А у меня под ногтями засохла куриная кровь. Когда поднимаешь мертвого для живых, приходится пролить немножко крови. И она налипла хлопьями мне на руки и лицо. Я пыталась перед этой встречей отчистить самые заметные пятна, но такие вещи можно убрать только душем. Отпив кофе из своей любимой кружки с надписью «Разозли меня, и тебе же хуже», я посмотрела на двоих мужчин напротив.
Добавить в моё избранное
409 мин, 46 сек 19402
Человек дернулся — он явно не привык, чтобы в него стреляли. Пуля его выстрела взвизгнула слева от нас. Он застыл на ту секунду, что мне была нужна, чтобы прицелиться и выстрелить снова. Он свалился на землю и больше не вставал.
— Ни хрена себе! — выдохнул Ларри.
— У нее пистолет! — заорал кто-то.
— А где Мартин? — Она его застрелила!
Я решила, что Мартин — это был тот, с револьвером. Он все еще не шевелился. Не знаю, убила я его или нет. Кажется, мне это было безразлично, лишь бы он не встал и не начал снова в нас стрелять.
Моя машина была ближе. Я сунула ключи в руки Ларри: — Открывай дверь, открой пассажирскую дверь и заведи мотор. Ты понял?
Он кивнул. В бледном круге лица отчетливее выступили веснушки. Приходилось ему поверить, что он не впадет в панику и не стартует без меня. Не от негодяйства — просто от страха.
Фигуры людей надвигались со всех сторон. Их там было никак не меньше дюжины. Ветер донес шорох бегущих по траве ног.
Ларри перешагнул через тело, я отбила ногой револьвер под машину. Если бы время так не поджимало, я бы пощупала ему пульс. Всегда люблю знать, убила я кого-то или нет. Гораздо проще потом составлять полицейский протокол.
Ларри уже влез в машину и перегнулся открыть пассажирскую дверь. Я прицелилась в одного из бегущих и спустила курок. Фигура споткнулась, упала и завопила. Остальные замешкались. Они не привыкли, что в них стреляют. Бедные детки.
Скользнув в машину, я завопила: — Гони, гони, гони!
Ларри рванул, рассыпав дождь гравия. Машина завиляла, фары бешено заходили из стороны в сторону.
— Ларри, не намотай нас на дерево.
Он глянул на меня, сказал «извини» и скорость машины упала от«вывернись наизнанку» до«хватайся за ручку и держись изо всех сил» Мы все еще были между деревьями, а это уже что-то.
Свет фар прыгал по деревьям, мелькали белые надгробия. Машина пошла юзом, рассыпая гравий, а посреди дороги стояла фигура в свете фар. Бледный и сияющий стоял там Джереми Рубенс из «Человек превыше всего» Как раз в середине прямого участка дороги. Если бы мы могли его объехать, оказались бы на шоссе и вне опасности.
Машина стала тормозить.
— Ты что делаешь? — спросила я.
— Не могу же я просто его сбить!
— Какого хрена там «не можешь»!
— Не могу!
В голосе его звучала не ярость, а страх.
— Он тебя покупает, Ларри. Он уйдет.
— Вы уверены?
Маленький мальчик спрашивает, действительно ли в шкафу сидит баба-яга.
— Уверена. Теперь — газ в пол и убираемся отсюда.
Он надавил на акселератор. Машина прыгнула вперед, стремясь к небольшой прямой фигуре Джереми Рубенса.
— Он не уходит! — крикнул Ларри.
— Уйдет, никуда не денется.
— Вы уверены? — Можешь мне поверить.
Он мелькнул на меня глазами и снова уставился на дорогу.
— Хорошо бы, чтобы вы были правы, — шепнул он.
Я верила, что Рубенс уберется. Но даже если он не блефовал, наш единственный выход был либо мимо него, либо через него. Ему выбирать.
Фары купали его в пылающем белом свете. Мелкие темные черты его лица смотрели прямо на нас. Он не шевелился.
— Он не уходит!
— Уйдет, — сказала я.
— Дерьмо собачье, — сказал Ларри. Мне нечего было к этому добавить.
Свет фар с ревом налетел на Рубенса, и он бросился в сторону. Послышался шорох ткани его пальто по борту машины. Чуть не случилось, чуть.
Ларри набрал скорость и бросил машину в последний поворот и на последний прямой участок. Мы вылетели на шоссе в дожде гравия и визге шин. Но мы выехали с кладбища. Смогли. Слава тебе Боже.
У Ларри побелели руки на руле.
— Можешь расслабиться, — сказала я ему. — Опасность миновала.
Он сглотнул слюну так, что это даже было слышно, и кивнул. Машина постепенно выходила на предельную скорость. Лицо Ларри было покрыто каплями пота, никак не связанными с прохладной октябрьской ночью.
— Ты как? — спросила я.
— Не знаю.
Его голос звучал как-то тускло. Шок.
— Ты отлично действовал.
— Я думал, я его перееду. Я думал, я убью его машиной.
— Он тоже так думают, иначе бы не ушел, — ответила я.
Ларри посмотрел на меня: — А если бы он не ушел? — Он же ушел.
— А если бы нет? — Тогда мы бы его переехали и все равно были бы уже на шоссе вне опасности.
— Ты бы дала мне его переехать? — Ларри, эта игра называется «выживание» Если тебе это не подходит, найди другую работу.
— В аниматоров не стреляют.
— Это были члены «Человек превыше всего» группы правых фанатиков, которые ненавидят все, имеющее отношение к сверхъестественному.
Упоминание о личном визите Джереми Рубенса я опустила. Чего мальчик не знает, то ему не повредит.
— Ни хрена себе! — выдохнул Ларри.
— У нее пистолет! — заорал кто-то.
— А где Мартин? — Она его застрелила!
Я решила, что Мартин — это был тот, с револьвером. Он все еще не шевелился. Не знаю, убила я его или нет. Кажется, мне это было безразлично, лишь бы он не встал и не начал снова в нас стрелять.
Моя машина была ближе. Я сунула ключи в руки Ларри: — Открывай дверь, открой пассажирскую дверь и заведи мотор. Ты понял?
Он кивнул. В бледном круге лица отчетливее выступили веснушки. Приходилось ему поверить, что он не впадет в панику и не стартует без меня. Не от негодяйства — просто от страха.
Фигуры людей надвигались со всех сторон. Их там было никак не меньше дюжины. Ветер донес шорох бегущих по траве ног.
Ларри перешагнул через тело, я отбила ногой револьвер под машину. Если бы время так не поджимало, я бы пощупала ему пульс. Всегда люблю знать, убила я кого-то или нет. Гораздо проще потом составлять полицейский протокол.
Ларри уже влез в машину и перегнулся открыть пассажирскую дверь. Я прицелилась в одного из бегущих и спустила курок. Фигура споткнулась, упала и завопила. Остальные замешкались. Они не привыкли, что в них стреляют. Бедные детки.
Скользнув в машину, я завопила: — Гони, гони, гони!
Ларри рванул, рассыпав дождь гравия. Машина завиляла, фары бешено заходили из стороны в сторону.
— Ларри, не намотай нас на дерево.
Он глянул на меня, сказал «извини» и скорость машины упала от«вывернись наизнанку» до«хватайся за ручку и держись изо всех сил» Мы все еще были между деревьями, а это уже что-то.
Свет фар прыгал по деревьям, мелькали белые надгробия. Машина пошла юзом, рассыпая гравий, а посреди дороги стояла фигура в свете фар. Бледный и сияющий стоял там Джереми Рубенс из «Человек превыше всего» Как раз в середине прямого участка дороги. Если бы мы могли его объехать, оказались бы на шоссе и вне опасности.
Машина стала тормозить.
— Ты что делаешь? — спросила я.
— Не могу же я просто его сбить!
— Какого хрена там «не можешь»!
— Не могу!
В голосе его звучала не ярость, а страх.
— Он тебя покупает, Ларри. Он уйдет.
— Вы уверены?
Маленький мальчик спрашивает, действительно ли в шкафу сидит баба-яга.
— Уверена. Теперь — газ в пол и убираемся отсюда.
Он надавил на акселератор. Машина прыгнула вперед, стремясь к небольшой прямой фигуре Джереми Рубенса.
— Он не уходит! — крикнул Ларри.
— Уйдет, никуда не денется.
— Вы уверены? — Можешь мне поверить.
Он мелькнул на меня глазами и снова уставился на дорогу.
— Хорошо бы, чтобы вы были правы, — шепнул он.
Я верила, что Рубенс уберется. Но даже если он не блефовал, наш единственный выход был либо мимо него, либо через него. Ему выбирать.
Фары купали его в пылающем белом свете. Мелкие темные черты его лица смотрели прямо на нас. Он не шевелился.
— Он не уходит!
— Уйдет, — сказала я.
— Дерьмо собачье, — сказал Ларри. Мне нечего было к этому добавить.
Свет фар с ревом налетел на Рубенса, и он бросился в сторону. Послышался шорох ткани его пальто по борту машины. Чуть не случилось, чуть.
Ларри набрал скорость и бросил машину в последний поворот и на последний прямой участок. Мы вылетели на шоссе в дожде гравия и визге шин. Но мы выехали с кладбища. Смогли. Слава тебе Боже.
У Ларри побелели руки на руле.
— Можешь расслабиться, — сказала я ему. — Опасность миновала.
Он сглотнул слюну так, что это даже было слышно, и кивнул. Машина постепенно выходила на предельную скорость. Лицо Ларри было покрыто каплями пота, никак не связанными с прохладной октябрьской ночью.
— Ты как? — спросила я.
— Не знаю.
Его голос звучал как-то тускло. Шок.
— Ты отлично действовал.
— Я думал, я его перееду. Я думал, я убью его машиной.
— Он тоже так думают, иначе бы не ушел, — ответила я.
Ларри посмотрел на меня: — А если бы он не ушел? — Он же ушел.
— А если бы нет? — Тогда мы бы его переехали и все равно были бы уже на шоссе вне опасности.
— Ты бы дала мне его переехать? — Ларри, эта игра называется «выживание» Если тебе это не подходит, найди другую работу.
— В аниматоров не стреляют.
— Это были члены «Человек превыше всего» группы правых фанатиков, которые ненавидят все, имеющее отношение к сверхъестественному.
Упоминание о личном визите Джереми Рубенса я опустила. Чего мальчик не знает, то ему не повредит.
Страница 57 из 113
