Но мне ненавистны произведения, которые являются чистой выдумкой, даже самый фантастический сюжет должен быть фактически обоснован, только лжец руководствуется голой выдумкой. Лорд Байрон. Письмо к издателю...
Добавить в моё избранное
454 мин, 10 сек 17167
Но перед этим из могилы.
Ты снова должен выйти в мир.
И, как чудовищный вампир,
Под кровлю приходить родную —
И будешь пить там кровь живую.
Своих же собственных детей.
Во мгле томительных ночей,
Судьбу и небо проклиная,
Под кровом мрачной тишины.
Вопьешься в грудь детей, жены,
Мгновенья жизни сокращая.
Но перед тем, как умирать,
В тебе отца они признать.
Успеют. Горькие проклятья.
Твои смертельные объятья.
В сердцах их скорбных породят,
Пока совсем не облетят.
Цветы твоей семьи несчастной…
Когда с кровавыми устами,
Скрежеща острыми зубами,
В могилу с воем ты придешь,
Ты духов ада оттолкнешь.
Своею страшною печатью.
Неотвратимого проклятья.
Лорд Байрон. «Гяур»
(перевод С. Ильина!)
Джон Кэм Хобхауз.
Мистер Николас Мелроуз, глава собственной адвокатской фирмы, не мог прийти в себя от волнения. Такого с ним не случалось уже давно.
— Мы никогда никому не даем эти ключи, — раздраженно сказал он, с негодованием посмотрев на девушку, сидевшую напротив него. Как она вообще посмела явиться сюда? — Никогда, — повторил он тоном, не допускающим возражений.
Ребекка Карвилл посмотрела на него и покачала головой, Она наклонилась, чтобы достать сумку. Мелроуз наблюдал за ней. Длинные каштановые волосы, красивые и непокорные, доходили ей до плеч. Она откинула их назад, взглянув на Мелроуза. Глаза ее блестели. «Она красива» — с некоторым смущением подумал Мелроуз. Он вздохнул, запустив пальцы в свои редеющие волосы, и погладил себя по животу.
— Часовня святого Иуды всегда была закрыта для посетителей, — пробормотал он более мирным тоном. — Я говорю вам это официально. — Он развел руками. — Итак, видите, мисс Карвилл, у меня нет выбора. Я повторяю, мне очень жаль, но я не могу дать вам ключи.
Ребекка достала из своей сумки какие-то бумаги, Мелроуз нахмурился. Да, видно, он начинает стареть,
если даже эта тихая девушка так выводит его из себя, и неважно при этом, какими женскими чарами она обладает и по какому делу явилась она к нему. Он склонился над столом: — Может, вы мне все-таки скажете, что вы собираетесь найти в этом склепе?
Ребекка что-то искала в своих бумагах. Внезапно улыбка озарила ее холодное красивое лицо. Она протянула ему листки через стол.
— Взгляните на это, — сказала она, — но, пожалуйста, осторожней, они очень старые. Мелроуз взял их, заинтригованный.
— Что это? — спросил он.
— Письма.
— Какого они времени? — 1825 года.
Мелроуз пристально посмотрел на Ребекку поверх очков, затем поднес одно из писем к настольной лампе. Чернила были блеклыми, бумага потемнела от времени. Он попытался разобрать подпись внизу страницы. Это было трудно сделать при слабом свете одной-единственной лампы.
— Томас… что это… Мур? — уточнил он, подняв голову.
Ребекка кивнула.
— Вы думаете, это имя мне что-то говорит? — Он был поэт.
—: Прошу меня извинить, но в моей работе нет времени для поэзии.
Ребекка продолжала бесстрастно смотреть на него. Она перегнулась через стол, чтобы забрать письма.
— Никто сейчас не читает Томаса Мура, — произнесла она наконец, — но в свое время он был очень популярен.
— Мисс Карвилл, вы, наверное, специалист по поэзии того времени? — У меня есть на это свои причины, мистер Мелроуз.
— У вас? — Мелроуз улыбнулся. — Превосходно!
Он откинулся в своем кресле. Итак, она — всего лишь коллекционер, любительница антиквариата, ничего более. Теперь она уже не казалась ему такой опасной. Мелроуз снисходительно улыбнулся ей, утверждая таким образом в своих глазах собственную значимость.
Ребекка смотрела на адвоката, не отвечая на его улыбку.
— Как я вам уже сказала, мистер Мелроуз, у меня есть на то причины. — Она посмотрела на лист бумаги, который держала в руках. — Вот письмо, адресованное лорду Рутвену. Адрес: Мэйфейр, Фейрфакс-стрит, 13. — Она медленно улыбнулась. — Не тот ли это дом, которому принадлежит часовня святого Иуды?
Улыбка Ребекки стала шире, в то время как она наблюдала за выражением лица адвоката. Он внезапно побледнел. Затем покачал головой и попытался улыбнуться ей в ответ.
— Хорошо, — мягко сказал он, прикасаясь ко лбу. — Что там?
Ребекка снова заглянула в письмо.
— То, о чем пишет Мур, — сказала она. — Он сообщает лорду Рутвену, что у него есть нечто, что он называет «манускрипт» Что это за манускрипт — он не уточняет. Единственное, о чем говорится в письме, это то, что он посылает этот манускрипт с письмом на Фейрфакс-стрит.
— На Фейрфакс-стрит… — Голос адвоката прозвучал глухо. Он сглотнул и еще раз попытался улыбнуться, но выражение его лица стало больным.
Ты снова должен выйти в мир.
И, как чудовищный вампир,
Под кровлю приходить родную —
И будешь пить там кровь живую.
Своих же собственных детей.
Во мгле томительных ночей,
Судьбу и небо проклиная,
Под кровом мрачной тишины.
Вопьешься в грудь детей, жены,
Мгновенья жизни сокращая.
Но перед тем, как умирать,
В тебе отца они признать.
Успеют. Горькие проклятья.
Твои смертельные объятья.
В сердцах их скорбных породят,
Пока совсем не облетят.
Цветы твоей семьи несчастной…
Когда с кровавыми устами,
Скрежеща острыми зубами,
В могилу с воем ты придешь,
Ты духов ада оттолкнешь.
Своею страшною печатью.
Неотвратимого проклятья.
Лорд Байрон. «Гяур»
(перевод С. Ильина!)
Глава 1
Если бы все мемуары были опубликованы, они бы обрекли лорда Б. на вечный позор.Джон Кэм Хобхауз.
Мистер Николас Мелроуз, глава собственной адвокатской фирмы, не мог прийти в себя от волнения. Такого с ним не случалось уже давно.
— Мы никогда никому не даем эти ключи, — раздраженно сказал он, с негодованием посмотрев на девушку, сидевшую напротив него. Как она вообще посмела явиться сюда? — Никогда, — повторил он тоном, не допускающим возражений.
Ребекка Карвилл посмотрела на него и покачала головой, Она наклонилась, чтобы достать сумку. Мелроуз наблюдал за ней. Длинные каштановые волосы, красивые и непокорные, доходили ей до плеч. Она откинула их назад, взглянув на Мелроуза. Глаза ее блестели. «Она красива» — с некоторым смущением подумал Мелроуз. Он вздохнул, запустив пальцы в свои редеющие волосы, и погладил себя по животу.
— Часовня святого Иуды всегда была закрыта для посетителей, — пробормотал он более мирным тоном. — Я говорю вам это официально. — Он развел руками. — Итак, видите, мисс Карвилл, у меня нет выбора. Я повторяю, мне очень жаль, но я не могу дать вам ключи.
Ребекка достала из своей сумки какие-то бумаги, Мелроуз нахмурился. Да, видно, он начинает стареть,
если даже эта тихая девушка так выводит его из себя, и неважно при этом, какими женскими чарами она обладает и по какому делу явилась она к нему. Он склонился над столом: — Может, вы мне все-таки скажете, что вы собираетесь найти в этом склепе?
Ребекка что-то искала в своих бумагах. Внезапно улыбка озарила ее холодное красивое лицо. Она протянула ему листки через стол.
— Взгляните на это, — сказала она, — но, пожалуйста, осторожней, они очень старые. Мелроуз взял их, заинтригованный.
— Что это? — спросил он.
— Письма.
— Какого они времени? — 1825 года.
Мелроуз пристально посмотрел на Ребекку поверх очков, затем поднес одно из писем к настольной лампе. Чернила были блеклыми, бумага потемнела от времени. Он попытался разобрать подпись внизу страницы. Это было трудно сделать при слабом свете одной-единственной лампы.
— Томас… что это… Мур? — уточнил он, подняв голову.
Ребекка кивнула.
— Вы думаете, это имя мне что-то говорит? — Он был поэт.
—: Прошу меня извинить, но в моей работе нет времени для поэзии.
Ребекка продолжала бесстрастно смотреть на него. Она перегнулась через стол, чтобы забрать письма.
— Никто сейчас не читает Томаса Мура, — произнесла она наконец, — но в свое время он был очень популярен.
— Мисс Карвилл, вы, наверное, специалист по поэзии того времени? — У меня есть на это свои причины, мистер Мелроуз.
— У вас? — Мелроуз улыбнулся. — Превосходно!
Он откинулся в своем кресле. Итак, она — всего лишь коллекционер, любительница антиквариата, ничего более. Теперь она уже не казалась ему такой опасной. Мелроуз снисходительно улыбнулся ей, утверждая таким образом в своих глазах собственную значимость.
Ребекка смотрела на адвоката, не отвечая на его улыбку.
— Как я вам уже сказала, мистер Мелроуз, у меня есть на то причины. — Она посмотрела на лист бумаги, который держала в руках. — Вот письмо, адресованное лорду Рутвену. Адрес: Мэйфейр, Фейрфакс-стрит, 13. — Она медленно улыбнулась. — Не тот ли это дом, которому принадлежит часовня святого Иуды?
Улыбка Ребекки стала шире, в то время как она наблюдала за выражением лица адвоката. Он внезапно побледнел. Затем покачал головой и попытался улыбнуться ей в ответ.
— Хорошо, — мягко сказал он, прикасаясь ко лбу. — Что там?
Ребекка снова заглянула в письмо.
— То, о чем пишет Мур, — сказала она. — Он сообщает лорду Рутвену, что у него есть нечто, что он называет «манускрипт» Что это за манускрипт — он не уточняет. Единственное, о чем говорится в письме, это то, что он посылает этот манускрипт с письмом на Фейрфакс-стрит.
— На Фейрфакс-стрит… — Голос адвоката прозвучал глухо. Он сглотнул и еще раз попытался улыбнуться, но выражение его лица стало больным.
Страница 1 из 123
