Сказав эти слова, он побледнел, ибо в то же время заметил на шее у Даши маленький шрам, как будто от недавно зажившей ранки. А.К. Толстой «Упырь»...
Добавить в моё избранное
329 мин, 57 сек 20565
Пусть сами выкручиваются, как хотят. И вообще, нам пора ехать к нашей подозреваемой. Время поджимает! Кстати, ты это собираешься есть?
После многочисленных падений на давно, сознаюсь, не мытый пол яйцо приобрело малоаппетитный вид. Я посмотрела на него с сомнением и постановила отправить бедолагу в помойку. Надя предложила мне другое яйцо, но я твердо отклонила ее предложение, решив, что с меня на сегодня хватит неожиданностей с этим продуктом питания.
Оказалось — как в воду глядела. Не успела я приняться за бутерброд с сыром и ветчиной, как телефон опять издал пронзительный вопль. Я посмотрела на него с испугом, потом умоляюще взглянула на Надю. Та энергично затрясла головой: — Нет уж! Я к твоему телефону подходить боюсь. Вдруг там черти или вампиры какие-нибудь… Или киллеры… Нет, ты уж сама.
С тяжелым вздохом я отложила так и не надкушенный бутерброд и с опаской протянула руку к трубке.
— Марина… — робко сказал печальный голос и замолк.
— Себастьян? — прошипела Надя. Неужели выражение лица так меня выдает?
После нескольких безуспешных попыток придумать и произнести что-нибудь разумное я пробормотала: — П-привет… Как жизнь?
Надя закатила глаза к потолку и покрутила пальцем у виска.
— Хорошо, — не слишком убедительно произнес печальный голос. Запнулся и внезапно выдохнул: — Вообще-то, ничего хорошего…
— Что, какие-то трудности в расследовании? — сморозила я.
Надя перекосила рот и высунула в сторону язык. Ужасная получилась рожа, и абсолютно неясно, что она означала.
— Н-нет… Понимаешь… — голос замолк и после долгой томительной паузы, за время которой я чуть не отдала богу душу, решительно сказал: — Нам необходимо увидеться.
— Конечно! — залепетала я, хватаясь за сердце. — Обязательно!
Надя угрожающе оскалилась и провела ребром ладони по шее.
— А когда? — спрашивала я тем временем Себастьяна, безуспешно пытаясь скрыть звучащую в голосе радость.
Убедившись, что предыдущие ее телодвижения не оказали на меня должного воздействия, Надя помахала в воздухе кулаком и сунула мне его под самый нос. Это меня действительно слегка отрезвило.
— Только не сейчас, ладно? — торопливо.
пробормотала я. — Сейчас я… спешу… мне надо идти…
— Тогда, может быть, сегодня вечером? Часиков в девять тебе удобно? — смиренно спросил Себастьян.
— Да, — прошелестела я на седьмом небе от счастья.
— Вот и замечательно. Я тебе еще позвоню. Ну, пока… М-м… Целую.
Трубка полетела на стол, а я закружилась по кухне в неистовом танце, повторяя: — Он любит меня! Любит! Любит!
— Как будто в этом кто-нибудь когда-нибудь сомневался, — с усмешкой наблюдая за моей ликующей пляской, пробурчала себе под нос Надя. — Удивительно, до чего глупеют люди под воздействием гормонов…
— Дура ты! — ответила я, не переставая скакать. — Это любовь!
— А ты думаешь, я говорю про что-нибудь другое? — хмыкнула Надя. — Давай-ка прекращай свои первобытнообщинные хореографические этюды, ешь бутерброд, и поехали!
В конце концов я съела два бутерброда, а не один, но второй мне пришлось дожевывать в лифте под недовольное ворчание Нади. Я ее понимаю — мое превышающее все пределы разумного копание при сборах может вызвать инфаркт миокарда у кого угодно, за исключением двух человек: моей мамы, которая копается почти так же долго, как я, и моей кузины, которой я с темпами сборов в подметки не гожусь — если она опаздывает куда-то меньше чем на два часа, это значит, что она явилась раньше времени. С другой стороны, и самые пунктуальные личности иногда выкидывают коленца: моей, всегда точной и рассудительной, лучшей подруге как-то раз взбрело в голову сделать стрижку, покраску и укладку волос перед тем, как отправиться на мой день рождения. Уж не знаю, чего ради она это задумала — торжество проходило в узком кругу, и коронованных особ приглашать не стали, — но в результате она опоздала так, что когда все-таки появилась, праздник едва не был омрачен убийством, потому что я, утомившись долгим ожиданием, жаждала ее крови не хуже настоящего вампира.
Свою золотисто-горчичную «десятку» Надя из непонятной предосторожности припарковала в некотором отдалении от дома нашей подозреваемой. Смысла в этом, на мой взгляд, не было, и я поделилась своими соображениями с Надей. Та посмотрела на меня сурово и пояснила: — Я хочу провести рекогносцировку, а из окна машины делать это мне было бы неудобно.
Я посмотрела на Надю с нескрываемым уважением. Слово «рекогносцировка» не входит в мой активный словарь, хотя я и обожаю длинные слова, такие как«рододендрон» и«энциклопедия»
В соответствии со своим заявлением, по дороге к дому Ирины Надя неутомимо зыркала по сторонам.
После многочисленных падений на давно, сознаюсь, не мытый пол яйцо приобрело малоаппетитный вид. Я посмотрела на него с сомнением и постановила отправить бедолагу в помойку. Надя предложила мне другое яйцо, но я твердо отклонила ее предложение, решив, что с меня на сегодня хватит неожиданностей с этим продуктом питания.
Оказалось — как в воду глядела. Не успела я приняться за бутерброд с сыром и ветчиной, как телефон опять издал пронзительный вопль. Я посмотрела на него с испугом, потом умоляюще взглянула на Надю. Та энергично затрясла головой: — Нет уж! Я к твоему телефону подходить боюсь. Вдруг там черти или вампиры какие-нибудь… Или киллеры… Нет, ты уж сама.
С тяжелым вздохом я отложила так и не надкушенный бутерброд и с опаской протянула руку к трубке.
— Марина… — робко сказал печальный голос и замолк.
— Себастьян? — прошипела Надя. Неужели выражение лица так меня выдает?
После нескольких безуспешных попыток придумать и произнести что-нибудь разумное я пробормотала: — П-привет… Как жизнь?
Надя закатила глаза к потолку и покрутила пальцем у виска.
— Хорошо, — не слишком убедительно произнес печальный голос. Запнулся и внезапно выдохнул: — Вообще-то, ничего хорошего…
— Что, какие-то трудности в расследовании? — сморозила я.
Надя перекосила рот и высунула в сторону язык. Ужасная получилась рожа, и абсолютно неясно, что она означала.
— Н-нет… Понимаешь… — голос замолк и после долгой томительной паузы, за время которой я чуть не отдала богу душу, решительно сказал: — Нам необходимо увидеться.
— Конечно! — залепетала я, хватаясь за сердце. — Обязательно!
Надя угрожающе оскалилась и провела ребром ладони по шее.
— А когда? — спрашивала я тем временем Себастьяна, безуспешно пытаясь скрыть звучащую в голосе радость.
Убедившись, что предыдущие ее телодвижения не оказали на меня должного воздействия, Надя помахала в воздухе кулаком и сунула мне его под самый нос. Это меня действительно слегка отрезвило.
— Только не сейчас, ладно? — торопливо.
пробормотала я. — Сейчас я… спешу… мне надо идти…
— Тогда, может быть, сегодня вечером? Часиков в девять тебе удобно? — смиренно спросил Себастьян.
— Да, — прошелестела я на седьмом небе от счастья.
— Вот и замечательно. Я тебе еще позвоню. Ну, пока… М-м… Целую.
Трубка полетела на стол, а я закружилась по кухне в неистовом танце, повторяя: — Он любит меня! Любит! Любит!
— Как будто в этом кто-нибудь когда-нибудь сомневался, — с усмешкой наблюдая за моей ликующей пляской, пробурчала себе под нос Надя. — Удивительно, до чего глупеют люди под воздействием гормонов…
— Дура ты! — ответила я, не переставая скакать. — Это любовь!
— А ты думаешь, я говорю про что-нибудь другое? — хмыкнула Надя. — Давай-ка прекращай свои первобытнообщинные хореографические этюды, ешь бутерброд, и поехали!
В конце концов я съела два бутерброда, а не один, но второй мне пришлось дожевывать в лифте под недовольное ворчание Нади. Я ее понимаю — мое превышающее все пределы разумного копание при сборах может вызвать инфаркт миокарда у кого угодно, за исключением двух человек: моей мамы, которая копается почти так же долго, как я, и моей кузины, которой я с темпами сборов в подметки не гожусь — если она опаздывает куда-то меньше чем на два часа, это значит, что она явилась раньше времени. С другой стороны, и самые пунктуальные личности иногда выкидывают коленца: моей, всегда точной и рассудительной, лучшей подруге как-то раз взбрело в голову сделать стрижку, покраску и укладку волос перед тем, как отправиться на мой день рождения. Уж не знаю, чего ради она это задумала — торжество проходило в узком кругу, и коронованных особ приглашать не стали, — но в результате она опоздала так, что когда все-таки появилась, праздник едва не был омрачен убийством, потому что я, утомившись долгим ожиданием, жаждала ее крови не хуже настоящего вампира.
Свою золотисто-горчичную «десятку» Надя из непонятной предосторожности припарковала в некотором отдалении от дома нашей подозреваемой. Смысла в этом, на мой взгляд, не было, и я поделилась своими соображениями с Надей. Та посмотрела на меня сурово и пояснила: — Я хочу провести рекогносцировку, а из окна машины делать это мне было бы неудобно.
Я посмотрела на Надю с нескрываемым уважением. Слово «рекогносцировка» не входит в мой активный словарь, хотя я и обожаю длинные слова, такие как«рододендрон» и«энциклопедия»
В соответствии со своим заявлением, по дороге к дому Ирины Надя неутомимо зыркала по сторонам.
Страница 68 из 87
