Мне хотелось бы выразить свою признательность моему редактору Митчел Иверс, моей жене Энн Стрибер — музе на всю жизнь и моему агенту Сандре Мартин.
Добавить в моё избранное
427 мин, 1 сек 5985
Зато здесь 6ыло окно, за которым можно видеть океан!
— Я сажаю тебя под домашний арест, — заявил непочтительный слуга. — Понятно? — Нет.
Словно разъяренная кошка, он прыгнул к ней.
— Я запру тебя здесь, понятно? Ты не будешь выходить отсюда даже для того, чтобы поесть. Потому что если капитан потеряет свою лицензию, то я потеряю свою. А какая-то чертова… не знаю уж кто… какая-то чертова полоумная девица этого не стоит.
Его руки дрожали, глаза часто мигали, что в человеческом существе говорит о неуверенности. Он быстро захлопнул за собой дверь; замок щелкнул.
Лилит какое-то время просто лежала, отдыхая, на кровати, пока ее не стала терзать мысль, что она является пленницей. Еще совсем недавно она с радостью бы осталась здесь до тех пор, пока могла без проблем находить себе пищу. Но теперь все изменилось. Побег из Каира можно считать успешным — ей удалось ускользнуть от людей, которые хотели ее убить, а они оказались хорошими охотниками, даже отличными. С такими, как они, день ее плена неминуемо приближался, возможно он уже наступил. Дверь заперта, хотя для Лилит не составит труда ее выломать. А дальше куда?
Она встала с кровати и направилась к маленькому круглому окошечку. Корабль наверняка находится где-то около Геркулесовых столпов, куда люди в далекие, незапамятные времена никогда не заплывали.
В ней вспыхнул гнев, который заставил ее топнуть ногой и зарычать. Она могла бы сорвать дверь с петель, но тогда люди найдут для нее такое место на корабле, откуда Властительница уже не сможет выбраться.
Лилит знала, какой эффект производит на людей ее внешность, поэтому она решила заняться собой и своей одеждой. Ее нежные пальцы долго работали над волосами, пока солнце не склонилось к закату, а волны не окрасились золотыми отблесками его прощальной благосклонности. От плотной простыни она оторвала две полосы; и теперь та, что поуже, поднимала ее грудь, а более широкая слегка скрыла изгиб бедер. Лилит понюхала свою кожу, которая стала свежей, как сок граната, ее сладкий аромат смешался с запахом приготовляемой внизу человеческой пищи.
Как она и предполагала, ей недолго пришлось ждать возвращения людей. Абдель явился в сопровождении бородатого слуги с подносом. Пища была странной: два круглых кусочка хлеба и между ними поджаренный кусок мяса. И опять бокал со сладкой водой, шипящей как змееныш. Увидев ее, Абдель мгновенно опустил глаза, а его щеки запылали — так бывает с людьми, когда они взволнованы. Слуга задрожал, по бороде у него потекла слюна. Лилит отбросила на спину волосы и засмеялась.
— Вот твой ужин, — пробормотал Абдель.
Оба поспешно вышли и заперли за собой дверь. Лилит залюбовалась оранжевым горизонтом, раскинувшимся перед ней, насколько хватало глаз. Это окно можно выбить, подумала она. Вот только… Властительница прикрыла веки и явственно увидела мужчину, северянина, она прижимала его к груди и пела ему…
И в самом деле Курт Реген вскоре сказал Абделю: — Я покидаю мостик на ночь.
Когда он уже направлялся к выходу и представлял себе тысячу разных вещей, длинные пальцы Абделя легли ему на плечо.
— Не надо, Курт.
— Абдель…
— Ты же знаешь, я не верю во все эти суеверные басни. Все это чепуха.
— Ну да, так и будем считать.
Он двинулся дальше.
— Курт! — Абдель решительно последовал за ним. — Послушай. Послушай меня. Я тебе скажу, у меня уже был с ней опыт…
— Уже? Раньше меня? — Его смех нельзя было назвать добрым.
— Нет-нет, я не о том. Я хочу сказать, что она… она производит странное впечатление. Более странное, должен сказать тебе, Курт, чем ты можешь себе представить. Она появилась на корабле ниоткуда… из гроба… — Египтянин засмеялся коротким деланным смешком, в котором Курт услышал все суеверия его мира. Затем продолжил: — И ее одежда… Я хочу сказать, ты видел ее? — Конечно, видел.
— Швы не просто великолепны, они микроскопические. Можно ослепнуть, делая такие, — я имею в виду швею. И кожа… это не телячья, Курт. Это что-то… — он замялся. — Не телячья.
— А чья же тогда? — Это, должно быть, нечто экзотическое, — выдавил наконец из себя Абдель.
— Я спрошу у нее, — пообещал, выходя из рубки, Курт.
Он шел по коридору, думая о том, что у него в каюте есть пиво, виски и полно отличных американских сигарет. Интересно, какую музыку она предпочитает и что ей нравится из пищи?
Курт подошел к двери каюты и вставил ключ в замок. Прежде чем войти, он тихонько постучал.
— Лилит?
Ответа не последовало. Он открыл дверь в темную комнату, его первой мыслью было то, что пленница каким-то образом сбежала. На самом деле эта мысль беспокоила его почти весь день. Если уж она действительно захочет проделать такое, то вполне может открыть один из иллюминаторов. И тогда или ее затянет под винт, или она утонет, или ее сожрут акулы — короче, верная смерть.
— Я сажаю тебя под домашний арест, — заявил непочтительный слуга. — Понятно? — Нет.
Словно разъяренная кошка, он прыгнул к ней.
— Я запру тебя здесь, понятно? Ты не будешь выходить отсюда даже для того, чтобы поесть. Потому что если капитан потеряет свою лицензию, то я потеряю свою. А какая-то чертова… не знаю уж кто… какая-то чертова полоумная девица этого не стоит.
Его руки дрожали, глаза часто мигали, что в человеческом существе говорит о неуверенности. Он быстро захлопнул за собой дверь; замок щелкнул.
Лилит какое-то время просто лежала, отдыхая, на кровати, пока ее не стала терзать мысль, что она является пленницей. Еще совсем недавно она с радостью бы осталась здесь до тех пор, пока могла без проблем находить себе пищу. Но теперь все изменилось. Побег из Каира можно считать успешным — ей удалось ускользнуть от людей, которые хотели ее убить, а они оказались хорошими охотниками, даже отличными. С такими, как они, день ее плена неминуемо приближался, возможно он уже наступил. Дверь заперта, хотя для Лилит не составит труда ее выломать. А дальше куда?
Она встала с кровати и направилась к маленькому круглому окошечку. Корабль наверняка находится где-то около Геркулесовых столпов, куда люди в далекие, незапамятные времена никогда не заплывали.
В ней вспыхнул гнев, который заставил ее топнуть ногой и зарычать. Она могла бы сорвать дверь с петель, но тогда люди найдут для нее такое место на корабле, откуда Властительница уже не сможет выбраться.
Лилит знала, какой эффект производит на людей ее внешность, поэтому она решила заняться собой и своей одеждой. Ее нежные пальцы долго работали над волосами, пока солнце не склонилось к закату, а волны не окрасились золотыми отблесками его прощальной благосклонности. От плотной простыни она оторвала две полосы; и теперь та, что поуже, поднимала ее грудь, а более широкая слегка скрыла изгиб бедер. Лилит понюхала свою кожу, которая стала свежей, как сок граната, ее сладкий аромат смешался с запахом приготовляемой внизу человеческой пищи.
Как она и предполагала, ей недолго пришлось ждать возвращения людей. Абдель явился в сопровождении бородатого слуги с подносом. Пища была странной: два круглых кусочка хлеба и между ними поджаренный кусок мяса. И опять бокал со сладкой водой, шипящей как змееныш. Увидев ее, Абдель мгновенно опустил глаза, а его щеки запылали — так бывает с людьми, когда они взволнованы. Слуга задрожал, по бороде у него потекла слюна. Лилит отбросила на спину волосы и засмеялась.
— Вот твой ужин, — пробормотал Абдель.
Оба поспешно вышли и заперли за собой дверь. Лилит залюбовалась оранжевым горизонтом, раскинувшимся перед ней, насколько хватало глаз. Это окно можно выбить, подумала она. Вот только… Властительница прикрыла веки и явственно увидела мужчину, северянина, она прижимала его к груди и пела ему…
И в самом деле Курт Реген вскоре сказал Абделю: — Я покидаю мостик на ночь.
Когда он уже направлялся к выходу и представлял себе тысячу разных вещей, длинные пальцы Абделя легли ему на плечо.
— Не надо, Курт.
— Абдель…
— Ты же знаешь, я не верю во все эти суеверные басни. Все это чепуха.
— Ну да, так и будем считать.
Он двинулся дальше.
— Курт! — Абдель решительно последовал за ним. — Послушай. Послушай меня. Я тебе скажу, у меня уже был с ней опыт…
— Уже? Раньше меня? — Его смех нельзя было назвать добрым.
— Нет-нет, я не о том. Я хочу сказать, что она… она производит странное впечатление. Более странное, должен сказать тебе, Курт, чем ты можешь себе представить. Она появилась на корабле ниоткуда… из гроба… — Египтянин засмеялся коротким деланным смешком, в котором Курт услышал все суеверия его мира. Затем продолжил: — И ее одежда… Я хочу сказать, ты видел ее? — Конечно, видел.
— Швы не просто великолепны, они микроскопические. Можно ослепнуть, делая такие, — я имею в виду швею. И кожа… это не телячья, Курт. Это что-то… — он замялся. — Не телячья.
— А чья же тогда? — Это, должно быть, нечто экзотическое, — выдавил наконец из себя Абдель.
— Я спрошу у нее, — пообещал, выходя из рубки, Курт.
Он шел по коридору, думая о том, что у него в каюте есть пиво, виски и полно отличных американских сигарет. Интересно, какую музыку она предпочитает и что ей нравится из пищи?
Курт подошел к двери каюты и вставил ключ в замок. Прежде чем войти, он тихонько постучал.
— Лилит?
Ответа не последовало. Он открыл дверь в темную комнату, его первой мыслью было то, что пленница каким-то образом сбежала. На самом деле эта мысль беспокоила его почти весь день. Если уж она действительно захочет проделать такое, то вполне может открыть один из иллюминаторов. И тогда или ее затянет под винт, или она утонет, или ее сожрут акулы — короче, верная смерть.
Страница 44 из 120
