Кодекс чести вампира

Словно я попала в музей восковых фигур в тот момент, когда его экс­понатам надоело притворяться неодушевленны­ми. Бр-р! Терпеть не могу восковые фигуры. Такое ощущение, что смотришь на покойников.

Не знаю, чего я ожидала, но прием, оказанный мне у столика Забржицкого, оказался отнюдь не теплым. Не успела я наклониться к звезде отечест­венной политики и открыть рот, чтобы произне­сти нехитрую формулу приглашения, как на меня налетели два дубовых чурбана с человекообразны­ми лицами. Мгновение спустя сумочка, которую я в затмении рассудка не оставила рядом с вампи­ром, а прихватила с собой, была сдернута с моего плеча с такой силой, что ремешок ее лопнул, а са­ма я, пронзительно вскрикнув, согнулась попо­лам, света белого не видя от боли в заломленной за спину руке.

Один из чурбанов, не отпуская мою руку и не обращая внимания на мои громкие стоны, провел по всем частям моего страдальчески искривленно­го тела портативным металлоискателем. Второй в это время распахнул сумочку, едва не сломав замо­чек, и вывалил ее содержимое на столик.

Вот теперь меня точно убьют или покалечат. Эти гориллы в жизни не поверят, что обычная де­вушка, не претендующая на роль Фанни Каплан или, на худой конец, Маты Хари, может таскать в вечерней сумочке такие подозрительные предме­ты, как складной швейцарский нож со множест­вом лезвий, шилом, отверткой, маленькой ножов­кой, пинцетом и ножницами; а также ручной фо­нарик, маленький диктофончик, моток клейкой ленты, пачку сторублевых купюр, перетянутую желтой резинкой, зажигалку, сигару в металличе­ском футляре (между прочим, подарок того самого Дашкиного жениха, который получает за проезд с таксистов!) и блокнот, наполовину исписанный странными знаками на неведомом науке языке (я же не виновата, что у меня впопыхах ужасно пор­тится почерк!). Еще в сумочке находились, а те­перь предстали перед всеми здоровенный штырь с острыми зазубринами по краям — то ли холодное оружие, то ли деталь от самодельной винтовки (на самом деле — ключ к замку от двери общего кори­дора в агентстве; замок, правда, давно сломался, но ключ я на всякий случай ношу с собой!), подоз­рительный баллончик с надписями на иностран­ном языке — очевидно, содержащий в себе газ (в действительности — пятновыводитель, который я после того случая с упавшим на платье куском мя­са всегда ношу с собой!)… Список можно было бы продолжать, но и перечисленного достаточно для того, чтобы признать во мне диверсантку и терро­ристку.

— Ты кто? — раздался над моим ухом тонкий, визгливый голос Забржицкого. — Журналюга, да? Откуда? Кто тебя послал? — Вообще-то, я хотела пригласить вас на та­нец! — пытаясь держаться с достоинством, на­сколько это было возможно в такой неудобной по­зе, ответила я.

— Георгий Генрихович, нам пора, — произнес приятный бархатистый баритон. Боже мой, неу­жели у этого облезлого хмыря в очочках такой кра­сивый голос? — К Спиридонову лучше не опазды­вать. Он обидчивый.

— Оставьте ее! — скомандовал Забржицкий.

Я распрямилась, вращая плечом, чтобы унять боль, и с ненавистью глядя в широкую спину мое­го мучителя. Честно говоря, я надеялась, что мне удастся поджечь его пиджак, но этого не случи­лось. Очевидно, волшебное кольцо решило, что для меня будет лучше не осложнять ситуацию. Второй охранник между тем одним движением сгреб все мои сокровища обратно в сумку и закрыл ее так, что она затрещала по швам.

Забржицкий, комкая лежавшую у него на ко­ленях салфетку, встал из-за стола.

— Еще раз увижу тебя поблизости, порву на части, непременно! — пообещал он мне, и вся компания подалась к выходу. А я медленно опус­тилась на один из освободившихся стульев — ноги окончательно отказались меня держать.

— Вы позволите пригласить вас? — раздался возле меня голос вампира.

Внезапно я почувствовала прилив свежих сил.

— Что-о! — завопила я, вскакивая. — И вы еще смеете ко мне подходить! Вы смеете смот­реть мне в глаза! Меня чуть не убили! Меня обе­щали порвать на части! Мне чуть не сломали руку! А вы… Где вы были в это время? Музыкой насла­ждались? Мерзавец самый настоящий, вот вы кто!

И, развернувшись на каблуках, я хотела ри­нуться вон из зала.

— Постойте! — вампир схватил меня за руку, причем, как нарочно, именно за ту, что пострадала в результате знакомства с охраной Забржицкого.

Зашипев от боли, я остановилась и повернулась к вампиру с твердым намерением огреть его сум­кой. — Простите! Пожалуйста, простите! Я сейчас вам все объясню… Я не думал, что так получится. Поверьте, я огорчен не меньше вашего.

— Во-первых, я не огорчена — я в ярости! А во-вторых, несмотря на все ваше сочувствие ко мне, рука болит не у вас!

— Пожалуйста, успокойтесь и выслушайте ме­ня. Пойдемте к нашему столику. Я не хочу привле­кать к нам лишнего внимания…

Я позволила отвести себя обратно к столику справа у сцены, но, усевшись на свое место, в знак протеста принялась с жадностью поглощать кули­нарные натюрморты один за другим.