Кодекс чести вампира

Ты мальчик горячий, один раз уже натворил бед. А ведь я могу дать тебе не только эти деньги, но и мудрый совет, а его ни за какие богатства не купишь.

Молодой налил себе полный стакан вина и вы­пил залпом, не обращая внимания на неодобри­тельный взгляд Гасана.

— Нет, Гасан, советы меня не спасут.

Азербайджанец пожал плечами и сухо сказал: — Как хочешь. Может, дать тебе провожатого? Деньги большие, а ночи сейчас неспокойные.

— Спасибо за все, Гасан. Я уж как-нибудь сам. Счастливо тебе. И еще раз спасибо.

Когда молодой человек вышел из кафе, Гасан жестом подозвал одного из сидящих за соседним столиком мужчин и, когда тот подошел, сказал: — Иди за парнем. Доведи его до дома, только незаметно, а то он не в себе — может и шею где-нибудь свернуть. Смотри, чтобы с ним ничего не случилось. Будешь следить за ним, пока он не пе­редаст кому-нибудь то, что я ему сейчас дал. И по­старайся выяснить, кто тот человек, которому он отдаст это. Ты все понял?

Мужчина кивнул в ответ и быстрыми, легки­ми, почти неслышными шагами направился к двери.

Глава 20. Заговоры и злодеяния

Надя уронила на тарелку куриную бедреную кость и, автоматически облизав жирные пальцы, потрясенно спросила: — Ты что, хочешь сказать… За тобой кто-то следит? — Не «кто-то» а этот крашеный парень! Толь­ко не знаю зачем…

— Слу-ушай! — завопила Надя, вытирая губы салфеткой и бросая ее на стол. — А может, все про­сто? Может, он влюбился в тебя, и все? — По-моему, — злобно сказала я, — отпуск плохо повлиял на твои мыслительные способно­сти. Допустим, даже влюбился. И допустим, про­следил за мной до дома, а потом увидел, как я от­туда выхожу и сажусь в лимузин к Бехметову. Но как он ухитрился очутиться на балу раньше нас да к тому же среди оркестрантов? Не могли же они взять первого встречного, только что пришедшего с улицы! Думай все-таки, что говоришь, хотя бы иногда.

— Ты просто завидуешь тому, что я успела не­много отдохнуть. Может, он маньяк? А маньяки — они, знаешь, какие? У них все всегда предусмотре­но. Они очень основательно все изучают, все узна­ют, поэтому всюду могут проникнуть.

— А ты очень хорошо знакома с повадками маньяков, как я посмотрю! Откуда такие глубокие познания? У тебя что, были приятели-маньяки? — Нет, но я очень люблю триллеры, — гордо ответила Надя, и мы дружно прыснули.

— Вообще, — не в силах прекратить нервное хихиканье, сказала я, — ты меня прямо-таки успокоила. То, что за мной следит не просто парень, а маньяк — это, честно скажу тебе, внушает опти­мизм и веру в светлое будущее.

— На самом-то деле это должно внушить тебе тревогу за свою жизнь и осмотрительность. А то ты сначала лезешь на рожон, а потом пугаешься. А бояться надо заранее… Ну ладно, а дальше-то что было? — Дальше… — вяло ответила я. — Да ничего особенного. Привезли меня домой, оказалась я живой. А тут ты звонишь…

Конечно же, я не стала рассказывать ей, что, сев в лимузин, почему-то велела отвезти себя не домой, а на маленький перекресток в центре Мо­сквы. Там я распрощалась с вампиром, решитель­но отказалась от его предложения проводить меня дальше, с отсутствующим видом выслушала ком­плименты собственной персоне, без энтузиазма покивала в ответ на предложение встретиться в ближайшее время, безо всяких эмоций позволила поцеловать себе руку и, дождавшись, пока красные огни лимузина не проглотит расстояние, двинулась вверх по узенькому переулку. Возле трехэтажного особняка с четырьмя атлантами, поддерживающи­ми полукруглый фронтон над двумя входными две­рями, я остановилась и задрала голову, глядя на тускло светящиеся окна верхнего этажа. Простояв так целую вечность, медленно подошла к левой двери, потянулась к панели домофона… И, так и не нажав кнопку, торопливо пошла прочь. На пе­рекрестке махнула рукой очень кстати подлетев­шему такси и, в очередной раз согласившись от­дать бешеные деньги за доставку своей несчастной особы домой, печально забралась на заднее си­денье.

— Н-да, — задумчиво протянула Надя. — Ве­село, нечего сказать. Вампир, политик и маньяк. И каждого из них нужно опасаться…

— Вообще-то, умом я это понимаю, но сердцу абсолютно все равно. У меня уже просто нет сил на то, чтобы опасаться. Предпочитаю, как Скарлетт О'Хара, подумать об этом завтра, — призналась я, с трудом поднимаясь из-за стола — сказалось съе­денное и выпитое, а также хождение в туфлях на высоких каблуках и неподходящего размера. Вклю­чила электрический чайник и тяжело плюхнулась обратно на свое место. — Теперь твоя очередь го­ворить. Рассказывай, что ты там придумала. Заго­вор какой-то…

Надины глаза заблестели.

— Вот именно! — торжественно произнесла она. — Заговор! Вернее — борьба за справедли­вость и свободу угнетенного класса!

— Слушай, подруга, а ты, часом, «Капитал» Маркса в отпуске перед сном не читала? — опас­ливо осведомилась я.

— Я что, похожа на умственно отсталую?