— Фирс! Фирс, хватит со мной играть в прятки! Я понимаю, что ты священный египетский кот, и что ты самый подлый кот из всех котов, которых мне доводилось видеть, но сегодня твоя подлость бьет все рекорды! Фирс, выходи!!!…
Добавить в моё избранное
343 мин, 8 сек 5300
В коридоре все оставили таким же, вот только около каждой двери появились скульптуры, в виде меня.
Я подошел к своей скульптуре, и посмотрел ей прямо в смеющиеся глаза.
— Какое же ты ничтожество! — с ненавистью сказал я своему двойнику, и уже собирался, было плюнуть в мерзкое веселое лицо, как позади меня раздался нежный голос: — Что, Симон, опять на неприятности напоролся?
Я обернулся. Передо мной стояла красивая девушка — блондинка с вьющимися волосами до плеч, сережкой в остром изящном носу, и черном блестящем вечернем платье.
— А я предупреждала Хромуса: «Хозяин! Этот вампир нам всю жизнь испортит! Он не достоин такой чести! Будьте осторожны, хозяин!» — с наигранной озабоченностью пролепетала она. — Да разве этот болван послушается какую-то волколачку! И вот теперь…
— Ты не права, Мавра, — перебил ее я. — На сей раз, я сделал все, как надо. Но, вот только, мне это не совсем нужно.
— Что ты имеешь в виду? — со всей ненавистью в голосе спросила Мавра, и устрашающим взглядом посмотрела мне в глаза.
— А ты спроси у Хромуса, — загадочно ответил я, и, обойдя недоумевающую волколачку, пошел дальше по коридору.
За моей спиной послышался яростный рык, и, чуть не сбив меня с ног, пробежал волк — оборотень. Я усмехнулся. «Видимо, у Мавры немного пошаливают нервы. Она превращается в волка либо для дела, либо, когда ей хочется набить кому-нибудь физиономию»
Из соседней комнаты раздавались кровожадные возгласы, слышались обрывки песен и какие-то непонятные фразы.
Я открыл дверь. За обшарпанным столом сидело пятеро пьяных вампиров, и, обнявшись, распевали веселые песни, типа «Ой, мороз, мороз…» Один рыжеволосый, кареглазый вампир поднял на меня свой взгляд: — Эй! Симон! Привет! Как дела? Присоединяйся к нам! — и жестом пригласил меня присесть к столу.
Я уж было, хотел сорвать злость на этих пьяницах, но ограничился лишь одной фразой: — Нет уж, спасибо! — и с грохотом закрыл дверь.
«Сколько можно пить! Когда они делом, наконец-то, займутся? Неужели, мне одному придется убивать людей!» — думал я по дороге в комнату.
Я подошел к лестничной площадке, и поднялся на третий этаж. В конце коридора остановился, и со злостью открыл дверь, слегка покалечив при этом свою статую. Я без интереса оглядел свою комнату. Посреди беспросветного мрака были видны темные силуэты гроба, стоящего в правом углу комнаты, огромного старинного стола, чуть заслоняющего гроб, а посреди всей этой обстановки скучал маленький невзрачный столик, вместе с придвинутым к нему креслом. Я вздохнул и подошел к громадному шкафу, облокотившись на него всей спиной. В этот момент меня уже не раздирала злость. Мне было грустно. Скучно и грустно.
Мне захотелось увидеть Фирса, Мину… Да хоть кого-нибудь! Не поверите, но даже Натан сейчас не был бы лишней фигурой. Но я не мог их увидеть. Они были далеко. Наверняка, насмотрелись новостей и теперь с жаром обсуждают то, как я разительно изменился. Может, теперь даже побаиваются. А вдруг я решу отомстить им за те маленькие обиды, что сопровождали меня на протяжение всей моей жизни у них… Нет, даже думать об этом нельзя! Они ведь не такие. Они ведь настоящие друзья. Ну, возможно, не такие уж и верные, но единственные…
Я отошел от шкафа и открыл дверцу, чтобы достать ту единственную фотокарточку, что у меня осталась от друзей. Но…
— Мина? — я отшатнулся от шкафа и протер глаза. — Нет… Не может быть…
В шкафу стояла Мина, и, радостно улыбаясь, держала в своих руках фотографию.
— Э-э-э… Я чего-то… Мина, что ты здесь делаешь!
— Что за глупые вопросы, Симон? Ищу тебя, — вампирша осторожно вышла из шкафа, и, встряхнув своими черными волосами, бросилась мне на шею: — Симон, мы тебя так долго искали… Мы не знали, что уже думать… Что на тебя нашло тогда? Зачем ты…
— Мина… — я легонько оттолкнул девушку, и отошел от нее назад. — Мина, как ты сюда попала? Тебе нельзя здесь находиться…
— Адель помогла мне. Помнишь, тогда милиционеры согласились отвести тебя в камеру смертников? Ты думаешь, они с радостью согласились бы тебе помочь? Конечно, нет! Это был простой гипноз. Особые чары, с помощью которых можно внушить человеку все что угодно, и те же чары подвластны мне…
— Я чего-то недопонимаю, — все еще, будучи в состоянии шока, спросил я. — Эти чары не действуют на нечисть…
— А ты что, думаешь, что мне пришлось применять их на вампирах? О, нет, Симон, ты меня недооценил, — приближаясь ко мне, сказала она. — Я с помощью гипноза привела сюда человека, наделала кучу шума, стражники Замка бросились на грохот, увидели человека, накинулись на него (сам знаешь, какая тут у вас обстоит напряженка с человеческой кровью!), начали делить, а я в то время приспокойненько смылась, поднялась на твой этаж, опять же, с помощью заклинания, открыла окно, естественно, при помощи магии, и спряталась до твоего прихода.
Я подошел к своей скульптуре, и посмотрел ей прямо в смеющиеся глаза.
— Какое же ты ничтожество! — с ненавистью сказал я своему двойнику, и уже собирался, было плюнуть в мерзкое веселое лицо, как позади меня раздался нежный голос: — Что, Симон, опять на неприятности напоролся?
Я обернулся. Передо мной стояла красивая девушка — блондинка с вьющимися волосами до плеч, сережкой в остром изящном носу, и черном блестящем вечернем платье.
— А я предупреждала Хромуса: «Хозяин! Этот вампир нам всю жизнь испортит! Он не достоин такой чести! Будьте осторожны, хозяин!» — с наигранной озабоченностью пролепетала она. — Да разве этот болван послушается какую-то волколачку! И вот теперь…
— Ты не права, Мавра, — перебил ее я. — На сей раз, я сделал все, как надо. Но, вот только, мне это не совсем нужно.
— Что ты имеешь в виду? — со всей ненавистью в голосе спросила Мавра, и устрашающим взглядом посмотрела мне в глаза.
— А ты спроси у Хромуса, — загадочно ответил я, и, обойдя недоумевающую волколачку, пошел дальше по коридору.
За моей спиной послышался яростный рык, и, чуть не сбив меня с ног, пробежал волк — оборотень. Я усмехнулся. «Видимо, у Мавры немного пошаливают нервы. Она превращается в волка либо для дела, либо, когда ей хочется набить кому-нибудь физиономию»
Из соседней комнаты раздавались кровожадные возгласы, слышались обрывки песен и какие-то непонятные фразы.
Я открыл дверь. За обшарпанным столом сидело пятеро пьяных вампиров, и, обнявшись, распевали веселые песни, типа «Ой, мороз, мороз…» Один рыжеволосый, кареглазый вампир поднял на меня свой взгляд: — Эй! Симон! Привет! Как дела? Присоединяйся к нам! — и жестом пригласил меня присесть к столу.
Я уж было, хотел сорвать злость на этих пьяницах, но ограничился лишь одной фразой: — Нет уж, спасибо! — и с грохотом закрыл дверь.
«Сколько можно пить! Когда они делом, наконец-то, займутся? Неужели, мне одному придется убивать людей!» — думал я по дороге в комнату.
Я подошел к лестничной площадке, и поднялся на третий этаж. В конце коридора остановился, и со злостью открыл дверь, слегка покалечив при этом свою статую. Я без интереса оглядел свою комнату. Посреди беспросветного мрака были видны темные силуэты гроба, стоящего в правом углу комнаты, огромного старинного стола, чуть заслоняющего гроб, а посреди всей этой обстановки скучал маленький невзрачный столик, вместе с придвинутым к нему креслом. Я вздохнул и подошел к громадному шкафу, облокотившись на него всей спиной. В этот момент меня уже не раздирала злость. Мне было грустно. Скучно и грустно.
Мне захотелось увидеть Фирса, Мину… Да хоть кого-нибудь! Не поверите, но даже Натан сейчас не был бы лишней фигурой. Но я не мог их увидеть. Они были далеко. Наверняка, насмотрелись новостей и теперь с жаром обсуждают то, как я разительно изменился. Может, теперь даже побаиваются. А вдруг я решу отомстить им за те маленькие обиды, что сопровождали меня на протяжение всей моей жизни у них… Нет, даже думать об этом нельзя! Они ведь не такие. Они ведь настоящие друзья. Ну, возможно, не такие уж и верные, но единственные…
Я отошел от шкафа и открыл дверцу, чтобы достать ту единственную фотокарточку, что у меня осталась от друзей. Но…
— Мина? — я отшатнулся от шкафа и протер глаза. — Нет… Не может быть…
В шкафу стояла Мина, и, радостно улыбаясь, держала в своих руках фотографию.
— Э-э-э… Я чего-то… Мина, что ты здесь делаешь!
— Что за глупые вопросы, Симон? Ищу тебя, — вампирша осторожно вышла из шкафа, и, встряхнув своими черными волосами, бросилась мне на шею: — Симон, мы тебя так долго искали… Мы не знали, что уже думать… Что на тебя нашло тогда? Зачем ты…
— Мина… — я легонько оттолкнул девушку, и отошел от нее назад. — Мина, как ты сюда попала? Тебе нельзя здесь находиться…
— Адель помогла мне. Помнишь, тогда милиционеры согласились отвести тебя в камеру смертников? Ты думаешь, они с радостью согласились бы тебе помочь? Конечно, нет! Это был простой гипноз. Особые чары, с помощью которых можно внушить человеку все что угодно, и те же чары подвластны мне…
— Я чего-то недопонимаю, — все еще, будучи в состоянии шока, спросил я. — Эти чары не действуют на нечисть…
— А ты что, думаешь, что мне пришлось применять их на вампирах? О, нет, Симон, ты меня недооценил, — приближаясь ко мне, сказала она. — Я с помощью гипноза привела сюда человека, наделала кучу шума, стражники Замка бросились на грохот, увидели человека, накинулись на него (сам знаешь, какая тут у вас обстоит напряженка с человеческой кровью!), начали делить, а я в то время приспокойненько смылась, поднялась на твой этаж, опять же, с помощью заклинания, открыла окно, естественно, при помощи магии, и спряталась до твоего прихода.
Страница 64 из 95
