Посвящается Стэну Райсу, Кэрол Маклин и Элис О*Брайен Боркбарт.
Добавить в моё избранное
501 мин, 20 сек 20074
«Это гроб, это гроб! — кричала она. — Выпустите меня отсюда!»
«Рано или поздно мы все очутимся в таком ящике, — заметил он. — Лежи себе тихо, золотко. Не многим удается опробовать свою последнюю постель заранее. Тебе повезло»
Я не знаю, слушала она его или нет, но, увидев меня в дверях, перестала сопротивляться. Она перевела взгляд на Лестата и снова на меня.
«Помогите!» — сказала она мне.
Лестат повернулся ко мне.
«Я думал, ты почувствуешь все инстинктивно, как это было со мной. Когда я помог тебе совершить первое убийство, думал, что ты захочешь еще и еще, что будешь видеть в каждом человеке полную чашу, которая ждет, чтобы ты выпил ее до дна. Я ошибся. Долгое время я не пытался исправить тебя, потому что твоя слабость была удобной для меня. Я смотрел, как ты играешь в» тень«по ночам или неподвижно стоишь и мокнешь под дождем, и говорил себе:» Он простофиля, им легко управлять«Но ты и правда слабый, Луи. Это заметно не только вампиру, но и смертным. В случае с Бабеттой мы подвергались серьезной опасности. Ты как будто хочешь, чтобы мы оба погибли»
«Я не могу видеть, что ты делаешь» — Я отвернулся. Глаза девушки прожигали меня насквозь. Она неотрывно смотрела на меня.
«Еще как можешь! — сказал Лестат. — Я видел тебя с той девочкой. Ты вампир, такой же, как я!»
Он встал и направился ко мне, но девушка снова поднялась, и ему пришлось вернуться, чтобы уложить ее на место.
«А может, нам сделать ее вампиром? — обратился он ко мне. — Она станет одной из нас»
«Нет!» — тут же ответил я.
«Почему? Потому что она всего лишь шлюха? Должен заметить, чертовски дорогая шлюха»
«Она сможет выжить, или уже поздно?» — спросил я.
«Как трогательно! — съязвил он. — Она умрет»
«Тогда убей ее»
Девушка начала кричать, громко и бессвязно. Лестат сидел рядом, точно окаменевший, я, не выдержав, снова отвернулся. Судорожно всхлипывая, она уткнулась лицом в атласную обивку гроба. Рассудок почти покинул ее, она плакала и молилась. То закрывая лицо руками, то обхватывая голову, она молила Деву Марию спасти ее, размазывала кровь по волосам, одежде, атласу. Я подошел к гробу и наклонился к ней. Я сразу понял, что она действительно умирает; ее глаза еще горели, но кожа вокруг них уже подернулась мертвой синевой. Вдруг она улыбнулась.
«Вы спасете меня, правда? — прошептала она. — Вы не позволите мне умереть?»
Лестат взял ее ладонь в свою руку и произнес:
«Поздно, милая, тебе уже никто не сможет помочь. Только взгляни на свои раны»
И он прикоснулся к двум пунктирным точкам у нее на шее.
Она схватилась обеими руками за горло, открыв от ужаса рот. Крик замер у нее на губах. Я смотрел на Лестата, силясь понять, как он может получать удовольствие от всего этого. Его лицо, ровное и гладкое, как у меня сейчас, но более оживленное благодаря выпитой крови, было холодно и спокойно.
Он не взирал на нее с жадной злобой театрального злодея, утоляющего жестокость мучениями жертвы. Он просто стоял и смотрел.
«Я не хотела быть плохой, — бормотала она в отчаянии. — Я грешила не по своей воле. Вы не дадите мне умереть вот так, без покаяния! — Она начала рыдать без слез. — Позвольте мне уйти, я должна повидать священника перед смертью. Пустите меня»
«Зачем? — улыбнулся Лестат, словно ему в голову пришла хорошая шутка. — Мой друг как раз священник. Ты присутствуешь на собственных похоронах, милая. Ты пошла на званый ужин и умерла, но Бог дает тебе шанс освободиться от грехов, понимаешь? Расскажи ему все без утайки»
Вначале она покачала головой, но затем, глядя на меня умоляюще, спросила:
«Это правда?»
«Я вижу, ты не собираешься исповедоваться, — заметил Лестат. — Тогда мне придется закрыть крышку»
«Прекрати издеваться над ней, Лестат!» — крикнул я.
Девушка снова зарыдала, и я почувствовал, что больше не могу это выносить. Я склонился над ней и взял ее руку. И решил прекратить страдания несчастной, как только она закончит исповедь.
«Я не могу припомнить сейчас свои грехи» — обратилась она ко мне.
«Это не важно. Просто скажи Богу от чистого сердца, что раскаиваешься в них, — ответил я. — Потом ты умрешь и обретешь покой»
Успокоенная моими словами, она легла на спину и закрыла глаза. И тогда я вонзил зубы в ее кровоточащую кисть. Она слегка пошевелилась, точно во сне, и прошептала чье-то имя. Скоро ритм ее сердца стал замедляться. Завороженный, я заставил себя оторваться от раны. Прислонился к косяку, голова у меня кружилась. Словно во сне, я видел ее, лежащую неподвижно. Лестат сидел, точно плакальщик у гроба, горела свеча.
«Луи, — позвал меня Лестат. Его лицо было совершенно спокойно. — Неужели ты так и не понял? Ты обретешь покой в душе только тогда, когда научишься делать это каждую ночь.
«Рано или поздно мы все очутимся в таком ящике, — заметил он. — Лежи себе тихо, золотко. Не многим удается опробовать свою последнюю постель заранее. Тебе повезло»
Я не знаю, слушала она его или нет, но, увидев меня в дверях, перестала сопротивляться. Она перевела взгляд на Лестата и снова на меня.
«Помогите!» — сказала она мне.
Лестат повернулся ко мне.
«Я думал, ты почувствуешь все инстинктивно, как это было со мной. Когда я помог тебе совершить первое убийство, думал, что ты захочешь еще и еще, что будешь видеть в каждом человеке полную чашу, которая ждет, чтобы ты выпил ее до дна. Я ошибся. Долгое время я не пытался исправить тебя, потому что твоя слабость была удобной для меня. Я смотрел, как ты играешь в» тень«по ночам или неподвижно стоишь и мокнешь под дождем, и говорил себе:» Он простофиля, им легко управлять«Но ты и правда слабый, Луи. Это заметно не только вампиру, но и смертным. В случае с Бабеттой мы подвергались серьезной опасности. Ты как будто хочешь, чтобы мы оба погибли»
«Я не могу видеть, что ты делаешь» — Я отвернулся. Глаза девушки прожигали меня насквозь. Она неотрывно смотрела на меня.
«Еще как можешь! — сказал Лестат. — Я видел тебя с той девочкой. Ты вампир, такой же, как я!»
Он встал и направился ко мне, но девушка снова поднялась, и ему пришлось вернуться, чтобы уложить ее на место.
«А может, нам сделать ее вампиром? — обратился он ко мне. — Она станет одной из нас»
«Нет!» — тут же ответил я.
«Почему? Потому что она всего лишь шлюха? Должен заметить, чертовски дорогая шлюха»
«Она сможет выжить, или уже поздно?» — спросил я.
«Как трогательно! — съязвил он. — Она умрет»
«Тогда убей ее»
Девушка начала кричать, громко и бессвязно. Лестат сидел рядом, точно окаменевший, я, не выдержав, снова отвернулся. Судорожно всхлипывая, она уткнулась лицом в атласную обивку гроба. Рассудок почти покинул ее, она плакала и молилась. То закрывая лицо руками, то обхватывая голову, она молила Деву Марию спасти ее, размазывала кровь по волосам, одежде, атласу. Я подошел к гробу и наклонился к ней. Я сразу понял, что она действительно умирает; ее глаза еще горели, но кожа вокруг них уже подернулась мертвой синевой. Вдруг она улыбнулась.
«Вы спасете меня, правда? — прошептала она. — Вы не позволите мне умереть?»
Лестат взял ее ладонь в свою руку и произнес:
«Поздно, милая, тебе уже никто не сможет помочь. Только взгляни на свои раны»
И он прикоснулся к двум пунктирным точкам у нее на шее.
Она схватилась обеими руками за горло, открыв от ужаса рот. Крик замер у нее на губах. Я смотрел на Лестата, силясь понять, как он может получать удовольствие от всего этого. Его лицо, ровное и гладкое, как у меня сейчас, но более оживленное благодаря выпитой крови, было холодно и спокойно.
Он не взирал на нее с жадной злобой театрального злодея, утоляющего жестокость мучениями жертвы. Он просто стоял и смотрел.
«Я не хотела быть плохой, — бормотала она в отчаянии. — Я грешила не по своей воле. Вы не дадите мне умереть вот так, без покаяния! — Она начала рыдать без слез. — Позвольте мне уйти, я должна повидать священника перед смертью. Пустите меня»
«Зачем? — улыбнулся Лестат, словно ему в голову пришла хорошая шутка. — Мой друг как раз священник. Ты присутствуешь на собственных похоронах, милая. Ты пошла на званый ужин и умерла, но Бог дает тебе шанс освободиться от грехов, понимаешь? Расскажи ему все без утайки»
Вначале она покачала головой, но затем, глядя на меня умоляюще, спросила:
«Это правда?»
«Я вижу, ты не собираешься исповедоваться, — заметил Лестат. — Тогда мне придется закрыть крышку»
«Прекрати издеваться над ней, Лестат!» — крикнул я.
Девушка снова зарыдала, и я почувствовал, что больше не могу это выносить. Я склонился над ней и взял ее руку. И решил прекратить страдания несчастной, как только она закончит исповедь.
«Я не могу припомнить сейчас свои грехи» — обратилась она ко мне.
«Это не важно. Просто скажи Богу от чистого сердца, что раскаиваешься в них, — ответил я. — Потом ты умрешь и обретешь покой»
Успокоенная моими словами, она легла на спину и закрыла глаза. И тогда я вонзил зубы в ее кровоточащую кисть. Она слегка пошевелилась, точно во сне, и прошептала чье-то имя. Скоро ритм ее сердца стал замедляться. Завороженный, я заставил себя оторваться от раны. Прислонился к косяку, голова у меня кружилась. Словно во сне, я видел ее, лежащую неподвижно. Лестат сидел, точно плакальщик у гроба, горела свеча.
«Луи, — позвал меня Лестат. Его лицо было совершенно спокойно. — Неужели ты так и не понял? Ты обретешь покой в душе только тогда, когда научишься делать это каждую ночь.
Страница 35 из 131
