Посвящается Стэну Райсу, Кэрол Маклин и Элис О*Брайен Боркбарт.
Добавить в моё избранное
501 мин, 20 сек 20089
«Вы оба такие жадные! — говорил он, бегая взад и вперед по гостиной и злобно поглядывая на Клодию. Она удобно устроилась в уголке с книгами. — Вам мало одного бессмертия! Вы обязательно хотите заглянуть подаренному Богом коню в зубы! Да предложи я его первому встречному с улицы, и он без лишних вопросов с радостью накинулся бы на столь щедрый дар…»
«С тобой, по всей видимости, именно так и произошло?» — тихо спросила Клодия, едва шевеля губами.
«… Но вам необходимо докопаться до смысла, — последнее слово он произнес с особым презрением. — Вам надоела жизнь? Этому нетрудно помочь. Я могу отнять ее легче, чем подарил! — Он повернулся, загородив спиной свечу. Вокруг его головы светился яркий ореол и затенял лицо, только белели высокие скулы. — Ты хочешь смерти?»
«Знание — это не смерть» — прошептала Клодия.
«Отвечай мне! Ты хочешь смерти?»
«Ты, разумеется, можешь подарить мне ее. Все на свете берет начало в тебе. Ты повелеваешь и жизнью, и смертью» — открыто издевалась Клодия.
«Да, именно так»
«Ты не знаешь ровным счетом ничего, — сказала она серьезно и так тихо, что даже слабый шум улицы почти заглушил ее слова, и мне пришлось напрячь слух, чтобы расслышать. — Допустим, что вампир, превративший тебя в себе подобного, ничего не знал, равно как и его предшественник, и так далее, до самого первого вампира на земле. Из ничего рождается только ничего! Значит, мы можем знать только то, что никто ничего не знает»
«Да!» — вдруг выкрикнул, Лестат, и в его голосе прозвучали новые странные ноты.
Наступило молчание. Лестат медленно обернулся назад, его словно встревожило мое присутствие. Так оборачивается одинокий прохожий, почувствовав вдруг за спиной мое дыхание: взгляд, полный страшных предчувствий, и сдавленный вздох -он видит мое лицо, бледную маску смерти. Лестат смотрел на меня, чуть шевеля губами, и я увидел, что он боится. Лестат боялся!
Клодия посмотрела на него пустым равнодушным взглядом.
«Ты заразил ее этим…» — прошептал он.
Чиркнула спичка. Лестат зажег свечи на каминной полке и лампы по всей комнате, и хрупкий огонек Клодии утонул в ярком свете. Лестат стоял, прислонившись спиной к мраморной обивке камина и переводил глаза с одного светильника на другой, словно это помогало ему успокоиться.
«Я ухожу» — сказал он.
Когда его шаги во дворе затихли, Клодия поднялась и вышла на середину комнаты. Она остановилась и потянулась — выгнула спину, вытянула вверх руки со сжатыми кулачками, крепко зажмурила глаза, а потом открыла их, словно просыпаясь. В этом было что-то бесстыдное и оскорбительное: в гостинной еще звучало эхо последних испуганных слов Лестата. Казалось, они взывают к Клодии. Я хотел отвернуться, чтобы не смотреть на нее, но она уже стояла у моего кресла. Она заставила меня отложить книгу, которую я так и не начал читать.
«Пошли и мы на улицу» — сказала она.
«Ты была права. Он не знает ничего. Ему нечего нам рассказать» — отозвался я.
«Неужели ты в этом сомневался? — удивленно сказала она. — Но мы найдем других вампиров, таких же, как ты и я. В Европе. Там их должно быть очень много, это написано во всех книгах, и в хрониках, и в легендах. Думаю, именно там родина вампиров, если у них вообще есть родина. Хватит нам прозябать здесь, с ним. Пошли. Пусть разум подчинится плоти»
Сладкая дрожь охватила меня. Пусть разум подчинится плоти.
«Отложи книги, пойдем убивать» — прошептала она.
Мы спустились по лестнице — я следом за ней — через двор и узкий переулок вышли на улицу, параллельную Рю-Рояль. Там она повернулась и потянулась ко мне. Я сразу понял ее, взял на руки и понес дальше. Она не устала: просто ей захотелось быть поближе ко мне.
«Я еще ничего не сказал ему про наше путешествие и про деньги» — сказал я, но мысли Клодии были заняты другим, Я шел неторопливо с невесомой ношей на руках.
«Он убил того, другого вампира» — вдруг сказала она.
«С чего ты взяла?» — изумленно спросил я, но меня встревожил не смысл ее слов; я чувствовал, что она медленно подводит меня к какой-то мысли.
«Так и было, я знаю, — убежденно сказала она. — Тот вампир сделал его своим рабом, и Лестат прикончил его, потому что не хотел с этим мириться. И я не хочу. Но он поспешил, тот не успел рассказать ему всего. Тогда Лестат со страху превратил в вампира тебя, чтобы ты стал его рабом»
«Нет… — прошептал я. Она прижималась холодной щекой к моему виску. Ей нужно было напиться свежей крови, чтобы согреться. — Я никогда не был его рабом — только сообщником, слепым исполнителем его воли»
Впервые я открыто признался в этом перед Клодией, да и перед самим собой. Во мне росла лихорадочная жажда крови, и голодные спазмы уже сжимали мои внутренности. Кровь стучала в висках, вены набухли, и все тело мучительно горело, как от пытки.
«С тобой, по всей видимости, именно так и произошло?» — тихо спросила Клодия, едва шевеля губами.
«… Но вам необходимо докопаться до смысла, — последнее слово он произнес с особым презрением. — Вам надоела жизнь? Этому нетрудно помочь. Я могу отнять ее легче, чем подарил! — Он повернулся, загородив спиной свечу. Вокруг его головы светился яркий ореол и затенял лицо, только белели высокие скулы. — Ты хочешь смерти?»
«Знание — это не смерть» — прошептала Клодия.
«Отвечай мне! Ты хочешь смерти?»
«Ты, разумеется, можешь подарить мне ее. Все на свете берет начало в тебе. Ты повелеваешь и жизнью, и смертью» — открыто издевалась Клодия.
«Да, именно так»
«Ты не знаешь ровным счетом ничего, — сказала она серьезно и так тихо, что даже слабый шум улицы почти заглушил ее слова, и мне пришлось напрячь слух, чтобы расслышать. — Допустим, что вампир, превративший тебя в себе подобного, ничего не знал, равно как и его предшественник, и так далее, до самого первого вампира на земле. Из ничего рождается только ничего! Значит, мы можем знать только то, что никто ничего не знает»
«Да!» — вдруг выкрикнул, Лестат, и в его голосе прозвучали новые странные ноты.
Наступило молчание. Лестат медленно обернулся назад, его словно встревожило мое присутствие. Так оборачивается одинокий прохожий, почувствовав вдруг за спиной мое дыхание: взгляд, полный страшных предчувствий, и сдавленный вздох -он видит мое лицо, бледную маску смерти. Лестат смотрел на меня, чуть шевеля губами, и я увидел, что он боится. Лестат боялся!
Клодия посмотрела на него пустым равнодушным взглядом.
«Ты заразил ее этим…» — прошептал он.
Чиркнула спичка. Лестат зажег свечи на каминной полке и лампы по всей комнате, и хрупкий огонек Клодии утонул в ярком свете. Лестат стоял, прислонившись спиной к мраморной обивке камина и переводил глаза с одного светильника на другой, словно это помогало ему успокоиться.
«Я ухожу» — сказал он.
Когда его шаги во дворе затихли, Клодия поднялась и вышла на середину комнаты. Она остановилась и потянулась — выгнула спину, вытянула вверх руки со сжатыми кулачками, крепко зажмурила глаза, а потом открыла их, словно просыпаясь. В этом было что-то бесстыдное и оскорбительное: в гостинной еще звучало эхо последних испуганных слов Лестата. Казалось, они взывают к Клодии. Я хотел отвернуться, чтобы не смотреть на нее, но она уже стояла у моего кресла. Она заставила меня отложить книгу, которую я так и не начал читать.
«Пошли и мы на улицу» — сказала она.
«Ты была права. Он не знает ничего. Ему нечего нам рассказать» — отозвался я.
«Неужели ты в этом сомневался? — удивленно сказала она. — Но мы найдем других вампиров, таких же, как ты и я. В Европе. Там их должно быть очень много, это написано во всех книгах, и в хрониках, и в легендах. Думаю, именно там родина вампиров, если у них вообще есть родина. Хватит нам прозябать здесь, с ним. Пошли. Пусть разум подчинится плоти»
Сладкая дрожь охватила меня. Пусть разум подчинится плоти.
«Отложи книги, пойдем убивать» — прошептала она.
Мы спустились по лестнице — я следом за ней — через двор и узкий переулок вышли на улицу, параллельную Рю-Рояль. Там она повернулась и потянулась ко мне. Я сразу понял ее, взял на руки и понес дальше. Она не устала: просто ей захотелось быть поближе ко мне.
«Я еще ничего не сказал ему про наше путешествие и про деньги» — сказал я, но мысли Клодии были заняты другим, Я шел неторопливо с невесомой ношей на руках.
«Он убил того, другого вампира» — вдруг сказала она.
«С чего ты взяла?» — изумленно спросил я, но меня встревожил не смысл ее слов; я чувствовал, что она медленно подводит меня к какой-то мысли.
«Так и было, я знаю, — убежденно сказала она. — Тот вампир сделал его своим рабом, и Лестат прикончил его, потому что не хотел с этим мириться. И я не хочу. Но он поспешил, тот не успел рассказать ему всего. Тогда Лестат со страху превратил в вампира тебя, чтобы ты стал его рабом»
«Нет… — прошептал я. Она прижималась холодной щекой к моему виску. Ей нужно было напиться свежей крови, чтобы согреться. — Я никогда не был его рабом — только сообщником, слепым исполнителем его воли»
Впервые я открыто признался в этом перед Клодией, да и перед самим собой. Во мне росла лихорадочная жажда крови, и голодные спазмы уже сжимали мои внутренности. Кровь стучала в висках, вены набухли, и все тело мучительно горело, как от пытки.
Страница 50 из 131
