Случилось это летом 2013 года, тогда часто шли дожди и погода была не такой жаркой, как это обычно бывает в нашей местности. Моя семья обычно еще весной уматывает на дачу, ибо моя мать — одна из тех сумасшедших женщин, которые в огород вкладывают больше, чем в благоустройство собственной квартиры. Так что, я на все лето остаюсь, как говорится, сама себе хозяйка — благо, я всегда умела находить несложные временные подработки, да и стипендию получала. Платить за квартиру в мои обязанности не входило, так что на проживание мне хватало более чем. Кроме того, у меня был таки свободный флэт — а значит, друзья навещали довольно часто, и время мы проводили весело.
Добавить в моё избранное
4 мин, 39 сек 19540
В тот день я договорилась о встрече со своим другом, Стасом, и он вот-вот должен был позвонить. Однако, незадолго до времени, к которому был назначен его приход, опять ливанул дождь. Помню, я еще жутко расстроилась — побоялась, что парень останется дома и так и не навестит меня. Надо сказать, что мы не виделись на тот момент уже около двух месяцев, хотя прежде привыкли проводить вместе достаточно много времени (у нас была общая компания, с которой мы вместе гуляли и дебоширили, как и полагается молодым людям в возрастной категории от 16 до 20 лет).
В половину 12-го (а именно к полудню Стас должен был прийти) я уже начала волноваться — дождь все не прекращался. В кармане чирикнул мобильник — пришла смс. Я было упала духом, решив, что это Стас написал — мол, извини, сегодня прийти не могу, видишь — дождь какой!, но, как оказалось, писала соседка сверху. Это была молодая симпатичная женщина около 30-ти, с которой мы очень сдружились с момента, когда наша семья переехала в этот дом. Она спрашивала, нельзя ли одолжить у нас уксуса — дома у нее он закончился, а она как раз готовила что-то, и в дождь топать на рынок ей не хотелось. Я написала ответное «Разумеется! Заходите)» и стала ждать дальше, все больше теряя уверенность в том, что Стас сегодня появится.
Однако спустя минут 20 после полудня подал голос звонок в мою квартиру. Обрадованная тем, что друг наконец пришел, я метнулась к входной двери и, открыв ее, выскочила в тамбур. Тому, что друг сперва должен был позвонить в домофон, я тогда не придала особого значения — мало ли, может, кто из жильцов дома открыл. Глянула в глазок с дежурным «Кто там?!» — и правда, Стас пришел, вот он, стоит под дверью и, видимо, догадавшись, что я смотрю на него, улыбается, тоже глядя в глазок. Я ужасно обрадовалась и, не дожидаясь ответа — зачем, собственно? все же и так видно! — открыла ему. Парень был мокрый — вода стекала с него крупными каплями. Возможно, от этого он показался мне очень бледным — намокшие волосы потемнели, резко контрастируя с цветом кожи, да и глаза были, вроде, темнее обычного.
Поздоровавшись (мне хотелось его обнять, но ведь он холодный и мокрый насквозь! бррр!), я пригласила его войти. Улыбнувшись еще шире, парень проследовал за мной в квартиру.
— Разувайся, оболтус, будем тебя сушить! — ворча, я свернула в кухню (дверь туда располагалась по правую сторону прихожей), чтобы сделать чай. После, в своей обычной манере пропихнув его туда же и усадив за стол, на котором уже дымились две чашки, притащила Стасу большое махровое полотенце.
После этого все шло, казалось бы, как обычно — я говорила, очень много и долго, вываливая ему разом все новости, что он пропустил за прошедшие восемь недель. Что Гришку чуть не заперли на 15 суток, что Ленка зачем-то решила проколоть себе соски (ну больная же), что некто с погонялом Милк не так давно начал толкать травку в нашем районе, что скоро приедет с концертом *популярной_отечественной_панк-группы_нейм«… Все это время Стас почему-то молчал, глядя на меня. К чаю, вроде бы, тоже не прикасался.»
— Ну так что, пойдешь с нами на концерт? — спрашиваю, в очередной раз поднимая на него глаза. И тут понимаю, что он все это время неотрывно пялился на меня с этой своей широкой ухмылкой. Возможно, даже не мигая. Смотрю ему в глаза — а он какой-то стеклянный, я еще сразу подумала — все с ним ясно, травку у новенького «барыги» он уже пробовал.
— Эй! — снова обратилась к нему, но сколько я не махала перед его лицом руками и сколько бы ни орала, он все так же смотрел на меня, неподвижно, только эта гребаная улыбка, казалось, становилась все шире и шире, да сверкали большие темные глаза из-под полотенца.
Тут мне стало уже откровенно не по себе. «Симптомы» обдолбаных самыми разными веществами людей я к тому времени знала хорошо, но это не было похоже ни на одно из тех, что Стас мог тогда достать. Больше этого полоумного взгляда пугало только его безмолвие — уже казалось, если парень сейчас откроет рот, окажется, что у него либо языка нет, либо еще что-то такое стремное.
Что уж говорить о том, как я обрадовалась приходу соседки! Когда Настя (так ее звали) зашла в квартиру, ей тоже стало не по себе от вида сидящего и сверлящего (кстати, теперь уже нас обоих) этим своим странным взглядом Стаса.
Мы вместе попробовали его «разморозить», даже нашатыря принесли — все без толку. Заключив, что он либо все же обдолбаный, либо издевается, мы решили отправить его домой (благо, живет он в соседнем дворе), предварительно предупредив по телефону его старшего брата, Егора (он к младшему относился вполне лояльно). Выставив Стаса за порог, мы еще долго не могли прийти в себя. Было в парне все-таки что-то ужасно пугающее.
На следующее утро я решила проведать его. Но, когда позвонила в дверь, мне открыл Егор. Сказал, что Стас на меня обижен из-за вчерашнего — дескать, мало того, что не впустила, когда на улице дождь такой, так еще и потом решила поприкалываться, сказав старшему, что младший под веществами.
В половину 12-го (а именно к полудню Стас должен был прийти) я уже начала волноваться — дождь все не прекращался. В кармане чирикнул мобильник — пришла смс. Я было упала духом, решив, что это Стас написал — мол, извини, сегодня прийти не могу, видишь — дождь какой!, но, как оказалось, писала соседка сверху. Это была молодая симпатичная женщина около 30-ти, с которой мы очень сдружились с момента, когда наша семья переехала в этот дом. Она спрашивала, нельзя ли одолжить у нас уксуса — дома у нее он закончился, а она как раз готовила что-то, и в дождь топать на рынок ей не хотелось. Я написала ответное «Разумеется! Заходите)» и стала ждать дальше, все больше теряя уверенность в том, что Стас сегодня появится.
Однако спустя минут 20 после полудня подал голос звонок в мою квартиру. Обрадованная тем, что друг наконец пришел, я метнулась к входной двери и, открыв ее, выскочила в тамбур. Тому, что друг сперва должен был позвонить в домофон, я тогда не придала особого значения — мало ли, может, кто из жильцов дома открыл. Глянула в глазок с дежурным «Кто там?!» — и правда, Стас пришел, вот он, стоит под дверью и, видимо, догадавшись, что я смотрю на него, улыбается, тоже глядя в глазок. Я ужасно обрадовалась и, не дожидаясь ответа — зачем, собственно? все же и так видно! — открыла ему. Парень был мокрый — вода стекала с него крупными каплями. Возможно, от этого он показался мне очень бледным — намокшие волосы потемнели, резко контрастируя с цветом кожи, да и глаза были, вроде, темнее обычного.
Поздоровавшись (мне хотелось его обнять, но ведь он холодный и мокрый насквозь! бррр!), я пригласила его войти. Улыбнувшись еще шире, парень проследовал за мной в квартиру.
— Разувайся, оболтус, будем тебя сушить! — ворча, я свернула в кухню (дверь туда располагалась по правую сторону прихожей), чтобы сделать чай. После, в своей обычной манере пропихнув его туда же и усадив за стол, на котором уже дымились две чашки, притащила Стасу большое махровое полотенце.
После этого все шло, казалось бы, как обычно — я говорила, очень много и долго, вываливая ему разом все новости, что он пропустил за прошедшие восемь недель. Что Гришку чуть не заперли на 15 суток, что Ленка зачем-то решила проколоть себе соски (ну больная же), что некто с погонялом Милк не так давно начал толкать травку в нашем районе, что скоро приедет с концертом *популярной_отечественной_панк-группы_нейм«… Все это время Стас почему-то молчал, глядя на меня. К чаю, вроде бы, тоже не прикасался.»
— Ну так что, пойдешь с нами на концерт? — спрашиваю, в очередной раз поднимая на него глаза. И тут понимаю, что он все это время неотрывно пялился на меня с этой своей широкой ухмылкой. Возможно, даже не мигая. Смотрю ему в глаза — а он какой-то стеклянный, я еще сразу подумала — все с ним ясно, травку у новенького «барыги» он уже пробовал.
— Эй! — снова обратилась к нему, но сколько я не махала перед его лицом руками и сколько бы ни орала, он все так же смотрел на меня, неподвижно, только эта гребаная улыбка, казалось, становилась все шире и шире, да сверкали большие темные глаза из-под полотенца.
Тут мне стало уже откровенно не по себе. «Симптомы» обдолбаных самыми разными веществами людей я к тому времени знала хорошо, но это не было похоже ни на одно из тех, что Стас мог тогда достать. Больше этого полоумного взгляда пугало только его безмолвие — уже казалось, если парень сейчас откроет рот, окажется, что у него либо языка нет, либо еще что-то такое стремное.
Что уж говорить о том, как я обрадовалась приходу соседки! Когда Настя (так ее звали) зашла в квартиру, ей тоже стало не по себе от вида сидящего и сверлящего (кстати, теперь уже нас обоих) этим своим странным взглядом Стаса.
Мы вместе попробовали его «разморозить», даже нашатыря принесли — все без толку. Заключив, что он либо все же обдолбаный, либо издевается, мы решили отправить его домой (благо, живет он в соседнем дворе), предварительно предупредив по телефону его старшего брата, Егора (он к младшему относился вполне лояльно). Выставив Стаса за порог, мы еще долго не могли прийти в себя. Было в парне все-таки что-то ужасно пугающее.
На следующее утро я решила проведать его. Но, когда позвонила в дверь, мне открыл Егор. Сказал, что Стас на меня обижен из-за вчерашнего — дескать, мало того, что не впустила, когда на улице дождь такой, так еще и потом решила поприкалываться, сказав старшему, что младший под веществами.
Страница 1 из 2
