Мне хотелось бы выразить свою признательность моему редактору Митчел Иверс, моей жене Энн Стрибер — музе на всю жизнь и моему агенту Сандре Мартин.
Добавить в моё избранное
427 мин, 1 сек 5946
Приблизившись к нему, Лео схватила его за член через брюки. У него сразу же началась эрекция.
— Слушай меня внимательно, — сказала она, — ты сейчас будешь делать то, что я тебе скажу, и ты получишь то, о чем и не мечтал. Лучшее событие в твоей жизни. Лучшее, понял? Я не лгу. Здесь ты получишь все, осуществишь свою самую заветную фантазию. Понятно? Я выгляжу на двадцать лет? — Ты выглядишь…
— На колени!
Мужчина безропотно выполнил ее приказ.
— Сколько тебе лет? Я хочу сказать, что происходящее здесь может оказаться противозаконным.
Она взяла его за подбородок, заглянула ему в глаза… и закатила пощечину с такой силой, что его голову отбросило в сторону.
— Все это чертовски противозаконно. Я твоя мечта, сокровенная фантазия, правильно? — Фантазия…
— Быть таким, как ты, подонком… Скажи: «Я подонок!»
— … Подонок…
Она хлестнула его по другой щеке.
— Не слышу!
— Подонок! Я — подонок!
Он схватил ее за руки. Лео вырвалась, и, потеряв опору, мужчина упал к ее ногам.
В этот момент она ощутила бесконечное одиночество.
— Раздевайся! — отдавая приказ, Лео, не выдержав, хихикнула.
Он поднялся с колен и снял куртку.
— Есть ли здесь… ну, сама понимаешь… специальная комната? — Делай что тебе говорят, прямо здесь, — она сложила руки на груди. — Где стоишь.
Мужчина начал медленно спускать трусы, но Лео резким движением сама стянула их с него. Потом взяла его за член и потащила за собой к главной лестнице; так они прошли и по второму этажу. Хотя роль раба в данном случае играл именно мужчина, она ненавидела его той тупой безнадежной ненавистью пленника, который понимает, что пути к освобождению нет. То, что текло в его венах, было для нее сейчас важнее, чем героин для охваченного ломкой наркомана.
— Эй! Я… — попытался он что-то сказать.
Она еще сильнее сжала возбужденный горячий пенис и еще грубее потащила мужчину дальше.
— Пошли, пошли, хватит разговоров, давай быстрее покончим с этим.
Лео не повела его в спальню — этот порог она не переступала уже несколько лет. Они направились в самую маленькую комнату из расположенных на этом этаже. Когда-то здесь Леонора Паттен приходила в себя после того, как в ее вены вливалась новая кровь, и это было самое необыкновенное и жестокое событие, которое только могло случиться с ней.
— Послушай, дорогая, — сказал он, — все это очень хорошо. Мы здесь действительно одни? — Только ты и я.
— Потому что…
Теперь он с горящим лицом и повлажневшими глазами начнет рассказывать о своих скучных фантазиях, стараясь описать грязные, отвратительные вещи, которые он собирается делать так, чтобы они казались стоящими и имеющими смысл. Однако смысла в них не будет при всем желании. Тем не менее она согласится их осуществить — не все, разумеется, — но только для того, чтобы вызвать в себе еще большее отвращение, еще большую ненависть.
— Во что будем играть, милый? Расскажи мне, иначе как я узнаю.
Он продолжал хранить молчание.
Лео села на кровать и усадила его рядышком. И тут она увидела, что выражение его лица изменилось: теперь он уже больше не был вспотевшим, нервным дурачком, в его взгляде появилась странная острота — словно где-то глубоко была спрятана другая, более мрачная его сущность, которая, чтобы вырваться наружу, ждала именно этого момента.
Руки мужчины, которые казались такими же омерзительными, как и все остальные части его тела, сомкнулись у нее на горле. Черт, в этих пухлых пальцах таилось железо!
Лео услышала шипение собственного дыхания. А ветер снаружи со свистом проникал сквозь щели окна. Мужчина навалился на нее, подминая под себя, от него пахло табаком и немытой кожей. Напрягшийся член уперся ей в бедро.
— Грязная шлюха! — прорычал он.
— Что ты делаешь? — Ты, безмозглый кусок дерьма.
Его пальцы утопали в ее горле.
— Ты убьешь меня!
— Что с того? Дрянь!
Он был сильным, черт подери, по-настоящему сильным.
— Ты…
Улыбаясь, он склонился над ней.
— Ты — двадцать первая, сука! Вонючее дерьмо, да как ты осмелилась в таком доме! Как ты только посмела!
В то время как его пальцы все туже смыкались на горле Лео, отчего она готова была вот-вот потерять сознание, мозг ее все яснее осознавал происходящее: она подцепила серийного убийцу. Он сейчас овладеет ею и убьет. Она могла бы позволить ему это. Отчего бы нет? Но тогда что произойдет с ней? Сара не раз объясняла ей: «Мы не умираем. Независимо от того, насколько искалечено твое тело, оно продолжает жить»
Глаза насильника налились яростью, дыхание участилось. Теперь он уже по-настоящему ее душил, и настало время положить этому конец. Рот мужчины приблизился и накрыл ее рот, прокисшее, прокуренное дыхание внезапно ворвалось в нее, проникая внутрь вместе со слюной и слизью его души.
— Слушай меня внимательно, — сказала она, — ты сейчас будешь делать то, что я тебе скажу, и ты получишь то, о чем и не мечтал. Лучшее событие в твоей жизни. Лучшее, понял? Я не лгу. Здесь ты получишь все, осуществишь свою самую заветную фантазию. Понятно? Я выгляжу на двадцать лет? — Ты выглядишь…
— На колени!
Мужчина безропотно выполнил ее приказ.
— Сколько тебе лет? Я хочу сказать, что происходящее здесь может оказаться противозаконным.
Она взяла его за подбородок, заглянула ему в глаза… и закатила пощечину с такой силой, что его голову отбросило в сторону.
— Все это чертовски противозаконно. Я твоя мечта, сокровенная фантазия, правильно? — Фантазия…
— Быть таким, как ты, подонком… Скажи: «Я подонок!»
— … Подонок…
Она хлестнула его по другой щеке.
— Не слышу!
— Подонок! Я — подонок!
Он схватил ее за руки. Лео вырвалась, и, потеряв опору, мужчина упал к ее ногам.
В этот момент она ощутила бесконечное одиночество.
— Раздевайся! — отдавая приказ, Лео, не выдержав, хихикнула.
Он поднялся с колен и снял куртку.
— Есть ли здесь… ну, сама понимаешь… специальная комната? — Делай что тебе говорят, прямо здесь, — она сложила руки на груди. — Где стоишь.
Мужчина начал медленно спускать трусы, но Лео резким движением сама стянула их с него. Потом взяла его за член и потащила за собой к главной лестнице; так они прошли и по второму этажу. Хотя роль раба в данном случае играл именно мужчина, она ненавидела его той тупой безнадежной ненавистью пленника, который понимает, что пути к освобождению нет. То, что текло в его венах, было для нее сейчас важнее, чем героин для охваченного ломкой наркомана.
— Эй! Я… — попытался он что-то сказать.
Она еще сильнее сжала возбужденный горячий пенис и еще грубее потащила мужчину дальше.
— Пошли, пошли, хватит разговоров, давай быстрее покончим с этим.
Лео не повела его в спальню — этот порог она не переступала уже несколько лет. Они направились в самую маленькую комнату из расположенных на этом этаже. Когда-то здесь Леонора Паттен приходила в себя после того, как в ее вены вливалась новая кровь, и это было самое необыкновенное и жестокое событие, которое только могло случиться с ней.
— Послушай, дорогая, — сказал он, — все это очень хорошо. Мы здесь действительно одни? — Только ты и я.
— Потому что…
Теперь он с горящим лицом и повлажневшими глазами начнет рассказывать о своих скучных фантазиях, стараясь описать грязные, отвратительные вещи, которые он собирается делать так, чтобы они казались стоящими и имеющими смысл. Однако смысла в них не будет при всем желании. Тем не менее она согласится их осуществить — не все, разумеется, — но только для того, чтобы вызвать в себе еще большее отвращение, еще большую ненависть.
— Во что будем играть, милый? Расскажи мне, иначе как я узнаю.
Он продолжал хранить молчание.
Лео села на кровать и усадила его рядышком. И тут она увидела, что выражение его лица изменилось: теперь он уже больше не был вспотевшим, нервным дурачком, в его взгляде появилась странная острота — словно где-то глубоко была спрятана другая, более мрачная его сущность, которая, чтобы вырваться наружу, ждала именно этого момента.
Руки мужчины, которые казались такими же омерзительными, как и все остальные части его тела, сомкнулись у нее на горле. Черт, в этих пухлых пальцах таилось железо!
Лео услышала шипение собственного дыхания. А ветер снаружи со свистом проникал сквозь щели окна. Мужчина навалился на нее, подминая под себя, от него пахло табаком и немытой кожей. Напрягшийся член уперся ей в бедро.
— Грязная шлюха! — прорычал он.
— Что ты делаешь? — Ты, безмозглый кусок дерьма.
Его пальцы утопали в ее горле.
— Ты убьешь меня!
— Что с того? Дрянь!
Он был сильным, черт подери, по-настоящему сильным.
— Ты…
Улыбаясь, он склонился над ней.
— Ты — двадцать первая, сука! Вонючее дерьмо, да как ты осмелилась в таком доме! Как ты только посмела!
В то время как его пальцы все туже смыкались на горле Лео, отчего она готова была вот-вот потерять сознание, мозг ее все яснее осознавал происходящее: она подцепила серийного убийцу. Он сейчас овладеет ею и убьет. Она могла бы позволить ему это. Отчего бы нет? Но тогда что произойдет с ней? Сара не раз объясняла ей: «Мы не умираем. Независимо от того, насколько искалечено твое тело, оно продолжает жить»
Глаза насильника налились яростью, дыхание участилось. Теперь он уже по-настоящему ее душил, и настало время положить этому конец. Рот мужчины приблизился и накрыл ее рот, прокисшее, прокуренное дыхание внезапно ворвалось в нее, проникая внутрь вместе со слюной и слизью его души.
Страница 10 из 120
