Дракула

Мне кажется, что она даже положила двойную порцию чеснока в наше еду, а я его совсем не переношу. С тех пор я старалась больше не снимать шляпы или вуали, чтобы таким образом избегнуть ненужных неприятно­стей. Мы едем невероятно быстро, и так как во избежа­ние лишней болтовни обходимся без кучера, то у нас нет и никаких скандалов; но все—таки боязнь дурного глаза будет преследовать нас всю дорогу. Профессор кажется неутомимым; за весь день он не отдохнул ни разу, ме­ня же он заставляет спать. При заходе солнца он меня загипнотизировал, и говорит, что я отвечала ему опять то же самое: «мрак, журчание воды и треск дерева» так что наш враг все еще на воде. Я боюсь думать о Джо­натане, и вместе с тем я как—то не боюсь ни за него, ни за себя. Пишу это в ожидании фермерских лошадей. Доктор Ван Хелзинк уснул. Бедняжка, он так устал, но вид его так же решителен, как и наяву. Когда мы тронемся в путь, я заставлю его поспать, а сама буду править. Я скажу, что нам предстоит еще много дней пути, и что он должен поберечь свои силы, так как они нам еще могут пона­добиться.

2 ноября, утром.

Мы всю ночь правили по очереди; день наступил ясный, холодный. В воздухе чувствуется какое—то стран­ное давление. Ужасно холодно, и нас спасает только теп­лая одежда.

2 ноября, ночью.

Целый день быстрой езды, страна становится все более дикой, громады Карпатских гор, казавшиеся в Ве­рести такими далекими и так низко стоящими на гори­зонте, теперь как будто окружили нас. Мы в прекрасном настроении духа, мне кажется, что мы стараемся развле­кать друг друга. Доктор Ван Хелзинк говорит, что утром уже будем в проходе Борго. Дома стали встречаться ре­же, и профессор сказал, что наши последние лошади пойдут с нами до конца, так как больше негде будет их менять. О, что даст нам завтрашний день? Да помо­жет нам Бог, да хранит Он моего мужа и тех, кто дорог нам обоим и кто теперь в опасности. Что же каса­ется меня, то я Его недостойна. Увы! Для Него я не­чистая и останусь таковой, пока Он не удостоит меня Своей милостью.

ДНЕВНИК АВРААМА ВАН ХЕЛЗИНКА.

4 ноября.

Это предназначается моему старому дорогому другу Джону Сьюарду, Д. М, Пэрфлит, Лондон, в случае, если я его не увижу. Это все ему разъяснит. Утро, пишу при огне, который всю ночь поддерживал. Миссис Мина мне помогает. Невероятно холодно. Миссис Мина весь день была в очень плохом настроении, совсем не похожа на себя. Она все спит, и спит, и спит! Она, всегда такая энер­гичная, сегодня положительно ничего не делала; у нее даже пропал аппетит. Она ничего не записывает в свой дневник — она, которая всегда так аккуратно его вела. Чувствую, что не все ладно. Хотя сегодня она все—таки веселее. Сон ее подбодрил. После захода солнца я по­пробовал ее загипнотизировать, но увы! Никакого дейст­вия! Влияние мое становилось все меньше и меньше, а сегодня оно совсем исчезло. Ну что же — да будет воля Божия, что бы ни случилось и к чему бы это ни при­вело!

Теперь к фактам. Так как миссис Мина больше ни­чего не записывает, то придется это делать мне.

К проходу Борго мы приехали вчера утром, сейчас же после восхода солнца. Когда я заметил признаки рассвета, я начал готовиться к гипнозу. Мы остановили экипаж и сошли, чтобы нам ничего не мешало. Я сделал меховое ложе, и миссис Мина легла и хотя медленнее чем всегда и на более короткое время, но все же подда­лась гипнозу. Как и раньше, она ответила: «мрак и жур­чание воды» Затем проснулась веселая и радостная, и мы продолжили наш путь и вскоре вошли в самое ущелье. Тут она начала волноваться и сказала: — Вот дорога.

— Вы откуда знаете? — спросил я.

— Разве Джонатан тут не ездил и не писал об этом? Сначала мне это показалось странным, но вскоре я заметил, что других дорог тут не было. Дорога мало на­езжена и совсем не такая, как та, что ведет из Буковины в Быстриц, та гораздо шире и хорошо укатана. Мы по­ехали этим путем, и когда нам встречались другие, еще более заброшенные и засыпанные свежим снегом, мы предоставляли выбор лошадям: лошади сами знают до­рогу. Я отпустил вожжи, и они терпеливо шли дальше. Постепенно нам начало встречаться все то, о чем писал в дневнике Джонатан, и таким образом мы продолжали ехать. Я сказал миссис Мине, чтобы она поспала; она попробовала и заснула. Она спит все время, пока я, нако­нец, не начинаю тревожиться и бужу ее. Но она продол­жает спать, и мне, несмотря на все старания, не удается ее разбудить. Кажется, я и сам начинаю засыпать.

Я бужу миссис Мину энергичнее. На этот раз она просыпается, и я снова гипнотизирую ее. Но она не под­дается. Я не перестаю пробовать, пока наконец и она и я не очутились во мраке. Я оглянулся кругом и увидел, что солнце зашло. Миссис Мина смеется, я оборачиваюсь и гляжу на нее. Теперь она совсем проснулась и так хо­рошо выглядит, как тогда, когда мы впервые вошли в дом графа в Карфаксе. Я поражен и чувствую себя неловко, но она так мила, так ласкова и предупредительна, что я забываю свой страх.