С любовью посвящаю эту книгу Стэну Райсу, Кристоферу Райсу и Джону Престону, а также памяти моих любимых издателей Джона Доддса и Уильяма Уайтхеда...
Добавить в моё избранное
842 мин, 59 сек 3183
Твой самолет улетает в четыре часа. В Нью-Йорке тебя встретят Мэтью и Мария.
Поверь, я люблю тебя больше, чем можно выразить словами. Дома тебя будет ждать мое письмо. Когда-нибудь, через много лет, мы вновь вернемся к семейной истории. И тогда ты сможешь стать моей помощницей, если, конечно, захочешь. Но пока что это не должно поглотить тебя. Не должно увести в сторону от жизни.
С безграничной любовью,
вечно твоя.
Маарет
С тех пор они с Маарет ни разу не встретились.
Джесс по-прежнему получала от нее письма, исполненные любви, внимания и заботы. Но предложений приехать в гости не поступало. Джесс больше не приглашали в дом в Сономском лесу.
В последующие месяцы Джесс буквально засыпали подарками: очаровательный старинный особняк на Вашингтон-сквер в Гринвич-виллидж, новая машина, весьма значительные поступления на банковский счет и, как всегда, авиабилеты в любые страны мира — для посещения других членов семьи. И кроме того, Маарет в значительной степени финансировала археологические исследования Джесс в Иерихоне. Фактически из года в год она давала Джесс все, чего бы та ни пожелала.
Тем не менее то лето оставило в душе Джесс глубокую рану. Однажды в Дамаске ей приснился Миль, и она проснулась в слезах.
Воспоминания нахлынули потоком в Лондоне, где Джесс работала в Британском музее. Она так и не поняла, что послужило тому причиной. Возможно, внушение Маарет: «Ты забудешь…» — просто утратило свою силу. Однако могло быть и другое объяснение. Однажды вечером на Трафальгарской площади она увидела Миля — или человека, похожего на него как две капли воды. Он стоял довольно далеко и пристально смотрел на Джесс. Но едва только их взгляды встретились и она приветственно взмахнула рукой, он повернулся и пошел прочь, ни намеком не показав, что узнал ее. Она побежала, пытаясь догнать его, но он бесследно исчез.
Боль и разочарование терзали душу Джесс. Однако через три дня она получила анонимный подарок — браслет из кованого серебра. Как она вскоре выяснила, это была древняя кельтская реликвия, и, судя по всему, бесценная. Мог ли Миль послать ей столь дорогую и красивую вещь? Ей так хотелось в это верить.
Крепко сжимая браслет в руке, она ощущала его присутствие. Она вспоминала ту давнюю ночь, когда они говорили о безмозглых призраках. Она улыбнулась. Как будто он снова был рядом с ней, сжимал в своих объятиях и целовал. В первом же письме она рассказала Маарет о подарке. С тех пор она носила браслет, не снимая.
Джесс вела дневник, куда записывала каждое воспоминание, все, что возвращалось к ней в снах или в мимолетных проблесках памяти. Но она ни словом не обмолвилась об этом в письмах к Маарет.
В Лондоне она пережила любовное приключение, но все закончилось крахом, и она чувствовала себя довольно одинокой. Именно тогда к ней пришли люди из Таламаски, и жизнь в корне переменилась.
В то время Джесс обитала в старом особняке в Челси, неподалеку от дома, в котором когда-то жил Оскар Уайльд. Джеймс Уистлер, равно как и автор «Дракулы» Брэм Стокер, в свое время тоже жили по соседству. Джесс очень понравилось ее новое жилище. Однако, снимая комнаты, она и понятия не имела, что здесь уже много лет хозяйничают привидения. В течение первых нескольких месяцев Джесс пришлось столкнуться с целым рядом весьма странных явлений. То были слабые, мерцающие видения, какие можно часто наблюдать в подобных местах, — «визуальные отражения уже не существующих личностей» как назвала их Маарет, то есть людей, которые жили здесь раньше. Джесс просто не обращала на них внимания.
Но когда однажды остановивший ее репортер объяснил, что пишет статью о доме с привидениями, она довольно откровенно рассказала ему обо всем, что видела. Речь шла о вполне обыкновенных для Лондона призраках — о пожилой женщине, выходившей из кладовой с кувшином в руках, о мужчине в сюртуке и цилиндре, как правило появлявшемся на лестнице буквально на несколько мгновений.
В результате опубликованная статья получилась весьма мелодраматичной. Джесс явно наговорила лишнего. Автор сообщал, что она постоянно общается с такого рода существами, назвал ее «экстрасенсом» и«природным медиумом» Кто-то из йоркширских Ривзов позвонил ей, чтобы поддразнить насчет статьи. Джесс тоже сочла ее забавной, и не более. А в целом ее это ничуть не интересовало. Она с головой ушла в свои исследования в Британском музее. Все другое просто не имело никакого значения.
Но через некоторое время после выхода газеты Джесс позвонили люди из Таламаски.
Седовласый Эрон Лайтнер, старого закала джентльмен с изысканными манерами, пригласил Джесс на ленч. Многое повидавший на своем веку, но тщательно ухоженный «Роллс-Ройс» доставил их в небольшой и весьма элегантный частный клуб, расположенный в другом конце Лондона.
Стоит ли говорить, что эта встреча показалась Джесс едва ли не самой странной из всех, на которых ей когда-либо приходилось бывать.
Поверь, я люблю тебя больше, чем можно выразить словами. Дома тебя будет ждать мое письмо. Когда-нибудь, через много лет, мы вновь вернемся к семейной истории. И тогда ты сможешь стать моей помощницей, если, конечно, захочешь. Но пока что это не должно поглотить тебя. Не должно увести в сторону от жизни.
С безграничной любовью,
вечно твоя.
Маарет
С тех пор они с Маарет ни разу не встретились.
Джесс по-прежнему получала от нее письма, исполненные любви, внимания и заботы. Но предложений приехать в гости не поступало. Джесс больше не приглашали в дом в Сономском лесу.
В последующие месяцы Джесс буквально засыпали подарками: очаровательный старинный особняк на Вашингтон-сквер в Гринвич-виллидж, новая машина, весьма значительные поступления на банковский счет и, как всегда, авиабилеты в любые страны мира — для посещения других членов семьи. И кроме того, Маарет в значительной степени финансировала археологические исследования Джесс в Иерихоне. Фактически из года в год она давала Джесс все, чего бы та ни пожелала.
Тем не менее то лето оставило в душе Джесс глубокую рану. Однажды в Дамаске ей приснился Миль, и она проснулась в слезах.
Воспоминания нахлынули потоком в Лондоне, где Джесс работала в Британском музее. Она так и не поняла, что послужило тому причиной. Возможно, внушение Маарет: «Ты забудешь…» — просто утратило свою силу. Однако могло быть и другое объяснение. Однажды вечером на Трафальгарской площади она увидела Миля — или человека, похожего на него как две капли воды. Он стоял довольно далеко и пристально смотрел на Джесс. Но едва только их взгляды встретились и она приветственно взмахнула рукой, он повернулся и пошел прочь, ни намеком не показав, что узнал ее. Она побежала, пытаясь догнать его, но он бесследно исчез.
Боль и разочарование терзали душу Джесс. Однако через три дня она получила анонимный подарок — браслет из кованого серебра. Как она вскоре выяснила, это была древняя кельтская реликвия, и, судя по всему, бесценная. Мог ли Миль послать ей столь дорогую и красивую вещь? Ей так хотелось в это верить.
Крепко сжимая браслет в руке, она ощущала его присутствие. Она вспоминала ту давнюю ночь, когда они говорили о безмозглых призраках. Она улыбнулась. Как будто он снова был рядом с ней, сжимал в своих объятиях и целовал. В первом же письме она рассказала Маарет о подарке. С тех пор она носила браслет, не снимая.
Джесс вела дневник, куда записывала каждое воспоминание, все, что возвращалось к ней в снах или в мимолетных проблесках памяти. Но она ни словом не обмолвилась об этом в письмах к Маарет.
В Лондоне она пережила любовное приключение, но все закончилось крахом, и она чувствовала себя довольно одинокой. Именно тогда к ней пришли люди из Таламаски, и жизнь в корне переменилась.
В то время Джесс обитала в старом особняке в Челси, неподалеку от дома, в котором когда-то жил Оскар Уайльд. Джеймс Уистлер, равно как и автор «Дракулы» Брэм Стокер, в свое время тоже жили по соседству. Джесс очень понравилось ее новое жилище. Однако, снимая комнаты, она и понятия не имела, что здесь уже много лет хозяйничают привидения. В течение первых нескольких месяцев Джесс пришлось столкнуться с целым рядом весьма странных явлений. То были слабые, мерцающие видения, какие можно часто наблюдать в подобных местах, — «визуальные отражения уже не существующих личностей» как назвала их Маарет, то есть людей, которые жили здесь раньше. Джесс просто не обращала на них внимания.
Но когда однажды остановивший ее репортер объяснил, что пишет статью о доме с привидениями, она довольно откровенно рассказала ему обо всем, что видела. Речь шла о вполне обыкновенных для Лондона призраках — о пожилой женщине, выходившей из кладовой с кувшином в руках, о мужчине в сюртуке и цилиндре, как правило появлявшемся на лестнице буквально на несколько мгновений.
В результате опубликованная статья получилась весьма мелодраматичной. Джесс явно наговорила лишнего. Автор сообщал, что она постоянно общается с такого рода существами, назвал ее «экстрасенсом» и«природным медиумом» Кто-то из йоркширских Ривзов позвонил ей, чтобы поддразнить насчет статьи. Джесс тоже сочла ее забавной, и не более. А в целом ее это ничуть не интересовало. Она с головой ушла в свои исследования в Британском музее. Все другое просто не имело никакого значения.
Но через некоторое время после выхода газеты Джесс позвонили люди из Таламаски.
Седовласый Эрон Лайтнер, старого закала джентльмен с изысканными манерами, пригласил Джесс на ленч. Многое повидавший на своем веку, но тщательно ухоженный «Роллс-Ройс» доставил их в небольшой и весьма элегантный частный клуб, расположенный в другом конце Лондона.
Стоит ли говорить, что эта встреча показалась Джесс едва ли не самой странной из всех, на которых ей когда-либо приходилось бывать.
Страница 80 из 228
