А у меня под ногтями засохла куриная кровь. Когда поднимаешь мертвого для живых, приходится пролить немножко крови. И она налипла хлопьями мне на руки и лицо. Я пыталась перед этой встречей отчистить самые заметные пятна, но такие вещи можно убрать только душем. Отпив кофе из своей любимой кружки с надписью «Разозли меня, и тебе же хуже», я посмотрела на двоих мужчин напротив.
Добавить в моё избранное
409 мин, 46 сек 19253
— Кто это? — Это Вилли, Вилли Мак-Кой.
В тот момент, когда он назвал имя, я узнала ритм голоса. В телефоне он звучал отдаленно и с электрическим шипением, но я его узнала.
— А, Вилли, как жизнь?
И я тут же обругала себя за этот вопрос. Вилли теперь вампир, а какая может быть жизнь у мертвеца? — Все отлично.
В его голосе звучало неподдельное удовольствие. Ему было приятно, что я спросила.
Я вздохнула. Честно говоря, Вилли мне нравился. А мне не полагаюсь хорошо относиться к вампирам. Ни к одному вампиру, пусть я даже знала его при жизни.
— А ты сама как? — О'кей. В чем дело? — Жан-Клод получил твое послание. Он велел сказать, что встреча в «Цирке проклятых» сегодня в восемь вечера.
— В «Цирке»? А что он там делает? — Он теперь его владелец. Ты не знала?
Я покачала головой, сообразила, что он этого не видит, и ответила: — Впервые слышу.
— Он предлагает встретиться с ним на представлении, которое начинается в восемь.
— Что за представление? — Он сказал, ты должна знать.
— Загадками говоришь, — сказала я.
— Ну, Анита, что мне велели, то я и говорю. Ты же понимаешь.
Я понимала. Вилли принадлежал Жан-Клоду со всеми потрохами, не говоря уже о душе.
— Ладно, Вилли, все нормально. Это не твоя вина.
— Спасибо тебе, Анита.
Голос у него был радостный, как у щенка, который ожидал пинка ногой, а его вместо этого погладили.
И чего я стала его утешать? Какое мне дело до задетых чувств вампира? Ответ: я не думала о нем как о мертвом. Он был все тот же Вилли Мак-Кой с его пристрастием к кричащим костюмам, невозможным галстукам и с теми же беспокойными руками. Смерть его мало изменила. А жаль.
— Скажи Жан-Клоду, что я буду.
— Скажу обязательно. — Он секунду помолчал, тихо дыша в трубку. — Поосторожнее сегодня, Анита.
— Ты знаешь что-то такое, что мне следует знать? — Нет, но… ну, в общем, просто…
— В чем дело Вилли? — Ни в чем, ни в чем. — Он говорил теперь голосом высоким и испуганным.
— Я иду в западню, Вилли? — Нет, ничего такого. — Я почти видела, как мелькают в воздухе его ручки. — Клянусь, Анита, никто за тобой не охотится.
Я оставила это без внимания. Никто, о ком он знает и может поклясться.
— Так чего же ты боишься, Вилли? — Да просто здесь вампиров больше обычного. И кое-кому из них наплевать, кто от них пострадает. И больше ничего.
— А почему их больше обычного, Вилли? Откуда они появились? — Не знаю и не хочу знать, понимаешь? Ладно, Анита, мне пора.
И он повесил трубку прежде, чем я могла задать очередной вопрос. И в голосе его сквозил настоящий страх. За себя или за меня? Может быть, и то, и другое.
Я посмотрела на радиочасы над кроватью: 6. 35. Если хочу успеть на эту встречу, надо поспешить. Одеяла на ногах были теплыми, как свежий хлеб. Чего мне на самом деле хотелось — это свернуться в клубочек под одеялами и желательно с привычным игрушечным пингвином. Да, это было бы чудесно.
Откинув одеяла, я пошла в ванную. Щелкнула выключателем, и помещение залил сияющий белый свет. Волосы у меня торчали кудряшками во всех мыслимых направлениях. Пора бы запомнить, что не надо спать с мокрой головой. Я провела по ним щеткой, и они слегка вытянулись, образовав волнистую массу. А поверх ее торчали кудри, и ни черта мне было с ними не сделать, если не намочить и не начать все снова. На что не было времени.
От черных волос моя бледная кожа смотрелась мертвенной — а может, это свет такой. Глаза у меня карие, но такие темные, что кажутся черными. Две поблескивающие дыры в меловом лице. И чувствовала я себя точно так же, как выглядела, — прекрасно.
Так. Что бы надеть на встречу со Старейшим вампиром города? Я выбрала черные джинсы, свитер с геометрическим орнаментом, черные найковские кроссовки с голубой отделкой и синюю с черным спортивную сумку, застегивающуюся вокруг талии. Согласование цветов в лучшем виде.
Браунинг отправился в наплечную кобуру. В сумку вместе с кредитными картами я сунула запасную обойму, водительские права, деньги и небольшую щетку для волос. Натянула купленный в прошлом году спортивный жакет. Первый из всех, в котором я не слишком похожа на гориллу. Вообще у кожаных жакетов такие длинные рукава, что мне их не надеть. Он был черным, так что Берт не разрешил бы мне носить его на работу.
Молнию жакета я застегнула только до половины, оставив место, чтобы выхватить пистолет в случае необходимости. Серебряный крест болтался на длинной цепочке — теплая твердая тяжесть между грудей. От креста против вампиров больше пользы, чем от пистолета, даже если пули серебряные.
У двери я остановилась в сомнении. Я не видела Жан-Клода два месяца. И сейчас тоже не хотела его видеть. Вспомнился мой сон. Что-то, живущее в крови и тьме. Откуда этот кошмар?
В тот момент, когда он назвал имя, я узнала ритм голоса. В телефоне он звучал отдаленно и с электрическим шипением, но я его узнала.
— А, Вилли, как жизнь?
И я тут же обругала себя за этот вопрос. Вилли теперь вампир, а какая может быть жизнь у мертвеца? — Все отлично.
В его голосе звучало неподдельное удовольствие. Ему было приятно, что я спросила.
Я вздохнула. Честно говоря, Вилли мне нравился. А мне не полагаюсь хорошо относиться к вампирам. Ни к одному вампиру, пусть я даже знала его при жизни.
— А ты сама как? — О'кей. В чем дело? — Жан-Клод получил твое послание. Он велел сказать, что встреча в «Цирке проклятых» сегодня в восемь вечера.
— В «Цирке»? А что он там делает? — Он теперь его владелец. Ты не знала?
Я покачала головой, сообразила, что он этого не видит, и ответила: — Впервые слышу.
— Он предлагает встретиться с ним на представлении, которое начинается в восемь.
— Что за представление? — Он сказал, ты должна знать.
— Загадками говоришь, — сказала я.
— Ну, Анита, что мне велели, то я и говорю. Ты же понимаешь.
Я понимала. Вилли принадлежал Жан-Клоду со всеми потрохами, не говоря уже о душе.
— Ладно, Вилли, все нормально. Это не твоя вина.
— Спасибо тебе, Анита.
Голос у него был радостный, как у щенка, который ожидал пинка ногой, а его вместо этого погладили.
И чего я стала его утешать? Какое мне дело до задетых чувств вампира? Ответ: я не думала о нем как о мертвом. Он был все тот же Вилли Мак-Кой с его пристрастием к кричащим костюмам, невозможным галстукам и с теми же беспокойными руками. Смерть его мало изменила. А жаль.
— Скажи Жан-Клоду, что я буду.
— Скажу обязательно. — Он секунду помолчал, тихо дыша в трубку. — Поосторожнее сегодня, Анита.
— Ты знаешь что-то такое, что мне следует знать? — Нет, но… ну, в общем, просто…
— В чем дело Вилли? — Ни в чем, ни в чем. — Он говорил теперь голосом высоким и испуганным.
— Я иду в западню, Вилли? — Нет, ничего такого. — Я почти видела, как мелькают в воздухе его ручки. — Клянусь, Анита, никто за тобой не охотится.
Я оставила это без внимания. Никто, о ком он знает и может поклясться.
— Так чего же ты боишься, Вилли? — Да просто здесь вампиров больше обычного. И кое-кому из них наплевать, кто от них пострадает. И больше ничего.
— А почему их больше обычного, Вилли? Откуда они появились? — Не знаю и не хочу знать, понимаешь? Ладно, Анита, мне пора.
И он повесил трубку прежде, чем я могла задать очередной вопрос. И в голосе его сквозил настоящий страх. За себя или за меня? Может быть, и то, и другое.
Я посмотрела на радиочасы над кроватью: 6. 35. Если хочу успеть на эту встречу, надо поспешить. Одеяла на ногах были теплыми, как свежий хлеб. Чего мне на самом деле хотелось — это свернуться в клубочек под одеялами и желательно с привычным игрушечным пингвином. Да, это было бы чудесно.
Откинув одеяла, я пошла в ванную. Щелкнула выключателем, и помещение залил сияющий белый свет. Волосы у меня торчали кудряшками во всех мыслимых направлениях. Пора бы запомнить, что не надо спать с мокрой головой. Я провела по ним щеткой, и они слегка вытянулись, образовав волнистую массу. А поверх ее торчали кудри, и ни черта мне было с ними не сделать, если не намочить и не начать все снова. На что не было времени.
От черных волос моя бледная кожа смотрелась мертвенной — а может, это свет такой. Глаза у меня карие, но такие темные, что кажутся черными. Две поблескивающие дыры в меловом лице. И чувствовала я себя точно так же, как выглядела, — прекрасно.
Так. Что бы надеть на встречу со Старейшим вампиром города? Я выбрала черные джинсы, свитер с геометрическим орнаментом, черные найковские кроссовки с голубой отделкой и синюю с черным спортивную сумку, застегивающуюся вокруг талии. Согласование цветов в лучшем виде.
Браунинг отправился в наплечную кобуру. В сумку вместе с кредитными картами я сунула запасную обойму, водительские права, деньги и небольшую щетку для волос. Натянула купленный в прошлом году спортивный жакет. Первый из всех, в котором я не слишком похожа на гориллу. Вообще у кожаных жакетов такие длинные рукава, что мне их не надеть. Он был черным, так что Берт не разрешил бы мне носить его на работу.
Молнию жакета я застегнула только до половины, оставив место, чтобы выхватить пистолет в случае необходимости. Серебряный крест болтался на длинной цепочке — теплая твердая тяжесть между грудей. От креста против вампиров больше пользы, чем от пистолета, даже если пули серебряные.
У двери я остановилась в сомнении. Я не видела Жан-Клода два месяца. И сейчас тоже не хотела его видеть. Вспомнился мой сон. Что-то, живущее в крови и тьме. Откуда этот кошмар?
Страница 10 из 113
