МИФтерия жизни

Мой телохранитель нахмурился, какое-то время думал, а затем отрицательно покачал головой.

— Не могу припомнить, чтобы я говорил что-то подобное, босс. А почему вы спрашиваете?

Вот тут уже заколебался я. Идея, складывающаяся у меня в голове, казалась совершенно безумной. Но раз уж я обратился к Нунцио за советом и спрашивал его мнения как эксперта, элементарная честность требовала поделиться с ним моими подозрениями.

— Может быть, это звучит глупо, — сказал я, — но мне начинает казаться, что Глип гораздо разумнее, чем мы предполагаем. Смотри, он всегда в некотором роде меня защищал. Если он действительно разумен и если он вбил себе в голову, что кто-то из нашей команды представляет для меня угрозу, то, возможно, попытается этого кого-то убить… точно так же, как он тогда набросился на Клади.

Мой телохранитель посмотрел на меня в упор, а потом вдруг рассмеялся.

— А вы правы, босс, — сказал он. — Это и в самом деле звучит глупо.

Слушайте, Глип все-таки дракон! Если бы он попытался замочить кого-нибудь из нашей команды, мы бы тут же об этом узнали. Вы меня понимаете? — Да, а когда он пытался сжечь Тананду? — упорствовал я. — Подумай, Нунцио. Если он действительно разумен, то он, в частности, должен прийти к мысли, что я буду расстроен, случись что-нибудь нехорошее с кем-нибудь из нашей команды, правда? А в этом случае не следует ли ему постараться все обставить так, чтобы несчастье выглядело не результатом прямого нападения, а несчастным случаем? Я понимаю, что теория совершенно дикая, но все факты говорят в ее пользу.

— Кроме одного, — возразил мой телохранитель. — Если предположить, что он действительно сделал все, как вы сказали, то есть сопоставил факты и пришел к каким-то собственным заключениям, а тем более разработал план и привел его в исполнение, то он должен быть более чем разумен. Он должен в таком случае быть умнее нас всех! Не забывайте, для дракона он еще совсем молодой. Это все равно что заявить, будто ребенок, едва научившийся ходить, готовит ограбление банка!

— Наверное, ты прав, — вздохнул я. — Должно быть какое-то другое объяснение.

— Вы ведь знаете, босс, — ухмыльнулся Нунцио, — говорят, что животные со временем приобретают черты своих хозяев, и наоборот. С учетом этого будет вполне логичным, если Глип у нас станет время от времени странно себя вести.

Почему-то это напомнило мне о недавнем разговоре с Банни.

— Как ты считаешь, Нунцио, я действительно в последнее время слишком много пью? — Не мне об этом говорить, босс, — спокойно ответил он. — Я ведь телохранитель, а не нянька.

— Меня интересует, что ты об этом думаешь.

— А я вам говорю, что мне думать не положено… по крайней мере мне не положено думать о том, кого я охраняю, — настойчиво повторил он. — Телохранители, рассуждающие о привычках своих клиентов, долго не живут.

В мою задачу входит охранять вас, что бы вы ни делали… а вовсе не указывать вам, что делать.

Я уже собрался было наорать на него, но вместо этого сделал глубокий вдох и подавил в себе раздражение.

— Послушай, Нунцио, — сказал я, тщательно выбирая слова. — Я понимаю, что нормальные отношения между телохранителем и клиентом именно такие. Но мне хотелось бы думать, что мы с тобой продвинулись несколько дальше этого уровня. Я хотел бы считать тебя другом, а не только телохранителем.

Помимо этого, ты еще и акционер корпорации М. И. Ф, так что должен быть напрямую заинтересован в моей работоспособности как президента нашей корпорации. Так вот, сегодня утром Банни мне сказала, что я, как ей кажется, начинаю спиваться. Я так не думаю, но допускаю мысль, что я слишком близко подошел к этому рубежу и могу ошибаться. Вот почему меня интересует твое мнение… как друга и как товарища по работе, чьи мнения и суждения я привык уважать и ценить.

Нунцио задумчиво поскреб подбородок; на лице его ясно читалась внутренняя борьба.

— Не знаю, босс, — наконец произнес он. — Это как-то против правил… Но вообще-то вы правы. Вы обращаетесь со мной и с Гвидо совсем не так, как наши прежние боссы. Никто никогда не спрашивал нашего мнения ни по какому вопросу.

— А я спрашиваю. И что? — Проблема отчасти в том, что на этот вопрос не так-то легко ответить, — пожал плечами Нунцио. — Конечно, вы пьете. Но можно ли сказать, что вы пьете слишком много? Тут ясности нет. Вы действительно стали пить больше с тех пор. как вернули Ааза с Извра, но «больше» не обязательно должно означать«слишком много» Вы меня понимаете? — Честно говоря, нет.

Он тяжело вздохнул. Когда он заговорил снова, я не мог не обратить внимания на его терпеливый и заботливый тон — таким тоном говорят, или по крайней мере стараются говорить, когда приходится объяснять что-то ребенку.

— Так вот, босс, — продолжал он. — Выпивка влияет на способность рассуждать здраво. Все об этом знают.