Дракула

Он остановился, голос его от волнения сорвался.

— Милый мальчик, — сказал Ван Хелзинк, — в скором времени вы будете счастливы от того, что сделали для спасения той, которую любите. Идемте же и успокой­тесь. Вы можете еще раз поцеловать ее, но потом вам придется уйти — я дам вам знак.

Мы направились наверх к Люси. Артур остался за дверью. Люси посмотрела на нас, но ничего не сказала. Она не спала, но просто была слишком слаба. Только гла­за ее говорили. Ван Хелзинк вынул несколько предметов из своего чемодана и положил их подальше на столик. Затем он приготовил усыпляющее средство и, подойдя к кровати, ласково сказал: — Вот, маленькая мисс, ваше лекарство… Выпейте это, будьте пай—девочкой. Я посажу вас, чтобы легче было его проглотить. Ну, вот!

Она с трудом проглотила лекарство — оно долго не действовало. Причиной тому, в сущности, была ее чрез­мерная слабость. Время тянулось бесконечно долго, пока, наконец, ее не стал одолевать сон, и она заснула. Про­фессор был вполне удовлетворен и позвал Артура в ком­нату, попросив его снять сюртук. Затем он добавил: — Вы можете ее поцеловать, пока я перенесу стол на место. Джон, дружок, помоги мне.

Таким образом, никто из нас не видел, как Артур на­клонился к ней.

Затем Ван Хелзинк приступил к операции и сделал ее с невероятной быстротой. Во время трансфузии, каза­лось, будто жизнь снова возвращалась к бедной Люси, лицо же Артура становилось все бледнее, хотя оно и сия­ло от невыразимой радости.

Но какой ужасный надлом, должно быть, произошел в здоровье Люси, если то, что в конец ослабило Артура, дало ей лишь незначительное облегчение. Лицо профес­сора было серьезно, он чрезвычайно внимательно и зорко следил за Люси и Артуром. Я слышал биение своего соб­ственного сердца. Немного погодя профессор тихо про­говорил: — Довольно! Помоги ему, а я займусь ею.

Я перевязал рану Артура и взял его под руку. Тут Ван Хелзинк, не поворачиваясь к нам, сказал (у этого человека глаза, кажется, были и на затылке!): — Храбрый юноша! По—моему, он заслужил еще один поцелуй, который он сейчас же и получит.

Покончив со своей операцией, он поправил подушку у головы пациентки. При этом он слегка сдвинул с места черную бархатную ленту, которую Люси постоянно носи­ла вокруг шеи, закалывая ее бриллиантовой пряжкой — подарком жениха — и, показав мне на маленькие крас­ные знаки на ее шее, тяжело вздохнул. Затем он повер­нулся ко мне и сказал: — Уведите теперь нашего храброго юношу, дайте ему портвейну, и пусть он немного отдохнет. Потом пусть он пойдет домой и хорошенько поест и поспит, чтобы снова восстановить свои силы после той жертвы, которую он принес своей невесте. Ему не следует тут больше оста­ваться… Стойте, еще одну минуту! Вы, сэр, наверное бес­покоитесь за результат, так знайте, что операция была успешна. На этот раз вы спасли ей жизнь и можете спо­койно пойти домой и отдохнуть с сознанием того, что все, что в наших силах, сделано. Я расскажу ей все, когда она проснется; она вас полюбит еще больше за то, что вы для нее сделали. Прощайте!

Когда Артур ушел, я снова вернулся в комнату. Люси тихо спала, но дыхание ее стало глубже. Ван Хелзинк сидел близ кровати и не сводил с нее глаз. Бархатка сно­ва прикрыла красный знак. Я шепотом спросил про­фессора: — Что же вы сделаете с этим знаком? — Что я с ним сделаю? — повторил профессор.

Я в сущности еще не знал, что это за знак, поэтому я отодвинул ленту в сторону. Как раз над внешней шей­ной веной виднелись две небольшие точки, злокачествен­ные на вид. Болезненного процесса в них не было, но края их были очень бледны и точно разорваны. Сначала мне пришло в голову, что эти ранки появились вследствие очень большой потери крови; но я тотчас же отбросил эту мысль, так как это было абсолютно невозможно. Судя по бледности Люси до операции, она, наверное, потеряла столько крови, что вся ее постель должна была быть ею пропитана.

— Ну? — спросил Ван Хелзинк.

— Да, — ответил я. — Я с ними ничего не могу сде­лать.

Профессор встал.

— Мне необходимо сегодня же вернуться в Амстердам, — сказал он. — Там мои книги и вещи, которые мне необходимы. Тебе придется провести здесь всю ночь, не спуская с нее глаз.

— Сиделки не нужно? — спросил я.

— Мы с тобою самые лучшие сиделки. Следи за тем, чтобы она хорошо питалась и чтобы ее ничто не тревожи­ло. Тебе придется просидеть всю ночь. Выспаться мы с тобой сможем потом. Я вернусь, как только успею, и тогда можно будет начать лечение.

— Начать? — сказал я. — Что вы хотите этим ска­зать? — Увидишь, — ответил он, поспешно уходя. Несколько секунд спустя он снова вернулся, просунул голову в дверь и, грозя мне пальцем, сказал: — Помни, что она на твоем попечении. Если ты хоть на минуту покинешь ее и с нею что—нибудь случится, то едва ли ты будешь в состоянии когда—нибудь после этого спокойно уснуть.

ДНЕВНИК ДОКТОРА СЬЮАРДА.