— Фирс! Фирс, хватит со мной играть в прятки! Я понимаю, что ты священный египетский кот, и что ты самый подлый кот из всех котов, которых мне доводилось видеть, но сегодня твоя подлость бьет все рекорды! Фирс, выходи!!!…
Добавить в моё избранное
343 мин, 8 сек 5264
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! — раздался истошный визг из приемной, и в комнату вбежал до смерти перепуганный Марлен.
— Я, конечно, знал, что покойники бывают ужасными, но что они еще и ходят! …
— А, вы об этом! — переполошилась Мымель. — Ну да… Я вам еще не рассказала, почему его зовут Ужас Ходячий…
— Ужас Ходячий! Да ему в самую пору имя Кошмарище Ковыляющее, Уродище-Кошмаридзе-Навевающий-Страх Ковыляка, Убожище Доходячное… — стал перечислять Марлен.
— Просто, во-первых, его внешность… как бы… на самом деле не самая, что ли…
— Обычная? — Точно. Еще он ходит всегда. Даже во сне…
— Как лунатик? — Не совсем… Он ходит всегда. Не может без движения…
— Я уже заметил! Ходит там по всей комнате, шары на выкат, руки расставил…
— Даже если он ест, даже если разговаривает, когда читает…
— И когда уже умер! Теперь мы все поняли. Марлен, я думаю, все же не стоит отказывать несчастной… женщине в помощи, и стоит пойти на собственные жертвы…
— Нет, Сим! Ты не можешь сделать это! Мое сердце этого не вынесет!
— Оно у тебя не вынесло еще тогда, когда тебя обратили! Иди, дитя мое! Если ты умрешь от сердечного приступа, то я воскрешу тебя! — сказал я, и вытолкнул друга за дверь. — Ну-с…
— Я не могу, Сим! Тебя будет очень сильно мучить совесть! — показалась голова Марлена.
— Иди! Не беспокойся, переживу! — и, толкнув Марлена повторно, я повернулся к Мымель. — Сядьте. Но, можно задать вопрос? — Конечно!
— Какой смысл его воскрешать? Если, как я понимаю, при жизни он доставил вам не мало хлопот! Я считаю, что не так легко спать, или, к примеру, разговаривать, когда он ходит. Ходит, ходит…
— Да, в чем-то вы правы, но…
— Вы хотите это сделать, потому что любите его? — Нет. Просто, пусть он лучше приходит ко мне живой, чем мертвый! Сами понимаете, даже в гробу ему будет необходимо шевелиться, и… Мне придется оставить его полуживое-полумертвое тело у себя дома!
— М-да…
— Сим! Помоги мне, пожалуйста, положить его на диван… Только, прошу тебя, не смотри на него!
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
На кресле для инвалидов Марлен привез нечто… нечто непонятное. Кожа цвета сырого мяса; острые зубы; уши, как хвостики у поросят; ноги, как у антилопы; и, в дополнение ко всему этому, на голове красовался блестящий, красный от крови нож.
— Дикое сочетание… — сглотнул я.
— Мне пришлось треснуть его по башке Книгой Хромуса, чтобы он перестал ходить. Иначе, это было бы невозможно…
— Марлен… А ты уверен, что не треснул его по голове моим мечом? — О, нет, нет! Не беспокойтесь! Ваш напарник тут ни при чем!
— Его убили ножом? — предположил я.
— Нет. Это у него… такая странность… От рождения.
— От рождения… — истерично хихикнул я. — От рождения!
— Ну-ну, Сим! Я думаю, теперь ты понял, что я имел в виду под словом Кошмарище Ковыляющее? — Вполне…
— Не стой, как пень! Помоги мне уложить его на диван!
— Конечно, конечно! — я чуть привстал, но потом сел. — А какова причина смерти?
Марлен что-то буркнул про тунеядцев, и потащил мертвое тело к дивану.
— Он умер от старости… Больше ни от чего он не мог пострадать…
— Бедняжка… — усмехнулся я. — Так вы уверены, что хотите этого? — О, да! Это мой долг.
— Простите, конечно, за нечуткость, но… кто он? — почти прошептал я.
— Этого никто не знает. Ноги от черта, кожа от… не понятно от кого, нож и подавно.
— А кто были его родители? — Без понятия.
— Иди сюда, работничек! — поманил меня Марлен.
— А я смотрю, ты уже не закрываешь глаза, глядя на него, Марлен.
— Еще бы! Мы с ним уже породнились! Хватит шутить! Иди сюда!
Я, сглотнув, и закрыв глаза, приблизился к «пациенту» и опустился перед ним на колени.
— Ну! — заторопил меня Марлен.
— Марлен? — Что, Сим-Сим? — раздраженно шикнул он.
— Я не могу!
— А как же… Ты что, сдурел! Такие бабки уплывают!
— Я не могу!
— Забыл? … Что ты тогда сказал? — Когда? — Догадайся! Когда воскресил эту деваху!
— Не помню! — сокрушался я.
— К-к-как это, не помнишь? — Просто!
— Ну, влипли… И что теперь делать? Сделай же что-нибудь!
— Что! Скажи мне, ты ведь у нас самый предприимчивый!
— Не знаю! Поцелуй его в губы как в людской сказке про Мертвую Царевну!
— На царевну из людской сказки он ни сколечки не тянет! — разозлился я.
— В курсе! Ну, что тебе надо, чтобы ты вспомнил эти чертовы слова? — Мне? Разозлить.
— Разозлить? Только и всего? Ну, на это я мастер!
Он запрыгнул на стол, стал кричать и прыгать.
— Смотрите! Смотрите! Впервые!
— Я, конечно, знал, что покойники бывают ужасными, но что они еще и ходят! …
— А, вы об этом! — переполошилась Мымель. — Ну да… Я вам еще не рассказала, почему его зовут Ужас Ходячий…
— Ужас Ходячий! Да ему в самую пору имя Кошмарище Ковыляющее, Уродище-Кошмаридзе-Навевающий-Страх Ковыляка, Убожище Доходячное… — стал перечислять Марлен.
— Просто, во-первых, его внешность… как бы… на самом деле не самая, что ли…
— Обычная? — Точно. Еще он ходит всегда. Даже во сне…
— Как лунатик? — Не совсем… Он ходит всегда. Не может без движения…
— Я уже заметил! Ходит там по всей комнате, шары на выкат, руки расставил…
— Даже если он ест, даже если разговаривает, когда читает…
— И когда уже умер! Теперь мы все поняли. Марлен, я думаю, все же не стоит отказывать несчастной… женщине в помощи, и стоит пойти на собственные жертвы…
— Нет, Сим! Ты не можешь сделать это! Мое сердце этого не вынесет!
— Оно у тебя не вынесло еще тогда, когда тебя обратили! Иди, дитя мое! Если ты умрешь от сердечного приступа, то я воскрешу тебя! — сказал я, и вытолкнул друга за дверь. — Ну-с…
— Я не могу, Сим! Тебя будет очень сильно мучить совесть! — показалась голова Марлена.
— Иди! Не беспокойся, переживу! — и, толкнув Марлена повторно, я повернулся к Мымель. — Сядьте. Но, можно задать вопрос? — Конечно!
— Какой смысл его воскрешать? Если, как я понимаю, при жизни он доставил вам не мало хлопот! Я считаю, что не так легко спать, или, к примеру, разговаривать, когда он ходит. Ходит, ходит…
— Да, в чем-то вы правы, но…
— Вы хотите это сделать, потому что любите его? — Нет. Просто, пусть он лучше приходит ко мне живой, чем мертвый! Сами понимаете, даже в гробу ему будет необходимо шевелиться, и… Мне придется оставить его полуживое-полумертвое тело у себя дома!
— М-да…
— Сим! Помоги мне, пожалуйста, положить его на диван… Только, прошу тебя, не смотри на него!
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
На кресле для инвалидов Марлен привез нечто… нечто непонятное. Кожа цвета сырого мяса; острые зубы; уши, как хвостики у поросят; ноги, как у антилопы; и, в дополнение ко всему этому, на голове красовался блестящий, красный от крови нож.
— Дикое сочетание… — сглотнул я.
— Мне пришлось треснуть его по башке Книгой Хромуса, чтобы он перестал ходить. Иначе, это было бы невозможно…
— Марлен… А ты уверен, что не треснул его по голове моим мечом? — О, нет, нет! Не беспокойтесь! Ваш напарник тут ни при чем!
— Его убили ножом? — предположил я.
— Нет. Это у него… такая странность… От рождения.
— От рождения… — истерично хихикнул я. — От рождения!
— Ну-ну, Сим! Я думаю, теперь ты понял, что я имел в виду под словом Кошмарище Ковыляющее? — Вполне…
— Не стой, как пень! Помоги мне уложить его на диван!
— Конечно, конечно! — я чуть привстал, но потом сел. — А какова причина смерти?
Марлен что-то буркнул про тунеядцев, и потащил мертвое тело к дивану.
— Он умер от старости… Больше ни от чего он не мог пострадать…
— Бедняжка… — усмехнулся я. — Так вы уверены, что хотите этого? — О, да! Это мой долг.
— Простите, конечно, за нечуткость, но… кто он? — почти прошептал я.
— Этого никто не знает. Ноги от черта, кожа от… не понятно от кого, нож и подавно.
— А кто были его родители? — Без понятия.
— Иди сюда, работничек! — поманил меня Марлен.
— А я смотрю, ты уже не закрываешь глаза, глядя на него, Марлен.
— Еще бы! Мы с ним уже породнились! Хватит шутить! Иди сюда!
Я, сглотнув, и закрыв глаза, приблизился к «пациенту» и опустился перед ним на колени.
— Ну! — заторопил меня Марлен.
— Марлен? — Что, Сим-Сим? — раздраженно шикнул он.
— Я не могу!
— А как же… Ты что, сдурел! Такие бабки уплывают!
— Я не могу!
— Забыл? … Что ты тогда сказал? — Когда? — Догадайся! Когда воскресил эту деваху!
— Не помню! — сокрушался я.
— К-к-как это, не помнишь? — Просто!
— Ну, влипли… И что теперь делать? Сделай же что-нибудь!
— Что! Скажи мне, ты ведь у нас самый предприимчивый!
— Не знаю! Поцелуй его в губы как в людской сказке про Мертвую Царевну!
— На царевну из людской сказки он ни сколечки не тянет! — разозлился я.
— В курсе! Ну, что тебе надо, чтобы ты вспомнил эти чертовы слова? — Мне? Разозлить.
— Разозлить? Только и всего? Ну, на это я мастер!
Он запрыгнул на стол, стал кричать и прыгать.
— Смотрите! Смотрите! Впервые!
Страница 31 из 95
