До определенного момента репутация — отличная штука. После него она становится мукой. Д. Жуан...
Добавить в моё избранное
207 мин, 57 сек 11671
Да за какого же члена Синдиката вы меня принимаете, в самом-то деле?
Героическим усилием я удержался от искушения ответить на этот конкретный риторический вопрос.
— Отлично. Так как насчет некоторых ценных указаний? Я организую побег впервые и хочу, чтобы все вышло так, как надо.
Я вполне приготовился выслушать длинную лекцию, но вместо того, чтобы взяться за тему, Гвидо приобрел малость застенчивый вид.
— Мгмм… на самом-то деле, Босс, я думаю, вам нежелательно пользоваться любыми планами, какие я выполнял. Видите ли, все три побега провалились. Ни один из них не сработал, а в двух операциях погибал тот самый парень, которого мы пытались спасти. Вот потому-то я и знаю, какое дурное дело — побег из тюрьмы, понимаете, что я имею в виду? — О, великолепно! Просто великолепно! Скажите мне, господин телохранитель, вы, с вашими аллергиями и послужным списком побегов со счетом три-ноль в пользу тюрьмы, сделали когда-нибудь для Синдиката хоть ЧТО-ТО удавшееся?
Сзади на мое плечо упала мягкая рука.
— Эй, полегче, Девятый Вал, — тихо посоветовала Маша, — я знаю, ты тревожишься из-за своего партнера, но не вымещай свою тревогу на Гвидо… д и на мне тоже, если уж на то пошло. Возможно, мы и не очень, но мы здесь, и мы пытаемся по мере сил помочь, когда оба могли бы с таким же успехом вернуться на Базар. Ты в достаточно скверном положении и без развязывания войны на два фронта нападением на своих же союзников.
Я начал было огрызаться, но вовремя остановился. Вместо этого я медленно, с трудом, втянул в себя воздух и не менее долго выпускал его. Она была права. Нервы у меня так натянуты — того и гляди порвутся… что будет для меня заслуженным наказанием за неумение следовать собственным советам.
В данный момент мы скрывались от чужих глаз у Диспетчера, в единственном месте для городской оперативной базы, до какого я смог додуматься, и как только мы прибыли, я настоял на том, чтобы и Маша и Гвидо малость соснули. Мы бегали без остановки с тех самых пор, как ступили на Лимб, и по моим представлениям войскам понадобится весь отдых, какой они смогут урвать, прежде чем мы попытаемся вызволить Ааза. Конечно же, едва успев убедить их в необходимости покемарить, я быстро забыл про собственную мудрость и провел все это время в размышлениях.
Оправдывал я этот безумный поступок тем, что мне нужно некоторое дополнительное время для спокойной перезарядки моих внутренних батарей, дабы имеющийся в моем распоряжении минимум магии был готов для наших усилий. В действительности же я просто изводил себя тревогами. Хотя с тех пор как я столкнулся с Аазом, мне и впрямь доводилось участвовать в нескольких уголовно наказуемых деяниях, все они планировались либо Аазом, либо Танандой. Теперь мне впервые приходилось самому руководить операцией, а ставки были высоки. От моего успешного дебюта зависело будущее не только Ааза, но и Маши с Гвидо, а уровень моей уверенности постоянно находился на низкой отметке. После долгих раздумий я решил проглотить свою гордость и усиленно опереться на опыт Гвидо. Вот потому-то для меня и стало таким тяжелым ударом открытие, что он знает об успешных побегах из тюрьмы еще меньше моего.
— Извини, Гвидо, — сказал я, пытаясь перестроить свое мышление. — Полагаю, я устал больше, чем мне представлялось. Не хотел набрасываться на тебя.
— Не беспокойтесь, Босс, — усмехнулся телохранитель. — Я этого ожидал.
Все крупные деятели, с которыми я работал, становятся малость раздражительными, когда обстановка накаляется. Если я чего и увидел в вашем выходе из себя, так это самое лучшее, чего доводилось видеть, с тех пор как мы начали эту операцию. Вот потому-то я и был сам таким дерганым. Не был уверен, относитесь ли вы к этому делу всерьез или же просто слишком тупы, чтобы понимать, против какого силового превосходства мы выступаем. А теперь, когда вы ведете себя нормально для такой ситуации, я чувствую себя намного лучше и смотрю на конечный исход с куда большим оптимизмом.
Восхитительно! Именно теперь, когда я зашел в тупик, наш вечный пессимист считает, что дела идут великолепно.
— Ладно, — потер я пальцем лоб. — У нас мало сведений для работы, а те, что есть, неважные. По словам Вильгельма, Ааза держат в самой гарантированной от побегов камере, какая у них есть, находящейся на верхнем этаже самой высокой башни в городе. Если мы попытаемся забрать его изнутри, то нам придется либо одурачить либо одолеть всех охранников по пути наверх и вниз. Для меня это означает, что нам лучше всего ставить на извлечение его снаружи.
Мои помощники энергично закивали с таким энтузиазмом на лицах, словно я только что сказал нечто поразительно умное и оригинальное.
— Так вот, поскольку мои способности находятся в упадке, мне думается, я не смогу пролевитировать так высоко и расколоть камеру. Маша, в твоей коллекции украшений есть что-нибудь, способное заменить веревку и альпинистские крючья?
Героическим усилием я удержался от искушения ответить на этот конкретный риторический вопрос.
— Отлично. Так как насчет некоторых ценных указаний? Я организую побег впервые и хочу, чтобы все вышло так, как надо.
Я вполне приготовился выслушать длинную лекцию, но вместо того, чтобы взяться за тему, Гвидо приобрел малость застенчивый вид.
— Мгмм… на самом-то деле, Босс, я думаю, вам нежелательно пользоваться любыми планами, какие я выполнял. Видите ли, все три побега провалились. Ни один из них не сработал, а в двух операциях погибал тот самый парень, которого мы пытались спасти. Вот потому-то я и знаю, какое дурное дело — побег из тюрьмы, понимаете, что я имею в виду? — О, великолепно! Просто великолепно! Скажите мне, господин телохранитель, вы, с вашими аллергиями и послужным списком побегов со счетом три-ноль в пользу тюрьмы, сделали когда-нибудь для Синдиката хоть ЧТО-ТО удавшееся?
Сзади на мое плечо упала мягкая рука.
— Эй, полегче, Девятый Вал, — тихо посоветовала Маша, — я знаю, ты тревожишься из-за своего партнера, но не вымещай свою тревогу на Гвидо… д и на мне тоже, если уж на то пошло. Возможно, мы и не очень, но мы здесь, и мы пытаемся по мере сил помочь, когда оба могли бы с таким же успехом вернуться на Базар. Ты в достаточно скверном положении и без развязывания войны на два фронта нападением на своих же союзников.
Я начал было огрызаться, но вовремя остановился. Вместо этого я медленно, с трудом, втянул в себя воздух и не менее долго выпускал его. Она была права. Нервы у меня так натянуты — того и гляди порвутся… что будет для меня заслуженным наказанием за неумение следовать собственным советам.
В данный момент мы скрывались от чужих глаз у Диспетчера, в единственном месте для городской оперативной базы, до какого я смог додуматься, и как только мы прибыли, я настоял на том, чтобы и Маша и Гвидо малость соснули. Мы бегали без остановки с тех самых пор, как ступили на Лимб, и по моим представлениям войскам понадобится весь отдых, какой они смогут урвать, прежде чем мы попытаемся вызволить Ааза. Конечно же, едва успев убедить их в необходимости покемарить, я быстро забыл про собственную мудрость и провел все это время в размышлениях.
Оправдывал я этот безумный поступок тем, что мне нужно некоторое дополнительное время для спокойной перезарядки моих внутренних батарей, дабы имеющийся в моем распоряжении минимум магии был готов для наших усилий. В действительности же я просто изводил себя тревогами. Хотя с тех пор как я столкнулся с Аазом, мне и впрямь доводилось участвовать в нескольких уголовно наказуемых деяниях, все они планировались либо Аазом, либо Танандой. Теперь мне впервые приходилось самому руководить операцией, а ставки были высоки. От моего успешного дебюта зависело будущее не только Ааза, но и Маши с Гвидо, а уровень моей уверенности постоянно находился на низкой отметке. После долгих раздумий я решил проглотить свою гордость и усиленно опереться на опыт Гвидо. Вот потому-то для меня и стало таким тяжелым ударом открытие, что он знает об успешных побегах из тюрьмы еще меньше моего.
— Извини, Гвидо, — сказал я, пытаясь перестроить свое мышление. — Полагаю, я устал больше, чем мне представлялось. Не хотел набрасываться на тебя.
— Не беспокойтесь, Босс, — усмехнулся телохранитель. — Я этого ожидал.
Все крупные деятели, с которыми я работал, становятся малость раздражительными, когда обстановка накаляется. Если я чего и увидел в вашем выходе из себя, так это самое лучшее, чего доводилось видеть, с тех пор как мы начали эту операцию. Вот потому-то я и был сам таким дерганым. Не был уверен, относитесь ли вы к этому делу всерьез или же просто слишком тупы, чтобы понимать, против какого силового превосходства мы выступаем. А теперь, когда вы ведете себя нормально для такой ситуации, я чувствую себя намного лучше и смотрю на конечный исход с куда большим оптимизмом.
Восхитительно! Именно теперь, когда я зашел в тупик, наш вечный пессимист считает, что дела идут великолепно.
— Ладно, — потер я пальцем лоб. — У нас мало сведений для работы, а те, что есть, неважные. По словам Вильгельма, Ааза держат в самой гарантированной от побегов камере, какая у них есть, находящейся на верхнем этаже самой высокой башни в городе. Если мы попытаемся забрать его изнутри, то нам придется либо одурачить либо одолеть всех охранников по пути наверх и вниз. Для меня это означает, что нам лучше всего ставить на извлечение его снаружи.
Мои помощники энергично закивали с таким энтузиазмом на лицах, словно я только что сказал нечто поразительно умное и оригинальное.
— Так вот, поскольку мои способности находятся в упадке, мне думается, я не смогу пролевитировать так высоко и расколоть камеру. Маша, в твоей коллекции украшений есть что-нибудь, способное заменить веревку и альпинистские крючья?
Страница 30 из 57
