Цирк проклятых

— Откуда я знаю, что это не Жан-Клод велел вам со мной подружиться? — Зачем бы ему это надо? — Я пожала плечами. — Ладно, начнем сначала. Притворимся, что мы встретились в клубе здоровья.

— Клубе здоровья? — переспросила я.

— В клубе здоровья, — улыбнулся он. — Я думаю, у вас потрясающий вид в купальнике.

— В тренировочном, — уточнила я.

Он кивнул: — Вы в тренировочном выглядели очень мило.

— Я люблю, когда у меня вид намного лучше.

— Если я воображаю вас в купальнике, у вас вид великолепный, а в тренировочном — просто симпатичный.

— Что ж, это честно.

— Мы поболтали, и я вас пригласил куда-нибудь съездить.

Тут мне пришлось на него взглянуть: — Вы меня приглашаете? — Да.

Я покачала головой и отвернулась к дороге.

— Мне эта мысль не кажется удачной.

— Почему? — спросил он.

— Я вам уже говорила.

— Если убили кого-то одного, это еще не значит, что будут убивать всех.

Я вцепилась в руль так, что пальцы заболели.

— Мне было восемь, когда умерла моя мать. Когда мне было десять, мой отец женился снова. — Я покачала головой. — Люди уходят и не возвращаются.

— Звучит пугающе, — заметил он тихим и низким голосом.

Не знаю, почему я это сказала. Обычно я не говорю о матери с незнакомыми людьми и вообще ни с кем, если на то пошло.

— Пугающе, — повторила я. — Можно сказать и так.

— Если никого к себе не подпустишь, никто тебе не сделает больно, так? — К тому же в возрастной группе от двадцати одного до тридцати полно противных мужчин.

Он усмехнулся.

— Согласен. Но симпатичных, умных и независимых женщин тоже не пруд пруди.

— Перестаньте говорить комплименты, а то я покраснею.

— Вы мне не кажетесь человеком, который легко краснеет.

У меня в мозгу вспыхнуло воспоминание: голый Ричард Зееман около кровати натягивает тренировочные штаны. В тот момент меня это совсем не смутило. И только теперь вспомнилось, когда он сидит рядом со мной в машине, такой теплый и близкий. Горячая волна краски стала заливать мое лицо. Я краснела в темноте и радовалась, что он меня не видит. Не хотела я, чтобы он знал, что я думаю о том, как он выглядит без одежды. Обычно я так не делаю. Конечно, обычно я не вижу голых мужчин до первого свидания. А если подумать, я и на свиданиях не вижу голых мужчин.

— Мы сидим в клубе здоровья, попиваем фруктовый сок, и я приглашаю вас куда-нибудь.

Я пристально смотрела на дорогу. И все еще краснела, вспоминая гладкую линию его бедер и то, что ниже. Это мешало, но чем сильнее я старалась об этом не думать, тем яснее был образ.

— В кино и на ужин? — спросила я.

— Нет, — ответил он. — Что-нибудь совершенно оригинальное. Поход по пещерам.

— Вы предлагаете на первом свидании ползать по пещерам? — Вы когда-нибудь в пещерах бывали? — Однажды.

— Вам понравилось? — Мы тогда подкрадывались к плохим парням. Насчет нравится или не нравится не было и мысли.

— Тогда вам надо попробовать еще раз. Я хожу в пещеры не реже двух раз в месяц. Приходится надевать самую старую одежду, как следует вымажешься, и никто тебе не скажет, что нельзя играть в грязи.

— В грязи? — Для вас это слишком неопрятно? — Я была ассистентом биолаборатории в колледже. Для меня нет слишком неопрятной работы.

— По крайней мере, вы можете сказать, что используете в работе знания по диплому.

— Это верно, — рассмеялась я.

— Я свои знания тоже использую, но я ушел в обучение мелкоты.

— Любите преподавать? — Очень.

В одном этом слове было столько теплоты и энтузиазма! Редко приходится слышать такое от людей, говорящих о своей работе.

— Я тоже люблю свою работу.

— Даже если она втравливает вас в игры с вампирами и зомби? — Ага.

— Итак, мы сидим во фруктовом баре, и я только что вас пригласил. Что вы скажете? — Я скажу «нет»

— Почему? — Не знаю.

— Вы очень подозрительны.

— Всегда такая, — согласилась я.

— Никогда не пробовать — это самая большая из неудач, Анита.

— Не ходить на свидания — это не неудача, а выбор.

Я чувствовала, что начинаю оправдываться.

— Скажите, что в этот уик-энд пойдете на экскурсию в пещеры.

Кожаное пальто скрипнуло, когда он попытался приблизиться ко мне больше, чем пускал ремень безопасности. Он мог протянуть руку и коснуться меня. И какая-то часть моего существа этого хотела, что уже само по себе смущало.

Я начала говорить «нет» и поняла, что мне хочется сказать«да» Что было глупо. Но мне нравилось сидеть в темноте с этим запахом кожи и одеколона. Назовите это химией, взрывом вожделения, как хотите. Ричард мне нравился. Он повернул во мне выключатель. Уже давно мне никто не нравился в этом смысле.