Майклу Спенсеру и Монике Кендрик, лучшим из колдунов, которых я знаю.
Добавить в моё избранное
561 мин, 8 сек 16913
Дух взял у него бутылку и тупо уставился на этикетку, пытаясь сфокусировать взгляд. Его голубые глаза затуманились, чуть сощурились, и в них мелькнула какая-то искра, но лишь на мгновение.
— «Белая лошадь» — прочитал он. — Слушай, Стив, это же«Белая лошадь» Ты знаешь, что Дилан Томас выпивал в баре«Белая лошадь» в ту ночь, когда умер? — Да, ты говорил. Мы поэтому ее и купили. — Стив скрестил пальцы и мысленно приказал Духу заснуть.
— В тот вечер он выхлестал восемнадцать стаканов виски. Неразбавленного, — с благоговением выдохнул Дух.
— Это ты выхлестал восемнадцать стаканов виски.
— Неудивительно, что у меня все плывет в голове вместе с луной. Спой мне, Стив. Спой колыбельную.
Они как раз выехали на мост, который, казалось, просел под весом древнего «тандерберда» Стив увидел, как на черной воде пляшут отблески лунного света, и запел первое, что пришло на ум: — Южная серебряная луна… десять лет я считал себя твоим сыном… Когда-нибудь я вернусь к тебе, моя серебряная луна.
— Тут надо не так. Я лучше знаю, я ее написал. — Голос Духа как будто уплывал и становился все тише и тише. — Южная серебряная луна… обмани меня снова своей сладкой ложью, а потом дай окунуться в твои глаза…
— Когда-нибуууудь, — подхватил Стив. Все-таки вместе с виски они убаюкали Духа. Виски — своей усыпляющей, мягкой, янтарной песней, а Стив — просто голосом, который сорвался, когда он попытался взять ноту повыше. Река осталась-за спиной. Она тихо плескалась в ночи, и низкие ветви нежно касались воды, и их листья гнили от влаги. Лунный свет растекался, как масло, по черной воде. Дух спал, положив голову на округлую выпуклость между сиденьями, — спал и видел сны.
Они проехали Роксборо. Электростанция на озере Гайко вся светилась зелеными и белыми огоньками, словно гигантский торт к дню рождения. Миллионы ее труб, и стеклянные изоляторы, и металлическая отделка отражались в спокойной воде. На обратном пути, если Дух проснется, они подъедут поближе и поднимутся на холм, который Стив заприметил уже давно, и остановят машину, и будут долго смотреть на зеленые пастбища, и на озеро, и на мерцающий Млечный Путь. После часа глубокого сна Дух обычно просыпался на редкость бодрым и полным энергии. Его сны придавали ему сил. Или заставляли смеяться или плакать. Или пугали до полусмерти.
Стив положил руку Духу на голову и убрал растрепавшиеся волосы с его глаз, которые лихорадочно метались туда-сюда под закрытыми веками. Ему было действительно интересно, что сейчас происходит под его рукой — под тонкой костью, внутри костяной оболочки, в совершенно завернутых мозгах Духа. Кто сейчас рождался и умирал от руки убийцы и вновь возрождался в глубинах этой безбашенной черепушки? Какое странное действо разворачивалось перед глазами спящего друга, какие тайные призраки легонько трогали Духа за плечо и заставляли его стонать во сне?
Духу часто снились вещие сны о том, что будет, или о том, что было, но о чем он никак не мог знать. Пророческие предчувствия посещали его и наяву, но во сне они были ярче и намного сильнее. Хотя, как правило, и непонятнее тоже. Например, он точно знал, когда умрет его бабушка. Впрочем, она сама тоже знала. Пусть это было мучительно и болезненно — знать такое, но они хотя бы не потеряли зря время, отпущенное им обоим на последнее прощание.
И все же они попрощались не навсегда. После бабки Духу остался дом в Потерянной Миле, где он и жил сейчас вместе со Стивом. Еще мальчишкой Стив проводил в этом доме немало времени: наблюдал за тем, как мисс Деливеранс смешивает свои травы или режет печенье острой формочкой в виде сердечка, строил форты на заднем дворе, спал в одной комнате с Духом. И даже сейчас, спустя пять лет после смерти Духовой бабушки, Стиву иногда казалось, что она где-то рядом — может, в соседней комнате или во дворе. А Дух так вообще воспринимал это как должное.
Стиву вдруг стало не по себе при мысли, что он может коснуться снов Духа, и он поспешно убрал руку.
Они проехали мимо старого кладбища с подгнившими надгробиями и срезанными цветами, мимо заброшенной железнодорожной станции, мимо придорожной шашлычной с плакатом у входа: ГРАНДИОЗНЫЕ ВЕЧЕРИНКИ НА СВЕЖЕМ ВОЗДУХЕ КАЖДУЮ ПЯТНИЦУ И СУББОТУ. Кролик выбежал на дорогу. Стив вдарил по тормозам, и голова спящего Духа перекатилась на тонкой шее — такой беззащитной и хрупкой. В последнее время у Стива развилась странная паранойя: он боялся, что с Духом что-то случится. Дух был слегка не от мира сего, это да; но он мог за себя постоять. Однако Стив все равно опекал его и старался оберегать от опасностей. И особенно теперь, когда он понял, что Дух — единственный человек на свете, с кем он может нормально общаться.
Разумеется, у них с Духом были и другие друзья, но эти ребята только и делали, что нажирались, укуривались травой и говорили почти исключительно о «Волках» — футбольной команде университета штата.
— «Белая лошадь» — прочитал он. — Слушай, Стив, это же«Белая лошадь» Ты знаешь, что Дилан Томас выпивал в баре«Белая лошадь» в ту ночь, когда умер? — Да, ты говорил. Мы поэтому ее и купили. — Стив скрестил пальцы и мысленно приказал Духу заснуть.
— В тот вечер он выхлестал восемнадцать стаканов виски. Неразбавленного, — с благоговением выдохнул Дух.
— Это ты выхлестал восемнадцать стаканов виски.
— Неудивительно, что у меня все плывет в голове вместе с луной. Спой мне, Стив. Спой колыбельную.
Они как раз выехали на мост, который, казалось, просел под весом древнего «тандерберда» Стив увидел, как на черной воде пляшут отблески лунного света, и запел первое, что пришло на ум: — Южная серебряная луна… десять лет я считал себя твоим сыном… Когда-нибудь я вернусь к тебе, моя серебряная луна.
— Тут надо не так. Я лучше знаю, я ее написал. — Голос Духа как будто уплывал и становился все тише и тише. — Южная серебряная луна… обмани меня снова своей сладкой ложью, а потом дай окунуться в твои глаза…
— Когда-нибуууудь, — подхватил Стив. Все-таки вместе с виски они убаюкали Духа. Виски — своей усыпляющей, мягкой, янтарной песней, а Стив — просто голосом, который сорвался, когда он попытался взять ноту повыше. Река осталась-за спиной. Она тихо плескалась в ночи, и низкие ветви нежно касались воды, и их листья гнили от влаги. Лунный свет растекался, как масло, по черной воде. Дух спал, положив голову на округлую выпуклость между сиденьями, — спал и видел сны.
Они проехали Роксборо. Электростанция на озере Гайко вся светилась зелеными и белыми огоньками, словно гигантский торт к дню рождения. Миллионы ее труб, и стеклянные изоляторы, и металлическая отделка отражались в спокойной воде. На обратном пути, если Дух проснется, они подъедут поближе и поднимутся на холм, который Стив заприметил уже давно, и остановят машину, и будут долго смотреть на зеленые пастбища, и на озеро, и на мерцающий Млечный Путь. После часа глубокого сна Дух обычно просыпался на редкость бодрым и полным энергии. Его сны придавали ему сил. Или заставляли смеяться или плакать. Или пугали до полусмерти.
Стив положил руку Духу на голову и убрал растрепавшиеся волосы с его глаз, которые лихорадочно метались туда-сюда под закрытыми веками. Ему было действительно интересно, что сейчас происходит под его рукой — под тонкой костью, внутри костяной оболочки, в совершенно завернутых мозгах Духа. Кто сейчас рождался и умирал от руки убийцы и вновь возрождался в глубинах этой безбашенной черепушки? Какое странное действо разворачивалось перед глазами спящего друга, какие тайные призраки легонько трогали Духа за плечо и заставляли его стонать во сне?
Духу часто снились вещие сны о том, что будет, или о том, что было, но о чем он никак не мог знать. Пророческие предчувствия посещали его и наяву, но во сне они были ярче и намного сильнее. Хотя, как правило, и непонятнее тоже. Например, он точно знал, когда умрет его бабушка. Впрочем, она сама тоже знала. Пусть это было мучительно и болезненно — знать такое, но они хотя бы не потеряли зря время, отпущенное им обоим на последнее прощание.
И все же они попрощались не навсегда. После бабки Духу остался дом в Потерянной Миле, где он и жил сейчас вместе со Стивом. Еще мальчишкой Стив проводил в этом доме немало времени: наблюдал за тем, как мисс Деливеранс смешивает свои травы или режет печенье острой формочкой в виде сердечка, строил форты на заднем дворе, спал в одной комнате с Духом. И даже сейчас, спустя пять лет после смерти Духовой бабушки, Стиву иногда казалось, что она где-то рядом — может, в соседней комнате или во дворе. А Дух так вообще воспринимал это как должное.
Стиву вдруг стало не по себе при мысли, что он может коснуться снов Духа, и он поспешно убрал руку.
Они проехали мимо старого кладбища с подгнившими надгробиями и срезанными цветами, мимо заброшенной железнодорожной станции, мимо придорожной шашлычной с плакатом у входа: ГРАНДИОЗНЫЕ ВЕЧЕРИНКИ НА СВЕЖЕМ ВОЗДУХЕ КАЖДУЮ ПЯТНИЦУ И СУББОТУ. Кролик выбежал на дорогу. Стив вдарил по тормозам, и голова спящего Духа перекатилась на тонкой шее — такой беззащитной и хрупкой. В последнее время у Стива развилась странная паранойя: он боялся, что с Духом что-то случится. Дух был слегка не от мира сего, это да; но он мог за себя постоять. Однако Стив все равно опекал его и старался оберегать от опасностей. И особенно теперь, когда он понял, что Дух — единственный человек на свете, с кем он может нормально общаться.
Разумеется, у них с Духом были и другие друзья, но эти ребята только и делали, что нажирались, укуривались травой и говорили почти исключительно о «Волках» — футбольной команде университета штата.
Страница 5 из 147
