А у меня под ногтями засохла куриная кровь. Когда поднимаешь мертвого для живых, приходится пролить немножко крови. И она налипла хлопьями мне на руки и лицо. Я пыталась перед этой встречей отчистить самые заметные пятна, но такие вещи можно убрать только душем. Отпив кофе из своей любимой кружки с надписью «Разозли меня, и тебе же хуже», я посмотрела на двоих мужчин напротив.
Добавить в моё избранное
409 мин, 46 сек 19383
— Полицейском жаргоне? — Я прямо видела его улыбку над микрофоном. — Найдешь еще следы, дай нам знать.
— Слушаюсь, сержант!
— Присохла бы ты со своими остротами!
— Извините, сержант, у меня все остроты свежие. Сушеными не пользуюсь.
Он застонал: — Мотай сюда скорее, чтобы можно было наконец разъехаться по домам!
Телефон заглох, и я повесила трубку.
Ричард Зееман снял трубку на втором звонке.
— Алло? — Это я, Анита.
— Что случилось? — Звонок был из полиции. Им нужна моя экспертиза.
— Противоестественное преступление? — Да.
— Это опасно? — спросил он.
— Для того, кого убили, — да.
— Не надо, вы меня поняли.
— Ричард, это моя работа. Если вам это не нравится, наверное, нам вообще не стоит встречаться.
— Эй, не надо сразу так огрызаться. Я просто хотел знать, грозит ли что-нибудь лично вам. — Он слегка возмутился.
— Понимаю. Мне пора идти.
— А как насчет костюмов? Звонить мне моему другу? — Конечно.
— Вы мне доверяете подбор костюма? — спросил он.
Я на несколько мгновений задумалась. Доверяю ли я ему выбор костюма? Нет. Будет у меня время выбирать костюм самой? Ой, вряд ли.
— А почему нет? — ответила я. — Нищим выбирать не приходится.
— Вот переживем вечеринку и на следующей неделе поедем ползать по грязи.
— Дождаться не могу, — сказала я.
— Я тоже, — рассмеялся он.
— Ладно, Ричард, мне пора.
— Я привезу костюмы к вам домой для осмотра. Расскажите мне, как проехать.
Я рассказала.
— Надеюсь, ваш костюм вам понравится.
— Я тоже. Поговорим потом.
Я повесила трубку и долго на нее смотрела. Слишком просто. Слишком все гладко. Наверняка он выберет для меня что-то ужасное. Мы мерзопакостно проведем время, а потом мы уже подписались на второе свидание на той же неделе. Ой-ой-ой.
Ронни протянула мне банку фруктового сока, отпивая из своей. Она взяла себе клюкву, а мне — красный грейпфрут. Клюкву я терпеть не могу.
— Что сказал этот остроумный красавчик? — Пожалуйста, не называй его так.
Она пожала плечами: — Извини, как-то выскочило.
Она даже милосердно приняла смущенный вид.
— Извиняю — это в последний раз.
Она ухмыльнулась, и я знала, что она не раскаивается. Но я слишком часто подкалывала ее насчет ее кавалеров. Перемена позиции — это ерунда. Расплачиваться обидно.
Руффо-лейн — узкая гравийная дорога. На ней еле могут разойтись две машины. Под ногами хрустел красноватый гравий. Ветер шелестел в высоком пересохшем бурьяне кювета. Дорога уходила за гребень холма. И повсюду, сколько хватало взгляда, стояли полицейские машины с маркировкой и без. Дорога уходила за гребень холма. Холмов в графстве Джефферсон много.
Я уже надела чистый комбинезон, черные найковские кроссовки и хирургические перчатки, когда запищал мой пейджер. Пришлось расстегивать молнию и вытаскивать этот чертов прибор на гаснущий свет. Номер мне и смотреть не надо было — я и так знала, что это Берт. До полной темноты оставалось только полчаса, если не меньше. И мой босс интересовался, где я и почему не на работе. Интересно, в самом ли деле Берт меня уволит. Глядя на труп, я сомневалась, что мне на это не наплевать.
Женщина свернулась в клубок, лежа на боку, защитив руками обнаженные груди, будто и в смерти стеснялась. Насильственная смерть — худшее из вторжений. Ее будут фотографировать, снимать на видео, измерять, вскрывать, зашивать. Ни одна ее частица ни внутри, ни снаружи не останется нетронутой. И это плохо. Нам следовало бы накрыть ее одеялом и оставить в покое, но это не поможет нам предотвратить следующее преступление. А оно будет, второе тело было лучшим тому доказательством.
Я оглядела полицейских и бригаду «скорой помощи» ожидающую разрешения забрать тело. Если не считать его, я была здесь единственной женщиной. Так обычно и бывало, но почему-то сегодня мне было от этого неуютно. Длинные, до пояса, волосы жертвы разметались бледным потоком в бурьяне. Еще одна блондинка. Совпадение или нет? Два — это очень небольшая выборка. Если следующая жертва будет со светлыми волосами, тогда это тенденция.
Если все жертвы белой расы, белокурые и члены «Люди против вампиров» то это складывается в картину. Картина помогает раскрыть преступление. Я надеялась получить картину.
Я взяла фонарик в зубы и измерила следы укусов. На этот раз на запястье укусов не было. Вместо них были рубцы от веревки. Они ее связали, может быть, подвесили к потолку, как говяжью тушу. Не бывает хороших вампиров, которые кормятся на людях. Никогда не верь, что вампир только немножко отопьет.
— Слушаюсь, сержант!
— Присохла бы ты со своими остротами!
— Извините, сержант, у меня все остроты свежие. Сушеными не пользуюсь.
Он застонал: — Мотай сюда скорее, чтобы можно было наконец разъехаться по домам!
Телефон заглох, и я повесила трубку.
Ричард Зееман снял трубку на втором звонке.
— Алло? — Это я, Анита.
— Что случилось? — Звонок был из полиции. Им нужна моя экспертиза.
— Противоестественное преступление? — Да.
— Это опасно? — спросил он.
— Для того, кого убили, — да.
— Не надо, вы меня поняли.
— Ричард, это моя работа. Если вам это не нравится, наверное, нам вообще не стоит встречаться.
— Эй, не надо сразу так огрызаться. Я просто хотел знать, грозит ли что-нибудь лично вам. — Он слегка возмутился.
— Понимаю. Мне пора идти.
— А как насчет костюмов? Звонить мне моему другу? — Конечно.
— Вы мне доверяете подбор костюма? — спросил он.
Я на несколько мгновений задумалась. Доверяю ли я ему выбор костюма? Нет. Будет у меня время выбирать костюм самой? Ой, вряд ли.
— А почему нет? — ответила я. — Нищим выбирать не приходится.
— Вот переживем вечеринку и на следующей неделе поедем ползать по грязи.
— Дождаться не могу, — сказала я.
— Я тоже, — рассмеялся он.
— Ладно, Ричард, мне пора.
— Я привезу костюмы к вам домой для осмотра. Расскажите мне, как проехать.
Я рассказала.
— Надеюсь, ваш костюм вам понравится.
— Я тоже. Поговорим потом.
Я повесила трубку и долго на нее смотрела. Слишком просто. Слишком все гладко. Наверняка он выберет для меня что-то ужасное. Мы мерзопакостно проведем время, а потом мы уже подписались на второе свидание на той же неделе. Ой-ой-ой.
Ронни протянула мне банку фруктового сока, отпивая из своей. Она взяла себе клюкву, а мне — красный грейпфрут. Клюкву я терпеть не могу.
— Что сказал этот остроумный красавчик? — Пожалуйста, не называй его так.
Она пожала плечами: — Извини, как-то выскочило.
Она даже милосердно приняла смущенный вид.
— Извиняю — это в последний раз.
Она ухмыльнулась, и я знала, что она не раскаивается. Но я слишком часто подкалывала ее насчет ее кавалеров. Перемена позиции — это ерунда. Расплачиваться обидно.
14
Солнце тонуло в полосе багрянца, как в свежей кровоточащей ране. На запале громоздились пурпурные облака. Дул сильный ветер, и пахло дождем.Руффо-лейн — узкая гравийная дорога. На ней еле могут разойтись две машины. Под ногами хрустел красноватый гравий. Ветер шелестел в высоком пересохшем бурьяне кювета. Дорога уходила за гребень холма. И повсюду, сколько хватало взгляда, стояли полицейские машины с маркировкой и без. Дорога уходила за гребень холма. Холмов в графстве Джефферсон много.
Я уже надела чистый комбинезон, черные найковские кроссовки и хирургические перчатки, когда запищал мой пейджер. Пришлось расстегивать молнию и вытаскивать этот чертов прибор на гаснущий свет. Номер мне и смотреть не надо было — я и так знала, что это Берт. До полной темноты оставалось только полчаса, если не меньше. И мой босс интересовался, где я и почему не на работе. Интересно, в самом ли деле Берт меня уволит. Глядя на труп, я сомневалась, что мне на это не наплевать.
Женщина свернулась в клубок, лежа на боку, защитив руками обнаженные груди, будто и в смерти стеснялась. Насильственная смерть — худшее из вторжений. Ее будут фотографировать, снимать на видео, измерять, вскрывать, зашивать. Ни одна ее частица ни внутри, ни снаружи не останется нетронутой. И это плохо. Нам следовало бы накрыть ее одеялом и оставить в покое, но это не поможет нам предотвратить следующее преступление. А оно будет, второе тело было лучшим тому доказательством.
Я оглядела полицейских и бригаду «скорой помощи» ожидающую разрешения забрать тело. Если не считать его, я была здесь единственной женщиной. Так обычно и бывало, но почему-то сегодня мне было от этого неуютно. Длинные, до пояса, волосы жертвы разметались бледным потоком в бурьяне. Еще одна блондинка. Совпадение или нет? Два — это очень небольшая выборка. Если следующая жертва будет со светлыми волосами, тогда это тенденция.
Если все жертвы белой расы, белокурые и члены «Люди против вампиров» то это складывается в картину. Картина помогает раскрыть преступление. Я надеялась получить картину.
Я взяла фонарик в зубы и измерила следы укусов. На этот раз на запястье укусов не было. Вместо них были рубцы от веревки. Они ее связали, может быть, подвесили к потолку, как говяжью тушу. Не бывает хороших вампиров, которые кормятся на людях. Никогда не верь, что вампир только немножко отопьет.
Страница 40 из 113
