Вампир. История лорда Байрона

Но она была мертва. Я выкрикивал ее имя. Мир завертелся в водовороте. Я начал выкрикивать другие имена — Хобхауза, Каро, Белл, Шелли.

— Я умру, — кричал я, погружаясь во тьму, исходившую из присосавшихся к моему лбу пиявок.

Мне показалось, что все мои друзья собрались у моей постели.

— Я буду таким, как вы, — сказал я им, — таким же смертным. Я буду смертным. Я умру.

Я застонал. Тьма надвигалась. Она окутывала мою боль. Окутывала мир.

«Это смерть?» — возникла мысль, как последняя свеча в темноте вселенной, и погасла. Не было больше ничего. Лишь тьма.

Я очнулся и увидел лунный свет. Он освещал мое лицо. Я пошевелил рукой. Я не чувствовал боли. Я провел рукой по лбу. Там, где были пиявки, я нащупал ранки. Я опустил руку, и лунный свет вновь осветил раны на лбу. Когда я прикоснулся к ним снова, они показались мне менее глубокими, в третий раз — они полностью затянулись. Я потянулся и встал. На фоне звезд я видел пик горы.

— Нет лучшего лекарства, милорд, чем наша красавица луна.

Я обернулся. Ловлас улыбался мне.

— Разве ты не рад, Байрон, ведь я спас тебя от этих миссолунгских шарлатанов? Я мрачно посмотрел на него.

— Нет, иди к черту, — сказал я наконец, — я надеялся, что их искусство сведет меня в могилу. Ловлас рассмеялся.

— Ни один шарлатан не сможет убить тебя. Я медленно кивнул.

— Я понял это.

— Ты нуждаешься в хорошем лекарстве, восстанавливающем силы.

Он жестом указал мне на двух лошадей. За ними находился человек, привязанный к дереву. Он задергался, когда я посмотрел на него.

— Лакомое блюдо, — сказал Ловлас— Я полагал, что ты, как истинный греческий воин, сможешь оценить кровь мусульманина.

Он ухмыльнулся, глядя на меня. Я медленно подошел к дереву. Турок начал корчиться и извиваться. Он застонал, у него во рту был кляп. Кровь, после столь долгого воздержания, была восхитительной на вкус. Я выпил всю кровь из своей жертвы до последней капли. Затем, слабо улыбаясь, я поблагодарил Ловласа за его заботливость.

Он пристально посмотрел мне в глаза.

— Неужели ты думаешь, что я оставил бы тебя в твоих страданиях? — Он помолчал. — Я порочный, жестокий, я законченный негодяй, но я люблю тебя.

Я улыбнулся. Я верил ему. Я поцеловал его в губы, затем огляделся по сторонам.

— Но как ты доставил меня сюда? — спросил я. Ловлас подбрасывал в руках кошель с монетами. Он ухмыльнулся.

— Никто так хорошо не берет взятки, как твои греки.

— И где мы находимся?

Ловлас склонил голову и не ответил.

Я огляделся. Мы были в лощине среди скал и деревьев. Я снова посмотрел на вершину горы. Эти очертания, силуэт на фоне звезд…

— Где мы? — спросил я снова. Ловлас медленно обратил на меня свой взор. Лунный свет подчеркивал бледность его лица.

— Как, Байрон, — удивился он, — разве ты не припоминаешь?

Я застыл на мгновение, охваченный ужасом, затем прошел мимо деревьев. Впереди я увидел вспышку серебряного света Деревья остались позади. Подо мной простиралось озеро, освещенное лунным светом, по воде шла рябь от легкого ветерка. Надо мной знакомым силуэтом возвышалась гора. Позади… Я обернулся — картина была все та же. Я медленно подошел к выходу из пещеры. Ловлас встал рядом со мной.

— Почему? — прошептал я.

Возможно, бешенство и отчаяние сверкнуло в моих глазах, ибо Ловлас, испуганный, отпрянул назад и закрыл лицо. Я отнял его руки, заставив его смотреть мне в глаза.

— Почему, Ловлас? — Я сжал его сильнее. — Зачем? — Оставь его.

Голос, доносившийся из пещеры, был слабым и почти неслышным. Но я узнал его, узнал тотчас, и я понял, услышав его в тот момент, что его отголоски никогда не стирались из моей памяти. Нет, он всегда был со мной. Я разжал руки. Ловлас отскочил назад.

— Это он, — прошептал я.

Я не спрашивал, я был уверен в этом. Ловлас кивнул. Я наклонился к его поясу, вытащил пистолет и взвел курок.

— Послушай его, — сказал Ловлас. — Послушай то, что он должен сказать тебе.

Я промолчал. Я огляделся вокруг, посмотрел на луну, гору, озеро и звезды. Я так хорошо помнил их. Сжав крепче рукоять пистолета, я повернулся и пошел в темноту пещеры.

— Вахель-паша. — Мой голос эхом отдавался в глубине пещеры. — Они сказали мне, что ты покоишься в своей могиле.

— Так оно и есть, милорд. Это правда.

Этот голос, все еще слабый, доносился из глубины пещеры. Я вглядывался в тени и разглядел фигуру, распростертую на земле. Я сделав шаг вперед.

— Не смотри на меня, — сказал паша. — Не подходи ближе.

Я презрительно рассмеялся.

— Именно ты привел меня сюда. Поэтому слишком поздно отдавать мне подобные приказания.

Я встал над пашой. Он прижимался к скалам. Медленно он повернулся ко мне.