Мне хотелось бы выразить свою признательность моему редактору Митчел Иверс, моей жене Энн Стрибер — музе на всю жизнь и моему агенту Сандре Мартин.
Добавить в моё избранное
427 мин, 1 сек 5988
Тем не менее они начали теснить ее к борту. Этого не может быть! Лилит встретилась взглядом с Абделем и взвыла от ужаса перед морем: — Нет! Не…
Она падала, ветер ревел вокруг нее, море приближалось.
Лилит ушла под воду со всплеском, подняв водоворот пузырьков, и стала опускаться все глубже, глубже в чернильно-черную воду. Все вокруг нее было заполнено гудением мощного судна. Она знала, что ей надо уклониться от той штуковины, что молотит и бурлит в воде, подталкивая корабль вперед. Ее ноги беспорядочно дергались, руки пытались грести, и в конце концов она устремилась вперед как настоящая рыба, пока гудение не превратилось в отдаленную вибрацию.
У нее начали болеть легкие, и в отчаянном рывке Лилит поднялась на поверхность. Она сделала долгий прерывистый вдох, наполняя легкие живительным ароматом моря.
А затем она осталась в одиночестве, ее качало на нежных вечерних волнах, а звезды были единственными ее спутниками… и, конечно, темная вода, которая теперь завладела ею.
Невдалеке двигалась огромная тень, ее силуэт резко очерчивали яркие точки огней. Лилит закричала, дергаясь и брыкаясь так, словно хотела подняться над морем и побежать по воде за кораблем.
Но они не вернулись, а ходить по воде Властительница не могла. Волны набегали на нее, Лилит едва успевала вынырнуть из-под одной, как тут же попадала под следующую. В окружающем ее холоде она вдруг почувствовала, как по ней скользнуло грубое и мощное тело, и увидела мерцающие кинжалы зубов и холодные пустые глаза.
Глава 7
Путешествия во тьме.
Пол лежал на боку, в тусклом свете луны разглядывая спящую Бекки. За окнами на свежем ветру колыхались ветви дуба, росшего на заднем дворе. Раздался крик совы. Где-то вдалеке протрубил ночной грузовой поезд, объявляя о своем движении через темные долины мимо гор. Сейчас жена казалась Полу содержимым шкатулки с драгоценностями, которое высыпали на простыню. Ее лицо дышало спокойствием человека, спящего в своей постели, широко раскинутые руки открывали грудь, а раздвинутые ноги являли взору еще большие секреты.
Пол приподнялся на локте и, погружаясь в теплоту женского тела, коснулся губами полной, округлой груди. Бекки издала тихий удивленный звук, за которым последовало невнятное «м-м-м» что означало: она проснулась и согласна. Руки Бекки нашли его член, и она начала ласкать его холодными кончиками пальцев. А затем они соединились, сливаясь в одно посеребренное лунным светом тело.
Удовольствие — это только первые ворота, которые проходят любовники, так хорошо знавшие друг друга, как они. Если они когда-нибудь и задумываются об этом, то наверняка могут сказать, что каждое занятие любовью заставляет гудеть по-новому старые провода. Таким образом, когда он опустошил себя и прошептал: «Я тебя люблю» эти слова будто в первый раз слетели с его губ, а легкий поцелуй в ответ был как первая благодарность.
Он лежал на спине. Оба молчали. Наконец Пол обратился в темноту ночи.
— Мне уже не хочется спать.
— Мне тоже.
— Можно ему позвонить? Думаешь, он не рассердится? — Это в четыре-то часа? — Пропади все пропадом! Я не могу так жить! Бекки, я не могу жить без моего мальчика.
— Яну нужно собственное пространство, Пол. Как ни тяжело это сознавать, мы должны ему такое пространство предоставить.
— Чем старше он становится, тем больше я замечаю, какой он беззащитный, и это, милая, разрывает мне сердце. Это просто разрывает мне сердце на части, — Пол глубоко вздохнул, стараясь успокоиться и унять дрожь в голосе. — Мне хочется, чтобы у него была хорошая жизнь. Я хочу, чтобы он влюбился, завел детей и наблюдал, как они будут расти. О Господи, Бекки!
Она обняла его, радуясь, что его гнев на Яна утих, пусть даже сменившись горестными размышлениями.
— Я поеду в Нью-Йорк.
Это неожиданное заявление заставило ее сесть на кровати.
— Нет, не надо.
— Клянусь Богом, у него неприятности. Я чувствую это. Он пошел в какой-нибудь проклятый клуб, достал наркотики, и теперь у него неприятности.
— Ну, Пол…
Он встал и начал одеваться.
— Пол, тебя это не касается.
— Это мой сын, и он еще несовершеннолетний, значит, это меня касается.
— Господи, Пол, ему нужна свобода, место, где он мог бы спокойно вздохнуть.
— Ему нужен отец.
— Позавчера, когда ты улетел в Лэнгли… Вот тогда ты был ему нужен.
— Ребенок может погибнуть в Нью-Йорке. Может случиться все, что угодно.
— Возможно все. Но Ян не погибнет.
— Откуда тебе это известно? — Потому что это Ян. Ради всего святого, Пол, тебе же прекрасно известны его достоинства и недостатки. Твой сын сообразительный, он твердо стоит на земле и прямой, как улица. Он выживет. И даже больше чем просто выживет — возможно, в чем-то даже преуспеет.
Она падала, ветер ревел вокруг нее, море приближалось.
Лилит ушла под воду со всплеском, подняв водоворот пузырьков, и стала опускаться все глубже, глубже в чернильно-черную воду. Все вокруг нее было заполнено гудением мощного судна. Она знала, что ей надо уклониться от той штуковины, что молотит и бурлит в воде, подталкивая корабль вперед. Ее ноги беспорядочно дергались, руки пытались грести, и в конце концов она устремилась вперед как настоящая рыба, пока гудение не превратилось в отдаленную вибрацию.
У нее начали болеть легкие, и в отчаянном рывке Лилит поднялась на поверхность. Она сделала долгий прерывистый вдох, наполняя легкие живительным ароматом моря.
А затем она осталась в одиночестве, ее качало на нежных вечерних волнах, а звезды были единственными ее спутниками… и, конечно, темная вода, которая теперь завладела ею.
Невдалеке двигалась огромная тень, ее силуэт резко очерчивали яркие точки огней. Лилит закричала, дергаясь и брыкаясь так, словно хотела подняться над морем и побежать по воде за кораблем.
Но они не вернулись, а ходить по воде Властительница не могла. Волны набегали на нее, Лилит едва успевала вынырнуть из-под одной, как тут же попадала под следующую. В окружающем ее холоде она вдруг почувствовала, как по ней скользнуло грубое и мощное тело, и увидела мерцающие кинжалы зубов и холодные пустые глаза.
Глава 7
Путешествия во тьме.
Пол лежал на боку, в тусклом свете луны разглядывая спящую Бекки. За окнами на свежем ветру колыхались ветви дуба, росшего на заднем дворе. Раздался крик совы. Где-то вдалеке протрубил ночной грузовой поезд, объявляя о своем движении через темные долины мимо гор. Сейчас жена казалась Полу содержимым шкатулки с драгоценностями, которое высыпали на простыню. Ее лицо дышало спокойствием человека, спящего в своей постели, широко раскинутые руки открывали грудь, а раздвинутые ноги являли взору еще большие секреты.
Пол приподнялся на локте и, погружаясь в теплоту женского тела, коснулся губами полной, округлой груди. Бекки издала тихий удивленный звук, за которым последовало невнятное «м-м-м» что означало: она проснулась и согласна. Руки Бекки нашли его член, и она начала ласкать его холодными кончиками пальцев. А затем они соединились, сливаясь в одно посеребренное лунным светом тело.
Удовольствие — это только первые ворота, которые проходят любовники, так хорошо знавшие друг друга, как они. Если они когда-нибудь и задумываются об этом, то наверняка могут сказать, что каждое занятие любовью заставляет гудеть по-новому старые провода. Таким образом, когда он опустошил себя и прошептал: «Я тебя люблю» эти слова будто в первый раз слетели с его губ, а легкий поцелуй в ответ был как первая благодарность.
Он лежал на спине. Оба молчали. Наконец Пол обратился в темноту ночи.
— Мне уже не хочется спать.
— Мне тоже.
— Можно ему позвонить? Думаешь, он не рассердится? — Это в четыре-то часа? — Пропади все пропадом! Я не могу так жить! Бекки, я не могу жить без моего мальчика.
— Яну нужно собственное пространство, Пол. Как ни тяжело это сознавать, мы должны ему такое пространство предоставить.
— Чем старше он становится, тем больше я замечаю, какой он беззащитный, и это, милая, разрывает мне сердце. Это просто разрывает мне сердце на части, — Пол глубоко вздохнул, стараясь успокоиться и унять дрожь в голосе. — Мне хочется, чтобы у него была хорошая жизнь. Я хочу, чтобы он влюбился, завел детей и наблюдал, как они будут расти. О Господи, Бекки!
Она обняла его, радуясь, что его гнев на Яна утих, пусть даже сменившись горестными размышлениями.
— Я поеду в Нью-Йорк.
Это неожиданное заявление заставило ее сесть на кровати.
— Нет, не надо.
— Клянусь Богом, у него неприятности. Я чувствую это. Он пошел в какой-нибудь проклятый клуб, достал наркотики, и теперь у него неприятности.
— Ну, Пол…
Он встал и начал одеваться.
— Пол, тебя это не касается.
— Это мой сын, и он еще несовершеннолетний, значит, это меня касается.
— Господи, Пол, ему нужна свобода, место, где он мог бы спокойно вздохнуть.
— Ему нужен отец.
— Позавчера, когда ты улетел в Лэнгли… Вот тогда ты был ему нужен.
— Ребенок может погибнуть в Нью-Йорке. Может случиться все, что угодно.
— Возможно все. Но Ян не погибнет.
— Откуда тебе это известно? — Потому что это Ян. Ради всего святого, Пол, тебе же прекрасно известны его достоинства и недостатки. Твой сын сообразительный, он твердо стоит на земле и прямой, как улица. Он выживет. И даже больше чем просто выживет — возможно, в чем-то даже преуспеет.
Страница 47 из 120
