Сон Лилит

Девушка порезалась о пластиковый стакан, который валялся на полу около ее хорошенькой ножки. Ян поднял его и поцеловал, но на самом деле сделал это только для того, чтобы еще раз почувствовать ее запах. Очень странно — быть таким восприимчивым к запахам, но с этой своей особенностью он перестал бороться.

Она взяла стакан.

— Спасибо.

— Через неделю от прикосновения моих губ у тебя будет меланома, — прошептал он ей в ухо.

— Это еще что такое? — Рак.

Сон: он живет в Челси рядом с доками, в одном из тех огромных заброшенных зданий, где устраивают подпольные тусовки. Он устроил самую крутую тусовку, потому что он — ЛИЧНОСТЬ. О да, у таких примерных мальчиков должно хватить нервов на это. Но его мать и отец… их работа нацелена на то, чтобы не случались определенные вещи, например подобные тусовки.

Чтобы пройти в будку звукооператора, надо было подняться на сцену, и, едва Ян там оказался, какой-то придурок издал дикий визг и забился в утрированном припадке. В считанные секунды к нему присоединилась еще дюжина парней.

— Только попробуйте укусить меня! — взвыл Ян, пробираясь в темное крыло кулис.

Керри подпрыгнул и завилял бедрами. Тем временем Ян нашел кабель питания и несколько раз вынул из розетки и вставил обратно электрическую вилку, прислушиваясь к тому, как гитара Керри то замирает, то оживает снова.

— Эй, там, — послышался голос Керри из динамика. — Я знаю, что за задница нам мешает.

Сказать «задница» со сцены для Керри… дают ли медаль за такое?

Малыш действительно сидел в будке звукооператора, окруженный такими плотными клубами дыма, что его с трудом можно было разглядеть.

— Привет.

Ян зашел в будку.

— Наше вам, — ответил Малыш и протянул ему на удивление тонкий косяк.

Ян опустил ставни и закрыл дверь, после чего отмахнулся от косяка.

Малыш, который был, наверное, самым крутым новичком в Ист-Милле за все времена, скорчился от смеха.

— Господи, ты только послушай — каким он местом поет? — Малыш несколько раз подряд ослабил и усилил звук. — Наверняка готов надрать мне задницу.

— Удачи, — Ян уселся на один из складных стульев, расставленных по всей комнате. — Я, вообще-то, здесь только потому, что мне нужна Х-таблетка.

Малыш беззвучно рассмеялся и закивал.

— И я тоже. И я тоже.

— У тебя что, ничего нет? — Так ты ничего не получил от этого… как его там… ну… этот, из младших классов? Мой обожаемый соперник.

— Робинсон. Робинсона вроде как родители уложили в кровать. У них появилось подозрение, что он торгует наркотой.

— Эта девочка покончила с собой.

— Какая девочка? — Робсон, Бритни.

— Бритни Робсон? Да откуда у нее такие деньги? — Спроси у кокаинового ангела на небе. Она теперь там, — он закатил глаза. — Она отправилась туда ик-ик-ик, — он отчаянно задергался, — прямиком из комнаты с надписью «Только для леди» в«Макдональдсе» на Джилфор-роад.

Бритт Робсон сидела слева от него… И ее больше нет? Неужели правда? — Разыгрываешь.

Малыш потряс головой.

— Жизнь продолжается.

Яну уже не хотелось никаких таблеток. Керри запел, и Малыш принялся за прежнее.

— Я буду уууааауууааауууаа…

— Я… Господи!

— Ты ходил с ней? — Нет… нет, просто удивлен. А народ знает? — Конечно. Но она была… словом, выпендриться любила. Никому нет дела.

Ян ушел с танцев и теперь стоял, запрокинув голову, уставившись в звездное небо. Почему не отменили танцы? Неужели нет никакого трепета перед смертью? Ведь они все знали Бритни, еще вчера девчонка болталась здесь. А теперь она просто еще один мертвый подросток, жертва. Это как на войне. На войне, когда кто-то умирает, танцы не отменяют.

— Уууууаааааауууу, — доносилось из гимнастического зала.

Было бы здорово, если бы сейчас на его плечи легла отцовская рука, как это случалось в детстве. Нет, черт подери, не надо, он не хочет! Ян сел в «мустанг» и выехал со стоянки. Он вдавил педаль газа в пол, прислушиваясь к визгу шин, дребезгу ослабшего переднего бампера. Скоро позади остался Ист-Милл, Джилфорд-роад вела его мимо мороженицы Джергена, деревеньки под названием Амон-Антик, сверкающего Тако-Белл к«Макдональдсу»

В кафе сидели всего лишь несколько человек, за прилавком — обычные ребята, которым не повезло, гудят неоновые лампы. Так оно и есть: жизнь идет своим ходом. Человек умер! Эй! Эй!

Ян поехал дальше, мимо заброшенной радиостанции, оставил за спиной последние огни и, безжалостно гоня машину по проселочной дороге, повернул на север, в холмы. Ему не хотелось останавливаться, а просто ехать и ехать, догоняя ее душу. Запихнув в магнитофон кассету, он быстро перемотал ее на песню «Эй, я что-то значу»:

«Эй, я что-то значу, ты хоть взгляни на меня, пожалуйста, я ведь что-то значу.