Потерянные души

Когда из прокушенной раны потекла кровь. Молоха склонился над Зиллахом и прижал свое запястье к его губам.

У Стива ужасно болели руки. Наверное, это было последствие резкого выброса адреналина. И только потом до него дошло, что он сжимал биту так крепко, что его пальцы никак не хотели разгибаться — они были по-прежнему согнуты в форме ее рукоятки.

Когда Твиг рывком поднял Никто с пола, тот почувствовал кровь у себя во рту — наверное, прикусил губу или язык. Вкус крови напомнил ему про коктейль в бутылке из-под вина и про пир, который они устроили все вчетвером на крови Лейна. Больше всего на свете ему хотелось сейчас оказаться обратно в фургончике — пить и петь на пути в Новый Орлеан. Ему хотелось как можно скорее убраться отсюда. Что-то пошло не так.

Зиллах был жив. Хотя, судя по виду, он должен быть мертвым. Он не отключился, когда ему со всей дури врезали по лицу бейсбольной битой, и Никто был уверен, что и удар о стену он бы тоже пережил — хотя, будь на его месте кто-то другой, он бы наверняка сломал шею. Но два таких сильных удара подряд все-таки вырубили Зиллаха. Может быть, кровь Молохи приведет его в чувство. Никто не знал, что сделает с ним Зиллах, когда придет в себя. С ним, и со Стивом, и с Духом. Нужно скорей убираться отсюда, пока Зиллах не оклемался.

Он оторвал руки Твига от своего плаща.

— Чего ты стоишь тут, теряешь время! — закричал он. — Зиллах тебя не просил со мной разбираться. И он тяжело ранен.

— Из-за тебя, между прочим, — прорычал Твиг. Никто чувствовал, как дрожат руки Твига. Ему, наверное, очень хотелось вцепиться в горло Никто. Никто понимал, что, если это случится, Твиг придушит его, как котенка.

— Лучше оставь меня для него. Пусть он сам меня накажет. Представляешь, как он распсихуется, когда придет в себя и обнаружит, что ты меня уже прикончил!

Теперь Никто был уверен, что Твиг сейчас бросится на него и разорвет ему горло зубами. А если Твиг бросится на него, то и Молоха тоже. Они убьют сначала его, а потом — Стива с Духом. Никто поймал взбешенный взгляд Твига и уже не отпускал. Твиг был сильнее его. Он был психованнее и злее.

Но Никто был хитрее.

— Зиллах истекает кровью, — сказал он. — Если вы мне не поможете, я сам его вынесу. Я его вынесу сам. Но он все узнает, и ему это вряд ли понравится.

Он напрягся, готовый драться, если Твиг набросится на него.

Глаза Твига вспыхнули диким и хищным огнем.

Никто выдержал его взгляд.

И Твиг опустил глаза.

Потом Стив не мог найти слов, чтобы описать Духу, что он чувствовал в следующие пару минут. Дух, конечно, все понял. Но вовсе не потому, что Стив сумел подобрать правильные слова.

Атмосфера в комнате едва заметно изменилась. Она по-прежнему была напряженной, наэлектризованной и опасной — пропитанной кровью и вероятностью убийства. Но что-то все-таки изменилось.

Стив никогда не считал себя далековосприимчивым человеком, но он тоже это почувствовал. Позднее он сказал Духу: — Если даже я это почувствовал, значит, что-то такое там было.

Как будто мальчик в черном плаще излил некую ауру, исполненную тепла, беззащитного и хрупкого. Это было похоже (Стив качал головой и смущенно смеялся, когда говорил об этом Духу!) на неуловимую сущность ушедшего детства. Там было все: детская присыпка и сигаретный дым, забытые игрушки и черные карандаши для глаз, разорванные черные кружева, детские стихи и сортиры ночных клубов, где всегда пахнет блевотиной. Эта была чистейшая сущность всего, что потеряно безвозвратно, и всего, что пришло ему на смену.

Мне двадцать три года, — подумал Стив, хотя и не понял, с чего бы вдруг он об этом задумался. — Вроде как я уже взрослый. Я уже больше не верю в сказки. Никто не придет и не сделает так, чтобы все было опять хорошо. Потому что таких просто нет, кто бы смог это сделать.

А потом — как-то вдруг — в комнате не осталось никого, кроме него и Духа, и в воздухе снова повисло искрящее электрическое напряжение. Но теперь в нем уже не было запаха крови и желания убивать.

— Помоги мне его донести, — сказал Никто Молохе. Потом повернулся к Твигу. — А ты иди заводи фургон.

Глаза Твига вновь вспыхнули жгучим огнем, и Стив даже подумал, что на этот раз мальчик зашел уже слишком далеко. Но Твиг только с шумом вздохнул. — Стив почувствовал запах подгнившей крови — и вышел из комнаты.

Никто с Молохой подхватили Зиллаха с обеих сторон и помогли ему встать. Никто взглянул на Стива и попытался улыбнуться. В его глазах гордость боролась с печалью.

— Они ничего вам не сделали, я им не дал, — сказал он. — Теперь, может быть, вы мне поверите. Я не хотел, чтобы все получилось так.

Теперь, когда боевой запал потихонечку проходил, Стив позволил себе дать слабинку.

— Уходите, — сказал он устало. — Все уходите.

— Не переживай, мы уходим.