Кодекс чести вампира

Смыв пепел от фотографии, я села на табурет­ку и горестно призадумалась.

Субботний день в полном расцвете стоял на дворе, и на улице светило солнышко — прощаль­ный привет лета. Лужи почти высохли, и народ, праздно шатающийся под окнами, явно с пользой проводил выходные. Одна я проводила их без пользы и, что особенно обидно, безо всякого удо­вольствия.

Погрузившись в тягостные раздумья о собст­венной судьбе, я не сразу услышала, что телефон опять звонит.

— Могу я поговорить с Мариной? — поинте­ресовался незнакомый мужской голос.

— Да, я вас слушаю, — настороженно ответи­ла я.

— Здравствуйте, Марина. Некто Тигра вас бес­покоит, — самодовольно произнес мужской голос.

Ошарашенная таким поворотом событий, я вместе с телефоном попыталась сесть на диван, но почему-то опустилась на ковер — и даже это не за­метила.

— Тигра! А я вот только что о тебе вспоминала!

— Наверное, думала: «Вот паршивец, пропал, не звонит, не появляется!»

— Ну да, — хмыкнула я, — что-то примерно в таком роде.

— А я вот взял да и позвонил. Тебе не кажется, что нам пора увидеться? — Давно!

— Давно кажется или давно пора? — И то и другое.

— Ах, это прелестно! — Тигра произнес «прэ-лэстно» — Я сейчас сижу в кафе«Плюшки» рядом с консерваторией. Знаешь такое? — Как не знать.

— Тогда собирайся и подгребай сюда. Только побыстрее, а то тут ко мне женщины пристают одна другой красивее, и, если ты будешь слишком долго ковыряться, я могу и не дождаться тебя.

— Поразительный нахал! — сказала я, поло­жив трубку. — И почему только я все это терплю? Вообще, таких артистов надо учить.

Тем не менее уже через двадцать минут (те, кто хорошо меня знает, согласятся, что время это — рекордное!) я вылетела из подъезда. В рюкзачке у меня лежала пачка долларов, в голове порхали лег­комысленные мысли. Только вот на душе скребли кошки. Или тигры — кто их разберет!

Глава 13. Не в деньгах счастье

За ночь дом остыл так, что превратился в су­щий склеп. К счастью, предусмотрительный Ста­сик, не понаслышке знавший о коварных свойст­вах уютных с виду летних домиков, спать лег не только в свитере и брюках, но еще и голову шар­фом замотал. А то был у него дружок, который как-то переночевал в холода в таком вот домишке из дощечек. Застудил что-то на морде — лицевой нерв, что ли — и две недели провалялся в больнице с перекошенной физиономией и отвращением к жизни. А недавно он помер от разрыва сердца. По­шел мусор выносить — и привет. Конечно, если так работать, как мы работаем, — без выходных и праздников, ни покоя, ни отдыха, — до пятидеся­ти без инфаркта прожить — большая удача. И, главное, сколько ни заработай, все как в бездон­ную бочку валится. Ребенку то на учебу, то на одежду, то на какие-то ролики да игровые приставки. Жене тоже — то одеться, то постричься, то ей жизнь не мила без новой сумки по цене мотоцик­ла, то без кухни с посудомоечной машиной, мик­роволновой печкой и плитой последней модели, к которой еще и набор сковородок с тефлоновым покрытием просто необходим. А еще всякие тести с тещами, будь они неладны. На себя ничего не ос­тается.

Выкарабкавшись из-под груды одеял и наки­нув на плечи прожженный в нескольких местах ватник, Стасик первым делом растопил буржуйку, щедро подсовывая в щели между поленьями страницы из подобранной тут же на полу растре­панной книжонки в мягкой обложке. Пока бу­мага горела, его взгляд невольно выхватывал строчки: «… я хочу тебя так, как не хотел никакой другой женщины прежде. Прошло уже три с по­ловиной месяца, а я по-прежнему хочу тебя одну. Скажу больше: с тех пор как я увидел тебя, я не хочу никого другого» Стасик негромко хохот­нул. Вот у мужика проблема-то! И как только женщины могут читать эту муть? Заняться нечем больше, что ли?

А на улице солнышко светило… И пригревало даже. Постояв на крылечке, Стасик скинул ватник и вернулся с ним в дом. Когда он снова вышел на крыльцо, в руке у него был мобильный телефон, а на плечах — любимая брезентовая жилетка со множеством карманов.

В одном из карманов лежал мятый и грязный блокнот, немало повидавший на своем веку. Неко­торые страницы выпадали, а между теми, что еще держались, было напихано столько всякой бумаж­ной дряни, что открыть блокнот, не рассыпав его содержимое, было задачей не из легких. Но Ста­сик знал свой блокнот не первый год и справился с этим легко.

Он сел на лавочку возле хозяйственного сарая, положив раскрытый блокнот рядом с собой, на­брал номер на мобильнике и прижался ухом к трубке.

— Здравствуйте, — сказал он, когда на другом конце отозвались. — Вы меня не знаете. Но я ви­дел вас недавно. В одном месте, где вам делать бы­ло нечего… Ну, там, где потом нашли труп. У вас с ним были трудности, я знаю… Да нет, я, конечно, все понимаю, но вопрос ведь в том, поймут ли менты? У них же разговор короткий — пару раз в зубы, повесить дело на кого придется — и вперед с песнями…