Посвящается Стэну Райсу, Кэрол Маклин и Элис О*Брайен Боркбарт.
Добавить в моё избранное
501 мин, 20 сек 20071
Когда же Лестат встал, подошел к ней и положил руки на ее неприкрытые плечи, она просияла. Наклонившись, чтобы поцеловать ее, он вдруг заметил меня за дверью. Секунду он смотрел на меня, но тут же отвернулся и продолжил беседу с дамами как ни в чем не бывало. Он подошел к столу и задул свечу.
«Здесь и так темно» — сказала первая женщина.
«Оставь нас одних, если тебе не нравится» — отозвалась другая.
Лестат уселся в кресло и жестом поманил ее к себе. Она подошла и устроилась у него на коленях, обняв за шею и поглаживая его золотистые волосы.
«У тебя ледяная кожа» — сказала она вдруг и отстранилась.
«Не всегда» — возразил Лестат, притянул ее к себе и прижался лицом к белой восхитительной шее.
Я смотрел завороженно. Я всегда знал, что Лестат жестокий и хитрый, но только теперь понял, как он умен и коварен: он вдруг вонзил зубы в шею девушки, надавливая на ее горло пальцами и крепко прижимая к себе. В считанные мгновения он утолил жажду. Другая женщина ничего не заметила.
«Твоей подруге не следует пить» — обратился он к ней и выскользнул из кресла, усадив безжизненное тело так, что казалось, будто девушка спит, подложив руки под склоненную на стол голову.
«Такую дуру еще поискать надо» — презрительно бросила та.
Она стояла у окна и смотрела на городские огни. В те времена дома в Новом Орлеане были невысокие, — вы, наверное, знаете. И в тихие, ясные вечера, вроде того, о котором я рассказываю, с верхних этажей новой гостиницы открывался чудесный вид: улочки, освещенные газовыми фонарями. В полумраке звезды казались ярче и ближе, как это бывает в море.
«Я могу тебя согреть получше, чем она» — сказала девушка и повернулась лицом к Лестату.
Должен признаться, я вздохнул с облегчением: сейчас ему, по всей видимости, придется прикончить и ее, не прибегая к моей помощи. Но его план оказался не так прост.
«Ты думаешь?» — спросил он, взяв ее за руку.
«Да в этом, как я погляжу, нет нужды» — удивилась она.
— Его согрела свежая кровь? — О да. После убийства тело вампира становится ничуть не холоднее, чем ваше. — Луи с улыбкой взглянул на юношу и продолжил: — На лице Лестата проступила краска, и оно совершенно преобразилось. Он притянул девушку к себе, и та, поцеловав его, рассмеялась. «Твоя страсть, — сказала она, — обжигает, словно раскаленные угли»
«Да, но твоя милая подружка дорого заплатила за это. Кажется… — Лестат пожал плечами, — я сильно ее утомил»
Он отступил назад, как бы приглашая женщину подойти вслед за ним к столу, что она и сделала с выражением превосходства на тонком лице. Без особого интереса она взглянула на подругу, и вдруг ей на глаза попалась салфетка, на которой темнели крошечные красные пятнышки. В недоумении она подняла ее с пола, пытаясь разглядеть, что бы это могло быть.
«Распусти волосы, — тихо сказал Лестат. Она равнодушно подчинилась, и светлая волна рассыпалась по шее и плечам. — Какие они мягкие, — прошептал Лестат, дотрагиваясь до них. — Именно такой я представляю тебя на постели с шелковым покрывалом»
«Хорошенькое у тебя воображение» — фыркнула она, игриво поворачиваясь к нему спиной.
«Ты знаешь, про какую постель я говорю?» — поинтересовался он.
Она, рассмеявшись, ответила, что, вероятно, его собственную. Полуобернувшись, она смотрела на него, а он, не сводя с нее глаз, легонько толкнул тело ее подруги, отчего оно упало с кресла и осталось лежать неподвижно, лицом вниз. Едва не задохнувшись от удивления и испуга, девушка поспешно отскочила в сторону, задев низенький столик. Свеча на нем упала и погасла.
«Главное — это потушить свет…» — тихо пробормотал Лестат и, не обращая внимания на сопротивление девушки, похожей на мотылька, бьющегося о стекло, прижал ее к себе и впился зубами в хрупкую, нежную шею.
— О чем же вы думали? — спросил юноша. — Вы не хотели остановить его, как в случае с Френьером? — Нет, — ответил вампир. — Да я и не сумел бы предотвратить подобный исход. Не забывайте, я знал, что он убивает людей каждую ночь. В отличие от меня, кровь животных его нисколько не удовлетворяла. Она годилась только, когда не оставалось ничего лучшего. И потом, хотя мне было жалко женщин, я думал совсем о другом. В моих мыслях царил хаос. А в груди все еще стучал маленький молоточек — сердце голодного ребенка, и мучительные сомнения по поводу странной раздвоенности моей души ничуть не утихли. Я злился, что Лестат сделал меня зрителем отвратительного представления, нарочно дождался моего пробуждения, прежде чем убить девушек. Смешанное чувство ненависти и собственной слабости вспыхнуло во мне с невиданной силой, и в который раз я спрашивал себя, достанет ли у меня смелости расстаться с ним.
Тем временем, усадив очаровательных женщин за стол, Лестат прошелся по комнате и зажег одну за другой свечи. Комната стала походить на свадебную гостиную.
«Здесь и так темно» — сказала первая женщина.
«Оставь нас одних, если тебе не нравится» — отозвалась другая.
Лестат уселся в кресло и жестом поманил ее к себе. Она подошла и устроилась у него на коленях, обняв за шею и поглаживая его золотистые волосы.
«У тебя ледяная кожа» — сказала она вдруг и отстранилась.
«Не всегда» — возразил Лестат, притянул ее к себе и прижался лицом к белой восхитительной шее.
Я смотрел завороженно. Я всегда знал, что Лестат жестокий и хитрый, но только теперь понял, как он умен и коварен: он вдруг вонзил зубы в шею девушки, надавливая на ее горло пальцами и крепко прижимая к себе. В считанные мгновения он утолил жажду. Другая женщина ничего не заметила.
«Твоей подруге не следует пить» — обратился он к ней и выскользнул из кресла, усадив безжизненное тело так, что казалось, будто девушка спит, подложив руки под склоненную на стол голову.
«Такую дуру еще поискать надо» — презрительно бросила та.
Она стояла у окна и смотрела на городские огни. В те времена дома в Новом Орлеане были невысокие, — вы, наверное, знаете. И в тихие, ясные вечера, вроде того, о котором я рассказываю, с верхних этажей новой гостиницы открывался чудесный вид: улочки, освещенные газовыми фонарями. В полумраке звезды казались ярче и ближе, как это бывает в море.
«Я могу тебя согреть получше, чем она» — сказала девушка и повернулась лицом к Лестату.
Должен признаться, я вздохнул с облегчением: сейчас ему, по всей видимости, придется прикончить и ее, не прибегая к моей помощи. Но его план оказался не так прост.
«Ты думаешь?» — спросил он, взяв ее за руку.
«Да в этом, как я погляжу, нет нужды» — удивилась она.
— Его согрела свежая кровь? — О да. После убийства тело вампира становится ничуть не холоднее, чем ваше. — Луи с улыбкой взглянул на юношу и продолжил: — На лице Лестата проступила краска, и оно совершенно преобразилось. Он притянул девушку к себе, и та, поцеловав его, рассмеялась. «Твоя страсть, — сказала она, — обжигает, словно раскаленные угли»
«Да, но твоя милая подружка дорого заплатила за это. Кажется… — Лестат пожал плечами, — я сильно ее утомил»
Он отступил назад, как бы приглашая женщину подойти вслед за ним к столу, что она и сделала с выражением превосходства на тонком лице. Без особого интереса она взглянула на подругу, и вдруг ей на глаза попалась салфетка, на которой темнели крошечные красные пятнышки. В недоумении она подняла ее с пола, пытаясь разглядеть, что бы это могло быть.
«Распусти волосы, — тихо сказал Лестат. Она равнодушно подчинилась, и светлая волна рассыпалась по шее и плечам. — Какие они мягкие, — прошептал Лестат, дотрагиваясь до них. — Именно такой я представляю тебя на постели с шелковым покрывалом»
«Хорошенькое у тебя воображение» — фыркнула она, игриво поворачиваясь к нему спиной.
«Ты знаешь, про какую постель я говорю?» — поинтересовался он.
Она, рассмеявшись, ответила, что, вероятно, его собственную. Полуобернувшись, она смотрела на него, а он, не сводя с нее глаз, легонько толкнул тело ее подруги, отчего оно упало с кресла и осталось лежать неподвижно, лицом вниз. Едва не задохнувшись от удивления и испуга, девушка поспешно отскочила в сторону, задев низенький столик. Свеча на нем упала и погасла.
«Главное — это потушить свет…» — тихо пробормотал Лестат и, не обращая внимания на сопротивление девушки, похожей на мотылька, бьющегося о стекло, прижал ее к себе и впился зубами в хрупкую, нежную шею.
— О чем же вы думали? — спросил юноша. — Вы не хотели остановить его, как в случае с Френьером? — Нет, — ответил вампир. — Да я и не сумел бы предотвратить подобный исход. Не забывайте, я знал, что он убивает людей каждую ночь. В отличие от меня, кровь животных его нисколько не удовлетворяла. Она годилась только, когда не оставалось ничего лучшего. И потом, хотя мне было жалко женщин, я думал совсем о другом. В моих мыслях царил хаос. А в груди все еще стучал маленький молоточек — сердце голодного ребенка, и мучительные сомнения по поводу странной раздвоенности моей души ничуть не утихли. Я злился, что Лестат сделал меня зрителем отвратительного представления, нарочно дождался моего пробуждения, прежде чем убить девушек. Смешанное чувство ненависти и собственной слабости вспыхнуло во мне с невиданной силой, и в который раз я спрашивал себя, достанет ли у меня смелости расстаться с ним.
Тем временем, усадив очаровательных женщин за стол, Лестат прошелся по комнате и зажег одну за другой свечи. Комната стала походить на свадебную гостиную.
Страница 32 из 131
