Вампир. История лорда Байрона

— Он ничего не ответил.

— Почему?

Лорд Байрон замолк. Он снова посмотрел на тени за креслом Ребекки.

— Он спросил меня, помню ли я подземную гробницу. Я, конечно, помнил ее.

— Там, — сказал он мне, — вы найдете мой прощальный дар. Остатки замка были погребены под землей. Но гробница никогда не может быть разрушена. Ступайте, милорд, и найдите то, что я для вас оставил.

Я снова спросил его, почему он не принес бумаги с собой. Паша улыбнулся мне в ответ и покачал головой. Он взял меня за руку.

— Обещайте, — прошептал он.

Я кивнул в знак согласия. Он снова улыбнулся и повернулся лицом к стене пещеры. Какое-то время он молча лежал. Наконец, он повернулся и посмотрел на меня.

— Я готов, — прошептал он.

— Еще не слишком поздно, — сказал я. — Вы можете поправиться и продолжить свои поиски вместе со мной.

Но паша покачал головой.

— Я решился, — произнес он. Он взял мою руку и прижал ее к своему обнаженному сердцу.

— Я готов, — прошептал он мне на ухо. Лорд Байрон замолк. Он улыбнулся Ребекке.

— Я убил его, — сказал он, наклоняясь вперед. — Хотите знать как? Ребекка молчала.

— Это тайна Смертельная тайна.

Лорд Байрон расхохотался. Похолодевшей от ужаса Ребекке показалось, что он говорит это не ей, а кому-то другому.

— Я раскроил его череп, разорвал грудь на части. И затем…

Он сделал паузу. Ребекка прислушалась. Она была уверена, что слышала шум — тот самый скрежет, который раздавался раньше; он исходил из темноты за ее креслом. Она попыталась подняться, но взгляд лорда Байрона был устремлен на нее, она сидела, словно парализованная. Вся комната снова погрузилась в тишину. Ребекка не слышала ни звука, кроме биения собственного сердца.

— Я съел его сердце и мозг. Все оказалось так просто.

Лорд Байрон пристально смотрел во тьму.

— Паша умер без единого стона. Вид его разбитого черепа был отвратителен, но его лицо под коркой запекшейся крови было спокойным и умиротворенным. Я подозвал Ловласа Мы встретились у входа в пещеру. Он был поражен, увидев меня. Затем он улыбнулся и погладил меня по лицу.

— О Байрон, — сказал он, — как я рад. Да ты вновь стал красавцем! Я нахмурился.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я.

— То, что ты прекрасен. Прекрасен и молод, как прежде.

Я дотронулся до щек.

— Нет.

Они были гладкими, без единой морщины.

— Нет, этого не может быть. Ловлас усмехнулся.

— Но это так. Ты такой же красивый, как и при первой нашей встрече.

— Но…

Я улыбнулся, поймав усмешку Ловласа, затем расхохотался, охваченный внезапным восторгом.

— Я не понимаю… как? — Я вновь расхохотался. — Как?

Я задыхался и не верил произошедшему. И вдруг я все понял. Я обернулся и посмотрел в глубину пещеры на истерзанное тело паши.

Ловлас впервые увидел то, что я сделал. Он подошел к телу и с ркасом посмотрел на него.

— Неужели он мертв? — спросил он. — Действительно мертв?

Я кивнул. Ловлас содрогнулся.

— Но как?

Я погладил его по голове.

— Не спрашивай, — ответил я. Я поцеловал его долгим поцелуем: — Ты не захочешь об этом знать. Ловлас кивнул. Он наклонился над трупом и с удивлением посмотрел на него.

— Что теперь? — произнес он, взглянув на меня. — Мы сожжем тело или предадим его земле? — Ни то и ни другое.

— Байрон, он был мудрым и могущественным, ты не можешь оставить его здесь.

— Я не собираюсь это делать.

— Тогда что? Я улыбнулся.

— Ты возьмешь тело в Миссолунги. Греки должны получить своего мученика. А я…

Я прошел к выходу. Черные тучи набежали на звезды. Я потянул носом воздух. Надвигалась буря. Я повернулся к Ловласу.

— Мне нужна моя свобода. Лорд Байрон умер. Умер в Миссолунги. Пусть эта новость разнесется по всей Греции и всему миру.

— Ты хочешь, — Ловлас показал на тело, — чтобы его тело приняли за твое? Я кивнул.

— Но как?

Я похлопал по его кошельку с монетами.

— Греки, как никто на свете, поддаются на подкуп. Ловлас неторопливо улыбнулся. Он склонил голову.

— Хорошо, — ответил он, — если ты так желаешь.

— Да, я так желаю.

Я поцеловал его, затем вышел из пещеры и отвязал лошадь. Ловлас наблюдал за мной.

— Что ты собираешься делать? — спросил он. Я рассмеялся и вскочил на лошадь.

— Мне нужно кое-что разыскать, — сказал я. Ловлас нахмурился.

— Разыскать? — Последний дар, если хочешь знать. Я пришпорил лошадь.

— Прощай, Ловлас. Я буду ждать, когда грянут пушки по всей Греции, возвещая о моей смерти.

Ловлас снял шляпу и изящно поклонился. Я помахал ему рукой, развернул лошадь и галопом помчался вниз с холма.