Самый человечный вампир

— рассвирепела та, набросилась одному мертвецу на плечи, и двинула ногой в живот. Тот нагнулся, и Мина вцепилась ему в горло своими острыми зубами. Она с наслаждением начала пить у него кровь, а я просто отвернулся от этой весьма неприятной картины.

— Тьфу! — сплюнула вампирша. — полуфабрикат, да еще и просроченный, и бросила мертвяка на пол.

— Давай, Аф! — крикнула Адель Афиногену. — Покажем им!

Они взмыли в воздух и стали обстреливать мертвяков молниями.

— Ну, Сим, — обратился ко мне Фирс. — А мы чем зай… Сим!

Сзади на меня налетел вампир и вцепился в горло.

— Во имя смерти! — заорал он.

— Во имя жизни! — смахнул я нахала с себя. — Недоумок!

— Сим… Ничего себе! Да ты, как я вижу, самый настоящий братец Клима!

— Никакой я не брат этому подлому кровопийце! — рассвирепел я.

По жилам забегала холодная кровь. Я начал злиться. Мозг чуть ли не разорвался на части, и тут на меня набросился еще один мертвец. Я взял его за грудки и, встряхнув, отправил в кругосветный полет в пределах комнаты.

— Не брат я ему! — Принялся я за следующего. И, раскрутив, отправил тем же курсом.

— Ладно, Сим… Успокойся… Святой Варфоломей! Что с ним?

Я запустил сразу пятерых мертвяков и одного вампира в окно, затем впился зубами в шею одного из врагов и отбросил труп в сторону.

— Во имя Симона Великого! — взревел я и достал откуда-то из кармана меч ( хотя его у меня и в помине не было!). Черный меч, блестящий в лунном свете, на рукоятке которого была надпись«Симон У а ый»

Меч начал извергать из себя мощный поток света. Раздался злобный рев. Все замерли, в растерянности. Что же теперь будет! На потолке засияла черная звезда, окутанная сизым туманом. Закричав что-то непонятное, я начал яростно махать мечом во все стороны, круша все, что стояло на моем пути.

— Абрахам Укран Горлоитнг!

И вдруг, пол под ногами у мертвецов стал разверстываться, и в момент они провалились в бесконечную бездну.

Глава 7. Детище ада

— Сим… — Заикаясь, произнес Фирс. — Симон… Это… Как — это? — Я правда… правда не знаю, Фирс. — оправдывался я.

— Нет, ты должен знать. Что произошло? — Как бы это сказать? Он пришел, как ты и говорил… Стал говорить, что, если я перейду на его сторону, то он не убьет меня, а наоборот, сделает меня величественным и властным. Я, естественно, отказался… он сказал, что, мол, не доставайся ж ты никому…

— А, бог несчастный! Лермонтова читает!

— Не Лермонтова, а Пушкина, — возразила ему все знающая Адель.

— Какая разница! — вскипел Фирс. — Сейчас главное не то! Ты отказался и…

— Он наслал на меня этих… Мягко сказать, мертвяков.

Обойдя стороной ужасную дырищу в полу, мы направились в гостиную. Очень долго там сидели, пока Мина не произнесла: — Детище ада!

— А? — не понял я.

— Ты — детище ада.

— Нет уж, извини, Мина! Это ты детище ада, а я не понятно чье!

— Нет, ничего подобного! Я порождение ада, а вот ты — как раз его детище!

— Хватит! — прикрикнул Фирс.

— Молчу…

— Надо что-то делать… Согласись, Сим, даже нам опасно жить с тобой.

— Да я же не собираюсь кидаться в вас стульями и бить палкой! — сорвался я с места.

— Конечно, не собираешься, но… Ты не можешь себя контролировать!

— Могу!

— Не можешь!

— Могу!

— Не можешь! — со всем своим египетским сарказмом сказал кот.

— Мо…

— Замолчите! — рявкнул Афиноген. — Перестаньте сейчас же! Конечно, Сим, ты не собираешься нас убивать, но ты… Ты ведь брат Клима! — усмехнулся он. — А ему все равно, кого убивать!

— Я… не его… брат… Прекратите меня доставать этим проклятым Климом! — рассвирепел я и направился в свою комнату.

— Сим! …

На другое утро я не вышел к завтраку, мне захотелось сбежать из этого чертова дома, где от меня все шарахаются. Надел на себя плащ — невидимку (подарок Натана!), и отправился на первый этаж.

Все уже завтракали, сидя за столом, и за то время, пока я крался к двери, не проронили ни одного слова. Осторожно открыв дверь, я вышел на улицу. Решил отправиться прямо к дому Евы, чтобы наблюдать за ней. Запрыгнув на карниз, увидел, как девочка с черными глазами ест и вместе с тем делает уроки. У нее был аккуратный почерк, низкие строчки и буквы наклонялись в левую сторону. Писала она также левой рукой, из чего я понял (как это ни странно!), что она левша.

Мне надоело стоять в капюшоне, точнее, я весь от него взмок, и решил снять, но девочка, устав от уроков, подошла к окну, и я в смятенье уронил плащ. Беспомощным взглядом я проследил, как плащ падает на асфальт, и сделал отчаянную гримасу.

Девочка закричала. Я умоляюще потрясал руками и прикладывал палец к губам.

— Прошу тебя, тише!