С любовью посвящаю эту книгу Стэну Райсу, Кристоферу Райсу и Джону Престону, а также памяти моих любимых издателей Джона Доддса и Уильяма Уайтхеда...
Добавить в моё избранное
842 мин, 59 сек 3169
Они говорили о грозящем бедствии, о необходимости объединиться, чтобы предотвратить какую-то ужасную катастрофу: «Мать идет!» Они рассказывали о снах про близнецов, значение которых не в силах были постичь. А он все это время оставался слепым и глухим!
— Сколь многого ты еще не понимаешь, Лестат, — прошептал он.
В конце концов он поднялся на высокую скалу и обернулся, чтобы посмотреть на раскинувшийся далеко внизу Верхний Город. В неярком свете звезд поблескивали обломки беломраморных стен его многочисленных храмов.
— Будь ты проклята, моя повелительница! — прошептал он. — За то, что ты сотворила со всеми нами, ты достойна поистине адского проклятия!
«Подумать только! В мире стали и бензина, ревущей электронной музыки и беззвучного сияния компьютерных экранов мы все еще продолжаем существовать!»
И тут он вспомнил другое проклятие, намного более сильное, чем его собственное. Оно прозвучало через год после того ужасного момента, когда он изнасиловал двух несчастных женщин. Под таким же далеким и равнодушным, как сегодня, ночным небом это проклятие страшным криком разнеслось по всей территории вокруг дворца:
«Да будут свидетелями духи, ибо им принадлежит знание будущего — и того, каковым ему суждено быть, и того, какова на то моя воля. Имя тебе — Царица Проклятых! И судьбой предначертано тебе творить зло! Но я остановлю тебя, даже если для этого мне придется вернуться с того света. И в час твоего торжества именно я нанесу тебе сокрушительное поражение. Я свергну тебя с твоего трона. Запомни мое лицо. Я тебя уничтожу!»
Сколько раз в те первые века вспоминал он эти слова? Сколько пустынь, гор и плодородных речных долин пересек он в поисках двух рыжеволосых сестер? Он расспрашивал бедуинов, однажды давших им приют, охотников, по-прежнему носивших одежды из шкур, жителей старейшего в мире города Иерихона. Они уже стали легендой.
А потом на него снизошло благословенное безумие; он утратил память, гнев и боль. Он стал просто Хайманом, исполненным любви ко всему, что его окружало, и умевшим понимать и ценить радости мира.
Неужели настал час расплаты? Что, если близнецы каким-то образом выжили, как и он сам? И память вернулась к нему во имя этой великой цели?
Ах, какая ошеломляюще чудесная мысль! Первое Поколение соберется вместе. Первое Поколение наконец познает радость победы!
Но он тут же с горькой улыбкой подумал о вполне человеческом стремлении к героизму Вампира Лестата: «Да, брат мой, прости мое пренебрежительное отношение. Я тоже жажду добра и славы. Но, похоже, не существует ни судьбы, ни искупления. Все, что я вижу, глядя на эту чужую мне древнюю землю, это рождение и смерть, и еще ужас, ожидающий нас всех.»
Он бросил последний взгляд на спящий город, на уродливый, обремененный разного рода проблемами современный город, где он с таким удовольствием прогуливался среди бесчисленных могил.
А потом он взлетел и уже через несколько секунд оказался выше облаков. Настало время подвергнуть его удивительный дар величайшему испытанию — как счастлив он наконец-то обрести цель, пусть даже иллюзорную. Он полетел на запад, к Вампиру Лестату, к голосам, которые умоляли открыть им смысл сна о близнецах. Он направился на запад, куда чуть раньше направилась и она.
Блестящие полы его плаща походили на гладкие крылья, восхитительно холодный воздух пощипывал кожу, и он вдруг рассмеялся, словно превратившись на миг в себя прежнего — наивного и счастливого.
6
ИСТОРИЯ ДЖЕСС,
ВЕЛИКОГО СЕМЕЙСТВА И ТАЛАМАСКИ.
Мертвым мы безразличны.
Да, они тянутся к нам.
из могилы (клянусь, это правда!),
но сердца их не с нами.
Они просто смотрят на нас,
равнодушно и холодно.
Стэн Райс.
«Их участие»
Закрой ей лицо;
мои глаза ослепли от слез;
она умерла молодой.
Джон Уэбстер.
ТАЛАМАСКА.
Исследователи паранормальных явлений. Мы бдим. И мы всегда рядом.
Лондон, Амстердам, Рим.
Джесс стонала во сне. Это была изящного сложения тридцатипятилетняя женщина с длинными, вьющимися рыжими волосами. Она буквально утонула в бесформенном пуховом матрасе, лежащем на деревянной кровати, которая была подвешена к потолку на четырех ржавых цепях.
Где-то в большом разбросанном доме пробили часы. Ей пора вставать. До концерта Вампира Лестата осталось два часа. Но она не может оставить сейчас близнецов.
Сон был раздражающе нечетким, как и все сны о близнецах, но те события, которые развивались в нем столь стремительно, были для нее новыми. Однако она догадалась, что близнецы вновь оказались в царстве пустыни и окружившая их толпа настроена враждебно. А сами близнецы очень изменились и побледнели. Возможно, исходящее от них фосфоресцирующее свечение всего лишь иллюзия, но казалось, что они сияют в полутьме и двигаются так плавно, как будто исполняют некий ритмический танец.
— Сколь многого ты еще не понимаешь, Лестат, — прошептал он.
В конце концов он поднялся на высокую скалу и обернулся, чтобы посмотреть на раскинувшийся далеко внизу Верхний Город. В неярком свете звезд поблескивали обломки беломраморных стен его многочисленных храмов.
— Будь ты проклята, моя повелительница! — прошептал он. — За то, что ты сотворила со всеми нами, ты достойна поистине адского проклятия!
«Подумать только! В мире стали и бензина, ревущей электронной музыки и беззвучного сияния компьютерных экранов мы все еще продолжаем существовать!»
И тут он вспомнил другое проклятие, намного более сильное, чем его собственное. Оно прозвучало через год после того ужасного момента, когда он изнасиловал двух несчастных женщин. Под таким же далеким и равнодушным, как сегодня, ночным небом это проклятие страшным криком разнеслось по всей территории вокруг дворца:
«Да будут свидетелями духи, ибо им принадлежит знание будущего — и того, каковым ему суждено быть, и того, какова на то моя воля. Имя тебе — Царица Проклятых! И судьбой предначертано тебе творить зло! Но я остановлю тебя, даже если для этого мне придется вернуться с того света. И в час твоего торжества именно я нанесу тебе сокрушительное поражение. Я свергну тебя с твоего трона. Запомни мое лицо. Я тебя уничтожу!»
Сколько раз в те первые века вспоминал он эти слова? Сколько пустынь, гор и плодородных речных долин пересек он в поисках двух рыжеволосых сестер? Он расспрашивал бедуинов, однажды давших им приют, охотников, по-прежнему носивших одежды из шкур, жителей старейшего в мире города Иерихона. Они уже стали легендой.
А потом на него снизошло благословенное безумие; он утратил память, гнев и боль. Он стал просто Хайманом, исполненным любви ко всему, что его окружало, и умевшим понимать и ценить радости мира.
Неужели настал час расплаты? Что, если близнецы каким-то образом выжили, как и он сам? И память вернулась к нему во имя этой великой цели?
Ах, какая ошеломляюще чудесная мысль! Первое Поколение соберется вместе. Первое Поколение наконец познает радость победы!
Но он тут же с горькой улыбкой подумал о вполне человеческом стремлении к героизму Вампира Лестата: «Да, брат мой, прости мое пренебрежительное отношение. Я тоже жажду добра и славы. Но, похоже, не существует ни судьбы, ни искупления. Все, что я вижу, глядя на эту чужую мне древнюю землю, это рождение и смерть, и еще ужас, ожидающий нас всех.»
Он бросил последний взгляд на спящий город, на уродливый, обремененный разного рода проблемами современный город, где он с таким удовольствием прогуливался среди бесчисленных могил.
А потом он взлетел и уже через несколько секунд оказался выше облаков. Настало время подвергнуть его удивительный дар величайшему испытанию — как счастлив он наконец-то обрести цель, пусть даже иллюзорную. Он полетел на запад, к Вампиру Лестату, к голосам, которые умоляли открыть им смысл сна о близнецах. Он направился на запад, куда чуть раньше направилась и она.
Блестящие полы его плаща походили на гладкие крылья, восхитительно холодный воздух пощипывал кожу, и он вдруг рассмеялся, словно превратившись на миг в себя прежнего — наивного и счастливого.
6
ИСТОРИЯ ДЖЕСС,
ВЕЛИКОГО СЕМЕЙСТВА И ТАЛАМАСКИ.
Мертвым мы безразличны.
Да, они тянутся к нам.
из могилы (клянусь, это правда!),
но сердца их не с нами.
Они просто смотрят на нас,
равнодушно и холодно.
Стэн Райс.
«Их участие»
Закрой ей лицо;
мои глаза ослепли от слез;
она умерла молодой.
Джон Уэбстер.
ТАЛАМАСКА.
Исследователи паранормальных явлений. Мы бдим. И мы всегда рядом.
Лондон, Амстердам, Рим.
Джесс стонала во сне. Это была изящного сложения тридцатипятилетняя женщина с длинными, вьющимися рыжими волосами. Она буквально утонула в бесформенном пуховом матрасе, лежащем на деревянной кровати, которая была подвешена к потолку на четырех ржавых цепях.
Где-то в большом разбросанном доме пробили часы. Ей пора вставать. До концерта Вампира Лестата осталось два часа. Но она не может оставить сейчас близнецов.
Сон был раздражающе нечетким, как и все сны о близнецах, но те события, которые развивались в нем столь стремительно, были для нее новыми. Однако она догадалась, что близнецы вновь оказались в царстве пустыни и окружившая их толпа настроена враждебно. А сами близнецы очень изменились и побледнели. Возможно, исходящее от них фосфоресцирующее свечение всего лишь иллюзия, но казалось, что они сияют в полутьме и двигаются так плавно, как будто исполняют некий ритмический танец.
Страница 67 из 228
