МИФфия невыполнима

Ааз фыркнул, а Танда засмеялась.

— Мой отец сказал, что я должна ждать здесь появления симпатичного молодого человека по имени Скив, — продолжила девица. — Поэтому я и решила, что вы тот самый Скив и есть, поскольку вы единственное существо, появившееся за те две недели, что я здесь торчу.

Я смотрел на нее с совершенно идиотским видом. Во всяком случае, мне так казалось. Я этой девицы определенно не знал и не имел понятия, кем является ее папенька.

Она улыбнулась мне, а затем повернулась к Танде: — А вы, наверное, та, с кем Скив путешествовал раньше. Не беспокойтесь, о пылевых зайчиках мы позаботимся. Ведь вам, очевидно, известно, что они полностью невидимы для особей мужского пола?

Бросив взгляд на Ааза, она заметно помрачнела: — А вас, здоровяк, я не знаю, и мне неизвестно, каким боком вы связаны с этим делом.

Итак, она называла Ааза здоровяком, но при этом знала, что мне доводилось скакать по измерениям в сопровождении Танды. Мы молчали. Ааз и Танда были потрясены не менее, чем я. Как сказала Танда, между нами и домом пролегло множество измерений, и вот, несмотря на это, здесь, в чужом измерении, в центре пыльного урагана, мы встречаем человека, который, оказывается, ждал нашего прибытия. И этот человек — девица, которой известно мое имя.

— Неужели вы проглотили языки? — со смехом спросила она и жестом пригласила нас за стол. — Держу пари, вы очень проголодались, прыгая по измерениям.

Я хотел спросить, почему она решила, что я проглотил язык, и откуда ей стало известно, чем мы занимались, но передумал и задал другой вопрос, гораздо более важный: — Вы Перемещальник?

Она снова рассмеялась, ее великолепный, похожий на колокольчик смех разнесся по всей хижине, смешавшись с потрескиванием дров в очаге.

— Вряд ли меня можно так назвать, — ответила она, — но папенька сказал, что вам, возможно, уже надоело обещать им все новые и новые проценты. Какую часть сокровищ вы уже согласились отдать? Тридцать пять процентов? Сорок? — Только двадцать пять, — ответил я, и тут до меня дошло, что девица не только знает, чем мы занимаемся, но ей известно и о том, что ведем переговоры с Перемещальниками. Интересно, что ей еще известно и каким образом ей удалось все это узнать?

Ааз сурово на меня посмотрел, я в ответ пожал плечами. Наставник вечно считает, что я слишком болтлив, и боюсь, что на сей раз мы имели дело с тем редким случаем, когда он оказался прав.

— О, — произнесла она, глядя на меня с улыбкой, — вы, наверное, великий мастер ведения переговоров.

— Это вряд ли, — заявила Танда, садясь за стол. Мы с Аазом последовали ее примеру.

— Итак, вы, кажется, знакомы с нашим другом Скивом, — продолжила Танда. — Не могли бы назвать свое имя и сообщить, откуда вам стало известно о нем? — Меня зовут Гленда, мой папенька продал ему карту, которой вы руководствуетесь в поисках золотой коровы.

Гленда подошла к кухонному шкафу, открыла дверцу, и мы увидели нечто похожее на свежеиспеченный каравай.

Танда посмотрела на меня, я пожал плечами. Я рассказал ей и Аазу все, что случилось, когда я покупал карту. Этой юной особы поблизости не было. Я был в этом уверен, потому что если бы я ее увидел, то ее образ навсегда запечатлелся бы в моем сердце. Теперь я пребывал в полном замешательстве. Почему существо, продавшее мне карту, послало свою дочь на встречу с нами? Для чего — и зачем? — Итак, — сказал Ааз мрачно, — карта все-таки была поддельной. И вас прислали для того, чтобы запустить лапу в наш карман. Не так ли? — Ах какой же вы циник! — со смехом сказала Гленда и улыбнулась мне. Я тоже ей улыбнулся.

— Он видит все в черном цвете, — продолжила она, — и из него мог бы получиться превосходный юрист.

Я хотел было спросить, что значит «юрист» но промолчал, ограничившись кивком. Она же повернулась к Аазу и, глядя ему в глаза, решительно произнесла: — Уверяю вас, что карта, насколько мне и моему отцу известно, подлинная.

— Что же вы в таком случае здесь делаете? — поинтересовалась Танда.

— Папенька решил, что к этому времени вам уже может понадобиться помощь, — ответила Гленда. — А когда папа мне рассказывал, как продавал карту Скиву, я подумала, что Скив, наверное, очень милый мальчик. И, как видите, оказалась права.

Кажется, я залился краской от пяток до макушки. По счастью, единственной видимой частью моего тела оставалось лишь лицо.

Ааз фыркнул до неприличия громко, и этот звук повис в хижине, словно неприятный запах.

— Почему ваш отец решил, что нам может понадобиться помощь? — спросила Танда.

Гленда вернулась к разделке каравая. Выдержав некоторую паузу, она, не поворачивая головы, небрежно бросила: — Да потому, что никто еще не мог продвинуться дальше этого места и вернуться живым.

— О-о-о, — протянул Ааз, — теперь я, кажется, все понял.