Нуар

-Ай-ай, — Стефан укоризненно покачал головой, — такой большой мальчик, а верит во всякие бабушкины сказки.

-А знаете, вы сами здорово смахиваете на вампира, — вдруг сказал Янек, подмигивая и дурашливо ухмыляясь.

-Я! Неужели! — Стефан в притворном изумлении округлил глаза и прижал руку к груди.

-Да, вы, в вашем костюме… и лицо у вас бледное… и руки ледяные… и глаза горят, как у настоящего вампира. Вот ей-богу, можно подумать, что вы и есть тот самый Черный Князь.

Воцарилась напряженная тишина, от которой, несмотря на хмель, Янеку внезапно стало крайне неуютно. Неуклюже отодвинувшись от Стефана, он испуганно заморгал.

-Что ж, раз так, значит, придется тебя укусить, дружок… — произнес Стефан, понизив свой выразительный голос до зловещего приглушенного баритона и устремляя на юношу пристальный взгляд.

Янек в страхе мотнул головой и попытался отодвинуться еще дальше, но Стефан ухватил его за воротник и властно потянул на себя.

Феликс, все это время сидевший в стороне, в волнении уже хотел открыть рот, чтобы попросить оставить и ему немного, но, по счастью, удержался, сообразив, что игра еще не окончилась. Сохраняя все тот же зловещий вид, Стефан прижал к себе паренька и вдруг настойчиво и страстно впился в его губы… поцелуем.

— Уф, ну и шуточки у вас, — Янек облегченно перевел дух.

Зато Феликс снова забеспокоился, на сей раз от жгучего укола ревности. Его напряженный взгляд не укрылся от внимания графини, которая внезапно в притворном гневе воскликнула: — О, Стефан, как вам не стыдно!

На миг оторвавшись от совершенно разомлевшего и поэтому абсолютно не сопротивляющегося Янека, князь Баторий игриво вопросил: — Стыдно? Объясните, любезная сестрица, чего именно я должен, по-вашему, стыдиться? — Неужели вы сами не догадываетесь? Поглядите только на себя: вся одежда в грязи, словно вы в канаве придорожной валялись! Хороши, нечего сказать!

— И только-то? Что ж, одежду ведь можно и снять, — с этими словами Стефан не спеша начал раздеваться. Януш смотрел на него затуманенным взором, бессмысленно улыбаясь.

— Ну вот, — обнаженный Стефан снова прильнул к юноше, нетерпеливо расстегивая ремень на его джинсах и ловко стаскивая их вниз. — Кстати, — обратился он к Барбаре и Феликсу — Думаю, господа, вы можете раздеться самостоятельно. Ты ведь не против, душенька, если мы все трое тебя приласкаем? — Эй, погодите! Как это? Все трое? — Янек, к которому на какой-то миг вернулось сознание, сделал попытку высвободиться. — Ох, что вы делаете… Не надо… Я не целуюсь с мужчинами…

— А чем же ты тогда занимаешься, милый? — рассмеялся Стефан. — Фу, какие глупые провинциальные предрассудки. Не все ли равно, кто дарит тебе удовольствие — женщина или мужчина? Иногда мужчины делают это даже лучше… Тебе ведь сейчас приятно, не так ли, сладенький? — промурлыкал он, бесстыдно лаская паренька.

— Да… — закрыв глаза и заливаясь густым румянцем, еле слышно прошептал Януш. Прижатый к полу Стефаном, он покорно лежал, уже совсем не противясь действиям князя, и лишь прерывисто дыша и постанывая.

— Барбара, Фельо, — позвал Стефан. — Чего вы ждете? С вашей стороны весьма нелюбезно так пренебрегать нашим гостем. По-вашему, я должен ублажать его в одиночку?

Мелодично рассмеявшись, графиня грациозно сбросила с себя свое легкое шелковое одеяние и присоединилась к Стефану и Янеку, чьи обнаженные тела причудливо сплелись на полу, утопая в густой и мягкой медвежьей шкуре. Немного поколебавшись, Феликс последовал ее примеру.

Это оказалось восхитительно. Раньше Феликс никогда не занимался ничем подобным. Присутствие вместо одного целых трех партнеров — свидетелей и соучастников его страсти — невероятным образом возбуждало. Одурманенный льющейся неизвестно откуда тихой чувственной музыкой, запутавшийся в клубке из трех тел, соединяясь с ними в самых причудливых позах, Феликс очень скоро уже совершенно перестал сознавать, кому адресованы его ласки и от кого, в свою очередь, он их получает. Его сводила с ума и двусмысленная андрогинность Стефана, и женственная мягкость Барбары, и юная мужественность Янека. Януш… Как странно: поверхность кожа Барбары и Стефана была прохладной, как и у него самого, в сравнении с нею тело Януша казалось жарким, словно полуденный зной. Упоенно обнимая это молодое, разомлевшее от хмеля и ласк тело, Феликс постепенно обнаружил, что более всего его притягивает то местечко на шее Януша, где под теплой кожей часто и мощно пульсировала крупная артерия. Феликс ощущал, как по ней толчками устремляется прямо к сердцу поток густой и горячий крови. Кровь с молоком… Кровь! Вот что ему сейчас необходимо! И, даже не успев до конца осознать своих действий, Феликс почувствовал, как его зубы инстинктивно смыкаются на горле Януша… Боковым зрением он успел заметить, что острые зубки Барбары хищно вонзились в запястье юноши, а Стефан сполз вниз и жадно припал к нежной внутренней поверхности его бедра…