Посвящается Стэну Райсу, Кэрол Маклин и Элис О*Брайен Боркбарт.
Добавить в моё избранное
501 мин, 20 сек 20066
«Закажи для нас номер и шампанское, — приказал Лестат. — Скажи, что тебя попросили два джентльмена и уплатили вперед. Вернешься — получишь еще столько же. Не вздумай удрать, я слежу за тобой» В этом не было никакой нужды; сам вид его горящих глаз загипнотизировал старика. Я не сомневался, что Лестат прикончит бедолагу, как только тот возвратится к нам с ключами от номера. Так и случилось. Я сидел в экипаже и устало смотрел, как тело человека ослабевает в руках Лестата. Наконец оно рухнуло на землю перед входом в гостиницу, точно мешок, набитый камнями.«Спокойной ночи, сиятельный принц, — ухмыльнулся Лестат. — Вот ваши деньги» Он засунул в карман старику банкноты. Собственная шутка пришлась ему по вкусу.
Мы проскользнули в дверь, ведущую во внутренний двор гостиницы, и поднялись по лестнице в роскошный номер. Шампанское уже охлаждалось в ведерке со льдом, рядом на серебряном подносе стояли два бокала. Лестат наполнил бокал вином и долго смотрел на бледно-золотистую жидкость. Я лежал на кушетке и смотрел на него безразлично. Я думал, что должен покинуть его или умереть.
«Умереть, это так чудесно» — думал я.«Да, умереть. Я и раньше хотел смерти. И теперь хочу» Мысль о смерти наполнила мою душу такой чудной ясностью и таким покоем… Мертвым покоем.
«Ты плохо выглядишь! — вдруг сказал Лестат. — Почти рассвело» Он подошел к окну и отдернул занавески. Я увидел море крыш над ними — темно-голубое небо и величественное созвездие Ориона.«Пора на охоту, не мешкай» — сказал Лестат, поднимая оконную раму. Он перешагнул через подоконник, и его подошвы тихо застучали по крыше соседнего дома. Он собирался найти гробы, по крайней мере один. Нестерпимая жажда мучила меня, подобно лихорадке. Я не выдержал и отправился следом за ним. Я все еще хотел умереть, мысль о смерти ни на минуту не покидала мой разум. Но тело просило свежей крови. Я уже говорил, что еще не убивал людей. Поэтому я побрел по крышам в поисках крыс.
— Но почему? Ведь вы говорили, что только начинать нельзя было с людей. Вы хотите сказать, что для вас это не был вопрос морали? Вы просто так чувствовали? — Если бы вы спросили меня тогда, ответил бы утвердительно — да, я так чувствовал. Я хотел познавать смерть постепенно, шаг за шагом. Убийство животных дарило мне новые переживания, наслаждения. Я только начал входить во вкус. И решил, что пока не буду трогать людей. Хотел прийти к этому, вооруженный опытом и знаниями. Так я чувствовал тогда. Но, по большому счету, это был вопрос морали, нравственный выбор. Потому что, на самом деле, чувство, или, если хотите, эстетика, и мораль — это одно и то же.
— Я не понимаю, — сказал молодой человек. — Я всегда думал, что эстетическое чувство запросто может противоречить морали. Вспомните Нерона — он смотрел, как пылает Рим, и наигрывал на арфе. Или такой распространенный случай: художник ради искусства бросает жену и детей.
— И оба они совершают нравственный выбор. С их точки зрения — с точки зрения творца — они действуют во имя высшей цели. Не эстетические принципы художника вступают в противоречие с общественной моралью, а нравственные. Непонимание этого часто приводит к трагедии, даже если поводом был пустяк. Художник украл краски из магазина. Он уверен, что совершил аморальный поступок и навсегда погубил свою бессмертную душу. Как будто нравственность души — это хрустальный шар, который можно разбить легким прикосновением. Он впадает в отчаяние и окончательно опускается. Но тогда я ничего об этом не знал. Думал, что убиваю животных, потому что мне так нравится. Старался избегать главного нравственного вопроса: почему на мне лежит эта печать проклятия.
Лестат никогда не говорил со мной о дьяволе или о преисподней, но, следуя за ним, я понимал, что проклят. Наверное, то же чувствовал Иуда, просовывая голову в петлю. Вы понимаете меня?
Юноша хотел ответить, но промолчал. И вдруг румянец вспыхнул на его щеках.
— Неужели это правда? — прошептал он. — Неужели он существует?
Вампир положил ногу на ногу.
— Всему свое время. Я буду рассказывать по порядку.
— Да, конечно.
— Той ночью я был страшно возбужден. Напрасно я старался отгородиться от этих мыслей. Они нахлынули на меня с необычайной силой, и мне не хотелось жить. Я подумал, что все равно скоро умру, и решил напиться свежей крови. Сделать себе последний подарок. С людьми ведь тоже так бывает. Но на самом деле я просто тянул время, потому что боялся умереть. И пошел на охоту. Я уже объяснил вам, что значит для вампира убийство, и вы должны понять, какая огромная разница между человеческой кровью и кровью крысы. Это все равно что небо и земля. Я спустился с крыши вслед за Лестатом и прошел несколько кварталов. Улицы тогда были грязные, и дома стояли, как островки, в окружении сточных канав. И было темно, не то что в современном городе. По вечерам огни фонарей походили на одинокие маяки.
Мы проскользнули в дверь, ведущую во внутренний двор гостиницы, и поднялись по лестнице в роскошный номер. Шампанское уже охлаждалось в ведерке со льдом, рядом на серебряном подносе стояли два бокала. Лестат наполнил бокал вином и долго смотрел на бледно-золотистую жидкость. Я лежал на кушетке и смотрел на него безразлично. Я думал, что должен покинуть его или умереть.
«Умереть, это так чудесно» — думал я.«Да, умереть. Я и раньше хотел смерти. И теперь хочу» Мысль о смерти наполнила мою душу такой чудной ясностью и таким покоем… Мертвым покоем.
«Ты плохо выглядишь! — вдруг сказал Лестат. — Почти рассвело» Он подошел к окну и отдернул занавески. Я увидел море крыш над ними — темно-голубое небо и величественное созвездие Ориона.«Пора на охоту, не мешкай» — сказал Лестат, поднимая оконную раму. Он перешагнул через подоконник, и его подошвы тихо застучали по крыше соседнего дома. Он собирался найти гробы, по крайней мере один. Нестерпимая жажда мучила меня, подобно лихорадке. Я не выдержал и отправился следом за ним. Я все еще хотел умереть, мысль о смерти ни на минуту не покидала мой разум. Но тело просило свежей крови. Я уже говорил, что еще не убивал людей. Поэтому я побрел по крышам в поисках крыс.
— Но почему? Ведь вы говорили, что только начинать нельзя было с людей. Вы хотите сказать, что для вас это не был вопрос морали? Вы просто так чувствовали? — Если бы вы спросили меня тогда, ответил бы утвердительно — да, я так чувствовал. Я хотел познавать смерть постепенно, шаг за шагом. Убийство животных дарило мне новые переживания, наслаждения. Я только начал входить во вкус. И решил, что пока не буду трогать людей. Хотел прийти к этому, вооруженный опытом и знаниями. Так я чувствовал тогда. Но, по большому счету, это был вопрос морали, нравственный выбор. Потому что, на самом деле, чувство, или, если хотите, эстетика, и мораль — это одно и то же.
— Я не понимаю, — сказал молодой человек. — Я всегда думал, что эстетическое чувство запросто может противоречить морали. Вспомните Нерона — он смотрел, как пылает Рим, и наигрывал на арфе. Или такой распространенный случай: художник ради искусства бросает жену и детей.
— И оба они совершают нравственный выбор. С их точки зрения — с точки зрения творца — они действуют во имя высшей цели. Не эстетические принципы художника вступают в противоречие с общественной моралью, а нравственные. Непонимание этого часто приводит к трагедии, даже если поводом был пустяк. Художник украл краски из магазина. Он уверен, что совершил аморальный поступок и навсегда погубил свою бессмертную душу. Как будто нравственность души — это хрустальный шар, который можно разбить легким прикосновением. Он впадает в отчаяние и окончательно опускается. Но тогда я ничего об этом не знал. Думал, что убиваю животных, потому что мне так нравится. Старался избегать главного нравственного вопроса: почему на мне лежит эта печать проклятия.
Лестат никогда не говорил со мной о дьяволе или о преисподней, но, следуя за ним, я понимал, что проклят. Наверное, то же чувствовал Иуда, просовывая голову в петлю. Вы понимаете меня?
Юноша хотел ответить, но промолчал. И вдруг румянец вспыхнул на его щеках.
— Неужели это правда? — прошептал он. — Неужели он существует?
Вампир положил ногу на ногу.
— Всему свое время. Я буду рассказывать по порядку.
— Да, конечно.
— Той ночью я был страшно возбужден. Напрасно я старался отгородиться от этих мыслей. Они нахлынули на меня с необычайной силой, и мне не хотелось жить. Я подумал, что все равно скоро умру, и решил напиться свежей крови. Сделать себе последний подарок. С людьми ведь тоже так бывает. Но на самом деле я просто тянул время, потому что боялся умереть. И пошел на охоту. Я уже объяснил вам, что значит для вампира убийство, и вы должны понять, какая огромная разница между человеческой кровью и кровью крысы. Это все равно что небо и земля. Я спустился с крыши вслед за Лестатом и прошел несколько кварталов. Улицы тогда были грязные, и дома стояли, как островки, в окружении сточных канав. И было темно, не то что в современном городе. По вечерам огни фонарей походили на одинокие маяки.
Страница 29 из 131
