Осенью 2006 моё психическое состояние резко ухудшилось. Разумеется, это не осталось незамеченным для моей родни. Сложно скрыть депрессию, особенно, если она продолжается неделями. Но к врачу меня решили не отправлять…
Добавить в моё избранное
6 мин, 23 сек 7323
Хорошо, что я не утратил самокритику. Возможно, тот мужик вовсе за мной не следил. Уже в тот момент, когда дверь открылась, и моя мать увидела моё бледное испуганное лицо, я начал вспоминать, где видел ту дружелюбную улыбку и интерес во взгляде.
Это был наш сосед. Он всегда приносил нам яблоки из своего сада. Иногда он приходил выпить с отцом, они сидели на кухне и обсуждали свои заботы. Эти кухонные пьянки в итоге привели к алкоголизму обоих. В 1995 году раньше всегда чистый и опрятный дядя Серёжа стал походить на бомжа. Ближе к зиме я часто видел его, возвращаясь из школы. Он сидел на скамейке и осушал пузырьки с боярышником один за другим. Как-то я подошёл к нему спросить, что он делает на холоде в одиночестве. Он сказал: «Жена выгнала» — и улыбнулся той самой дружелюбной улыбкой. Во время зимних каникул я понял, насколько всё было плохо: его попросту не пускали домой. Он сидел на лавочке, когда я уходил гулять и когда возвращался домой. 2 января 1996 года мы с моим другом бросались снежками с общего балкона на моем этаже. Помню, что мы делали всё честно и по-доброму. Если кидали снежок в человека, то делали его рыхлее. А в дерево — плотнее. Конечно, даже рыхлые снежки с такой высоты могли быть опасны, но нам не было до этого дела. В какой-то момент мы так увлеклись, что перестали прятаться. Какой-то студент погрозил нам кулаком и забежал в подъезд. Мы бросились к моей квартире, но я почему-то не смог найти ключ. Оба лифта стояли где-то внизу, я видел в шахте тугие канаты сквозь приоткрытые раздвижные двери. Какое-то время спустя мы поняли, что нам ничего не угрожает. Когда мы вернулись на балкон, я приоткрыл дверь, ведущую на лестницу, и увидел соседа. Он тащил что-то тяжёлое вниз по ступенькам. Это было тело, труп. Вскрикнул мой друг, — он тоже увидел это, заглянув в просвет мне через плечо, — потом хлопнула дверь; кажется, он убежал. Дядя Серёжа оглянулся и, увидев меня, всё с той же дружелюбной улыбкой стал говорить, что его жена захотела гулять. Я смог сделать только два шага назад, чтобы он без препятствий вытащил тело на мой балкон. Бежать я не мог, говорить — тоже. Уложив труп на полу, он подошёл ко мне и закурил. Я решил, что лучше избегать его взгляда. Поэтому смотрел себе под ноги.«Эй» — в его тоне чувствовалось какое-то напряжение. Он сказал всего одно слово, но я знал, чего он хочет — чтобы я посмотрел на него.«Присмотри за ней, ладно?» — я всё ещё не поднимал взгляд и смотрел только на его руку, в которой он держал сигарету.«Ладно? Я сейчас уйду, а ты присмотри, чтобы она хорошо погуляла» — он повернулся к двери, — А, и вот ещё что«… — он достал что-то из кармана, приподнял голову жены за гирлянду на шее и нацепил ей на макушку серую вязаную шапочку.» Чтоб не холодно было, а?«— он улыбнулся мне, придерживая за провод мертвую голову с искаженным от страха и злобы лицом. — И сам хорошо погуляй».
Это был наш сосед. Он всегда приносил нам яблоки из своего сада. Иногда он приходил выпить с отцом, они сидели на кухне и обсуждали свои заботы. Эти кухонные пьянки в итоге привели к алкоголизму обоих. В 1995 году раньше всегда чистый и опрятный дядя Серёжа стал походить на бомжа. Ближе к зиме я часто видел его, возвращаясь из школы. Он сидел на скамейке и осушал пузырьки с боярышником один за другим. Как-то я подошёл к нему спросить, что он делает на холоде в одиночестве. Он сказал: «Жена выгнала» — и улыбнулся той самой дружелюбной улыбкой. Во время зимних каникул я понял, насколько всё было плохо: его попросту не пускали домой. Он сидел на лавочке, когда я уходил гулять и когда возвращался домой. 2 января 1996 года мы с моим другом бросались снежками с общего балкона на моем этаже. Помню, что мы делали всё честно и по-доброму. Если кидали снежок в человека, то делали его рыхлее. А в дерево — плотнее. Конечно, даже рыхлые снежки с такой высоты могли быть опасны, но нам не было до этого дела. В какой-то момент мы так увлеклись, что перестали прятаться. Какой-то студент погрозил нам кулаком и забежал в подъезд. Мы бросились к моей квартире, но я почему-то не смог найти ключ. Оба лифта стояли где-то внизу, я видел в шахте тугие канаты сквозь приоткрытые раздвижные двери. Какое-то время спустя мы поняли, что нам ничего не угрожает. Когда мы вернулись на балкон, я приоткрыл дверь, ведущую на лестницу, и увидел соседа. Он тащил что-то тяжёлое вниз по ступенькам. Это было тело, труп. Вскрикнул мой друг, — он тоже увидел это, заглянув в просвет мне через плечо, — потом хлопнула дверь; кажется, он убежал. Дядя Серёжа оглянулся и, увидев меня, всё с той же дружелюбной улыбкой стал говорить, что его жена захотела гулять. Я смог сделать только два шага назад, чтобы он без препятствий вытащил тело на мой балкон. Бежать я не мог, говорить — тоже. Уложив труп на полу, он подошёл ко мне и закурил. Я решил, что лучше избегать его взгляда. Поэтому смотрел себе под ноги.«Эй» — в его тоне чувствовалось какое-то напряжение. Он сказал всего одно слово, но я знал, чего он хочет — чтобы я посмотрел на него.«Присмотри за ней, ладно?» — я всё ещё не поднимал взгляд и смотрел только на его руку, в которой он держал сигарету.«Ладно? Я сейчас уйду, а ты присмотри, чтобы она хорошо погуляла» — он повернулся к двери, — А, и вот ещё что«… — он достал что-то из кармана, приподнял голову жены за гирлянду на шее и нацепил ей на макушку серую вязаную шапочку.» Чтоб не холодно было, а?«— он улыбнулся мне, придерживая за провод мертвую голову с искаженным от страха и злобы лицом. — И сам хорошо погуляй».
Страница 2 из 2
