Цирк проклятых

Я стала раскапывать на левой стороне ее груди. Она так сильно обгорела, что кожа сплавилась с блузкой. Я раздвинула слои, вдвигая карандаш внутрь. Тело было до ужаса легким и покрыто корочкой, как пригоревшая курица. Когда я погрузила карандаш в ожог до половины, он коснулся чего-то твердого. Поддев кончиком карандаша, я это вытащила. Когда оно было почти на поверхности, я вложила пальцы в дыру и вытащила из обгорелой плоти кусок покореженного металла.

— Что это? — спросил Дольф.

— То, что осталось от ее креста.

— Не может быть. — Дольф затряс головой.

Из черной золы блеснул кусок оплавленного серебра.

— Это ее крест, Дольф. Он вплавился ей в грудь и поджег одежду. Чего я не понимаю, почему вампир сохранил контакт с горящим металлом. Он должен быть обожжен не меньше, чем она, но его здесь нет.

— Объясни это, — сказал он.

— Анималистические вампиры похожи в этом на наркоманов. Они не чувствуют боли. Я думаю, вампир прижал ее к груди, крест его коснулся и запылал, а он не отодвинулся и раздирал ее, пока они оба горели. Любой нормальный вампир для нее опасности не представлял бы.

— Значит, этого кресты остановить не могут, — сказал он.

— Очевидно, нет, — подтвердила я, глядя на кусок металла.

Четверо в форме поглядывали в полутемный коридор несколько нервно. Я тоже. Они не договаривались, что кресты работать не будут. Я тоже. О нечувствительности к боли упоминалось в беглой сноске одной статьи. И никто не додумался до следствия, что в этом случае крест тебя не защитит. Если выживу, придется чиркнуть заметку в «Вампир куотерли» Крест, вплавленный в тело, — ну и ну!

Дольф встал.

— Всем держаться вместе.

— Кресты не действуют, — сказал один из тех, что в форме. — Надо вернуться и ждать спецсилы!

Дольф на него только мельком глянул: — Можешь вернуться, если хочешь. — И посмотрел на мертвую женщину. — Дальше только добровольцы. Остальные возвращайтесь и ждите спецов.

Высокий кивнул и тронул за плечо своего напарника. Тот тяжело сглотнул, кинул взгляд на Дольфа, потом на обгорелое скрюченное тело. И позволил своему напарнику повести себя назад по коридору. Назад в безопасность и прочь от безумия. Хорошо бы и нам туда же, но мы не могли дать ускользнуть кому-то вроде этой твари. Даже не имей мы распоряжения на ликвидацию, мы бы лучше ее убили, чем рисковали выпустить наружу.

— А ты с новичком? — спросил Дольф у чернокожего.

— Я от монстров в жизни не бегал. А он вполне может пойти с остальными.

Блондинчик затряс головой, держа пистолет в сведенной от напряжения руке.

— Я остаюсь.

Чернокожий улыбнулся, и эта улыбка сказала больше слов. Этот парень сделал выбор мужчины. Или человека? Как бы там ни было, он остался.

— Еще один поворот, и мы увидим хранилище, — сказала я.

Дольф посмотрел на последний угол. Потом его глаза встретились с моими, и я пожала плечами. Что будет там, за углом, — я не знала. Этот вампир выделывал вещи, которые я назвала бы невозможными. Правила игры поменялись, и не в нашу пользу.

У дальней от угла стены я задержалась. Прижавшись спиной к стене, я медленно скользнула за угол. Передо мной был короткий прямой коридор. Посреди пола лежал револьвер. Оружие второй охранницы? Может быть. В левой стене должна была быть большая стальная дверь с висящими крестами. Только сталь была выплеснута наружу перекрученным серебристым хаосом. Значит, они все же поместили тело в хранилище. Не по моей вине погибли охранники. Им ничего не должно было грозить.

Все было неподвижно. Света в хранилище не было. Только взорванная тьма. Если в этой комнате ждал вампир, мне он был не виден. Конечно, я не подходила слишком близко. Близко — это казалось не очень удачной идеей.

— Чисто, насколько я могу судить.

— Мне не кажется, что ты в этом уверена, — сказал Дольф.

— Я и не уверена, — согласилась я. — Выгляни за угол и посмотри, что осталось от хранилища.

Он не выглянул, он обошел и посмотрел. И вроде как присвистнул. Зебровски же сказал: — … твою мать.

— Именно, — кивнула я.

— Он там, внутри? — спросил Дольф.

— Так я думаю.

— Ты наш эксперт. Почему в твоем голосе нет уверенности? — настаивал Дольф.

— Спроси ты меня раньше, может ли вампир пропахать пятифутовую стальную с серебром стену, да еще увешанную крестами, я бы тебе ответила: никогда и ни за что. — Я таращилась в черную дыру. — Но вот сам видишь.

— Это значит, что ты не больше нас понимаешь, что случилось? — спросил Зебровски.

— Ага.

— Значит, мы в дерьме по уши, — сказал он.

К сожалению, он был прав.

18

Перед нами зияло хранилище. Черная дыра, за которой ждет сумасшедший вампир. Как раз моя любимая работа. А то как же.