Тебе не туго?

— Конечно, туго. Иначе в чём смысл связывать тебя по рукам и ногам? — закончив последний узел, парень обошёл вокруг своей жертвы и довольно улыбнулся.

За окном кровавой полосой догорал закат. В дёшево обставленной комнате допотопный светильник еле разгонял сумрак, набежавший во все углы. На старом столе с облупившейся местами краской лежала небольшая белая салфетка. На неё Саша заранее с любовным взглядом выложил ножи. Самые разнообразные: короткие и длинные, с ровным лезвием, с волнистым, с зубчатым… Рядом лежали клещи и газовая горелка. Грязные деревянные окна были наглухо закрыты. В углу были свалены мотки верёвки и лески и тюбик с клеем. Палач спокойно созерцал уходящее за край земли летнее солнце.

Сзади вновь раздалось мычание. Поморщившись, Александр обернулся:

— Что случилось? Солнце слепит? Или хочется начать поскорее? — Саша взял со стола зубчатый нож, подошёл к связанному парню и посмотрел на связанные за спиной руки. Кисти уже посинели в некоторых местах, но путы не ослабли.

— Не торопись. У нас вся ночь впереди… Не хочешь поговорить? — с этими словами садист натянул верёвку, которая перетягивала рот, и быстрым движением руки перерезал её.

— Чего тебе надо? — срывающимся голосом спросила жертва.

— Я хочу мести, Женя, самой обычной и банальной мести! И, знаешь, она почти свершилась. Ты четвёртый, последний в моём списке. Помнишь, как был убит Коля с нашего класса?

— Да… Ему перерезали горло в какой-то подворотне. Это был ты?! — взгляд пленного преисполнился ужаса.

— О да! Это было весело! — закончив фразу, Саша сделал плавный надрез на груди Жени. Алая кровь заструилась из свежей раны, а воздух сотряс негромкий вскрик.

— А как убили Ваню Метова из параллельного класса?

— Нам рассказывала математичка, что ему проломили череп… — И не только… Мне у него всегда нравились глаза. Вот я и забрал их себе на долгую память! — лёгкий смешок и новый надрез. Теперь уже более глубокий. Края раны получились неровными, а к первой струйке крови добавилась новая, более сильная. Женя закричал громче и протяжнее, но Саша только упивался его криками.

— Ну, а если вспомнить, как умер Влад Свиридов из 9 «А» класса?

— Его… Ему сломали руки, а потом просто вонзили нож в сердце. Это всё твоих рук дело?! — на глазах жертвы уже блестели капли слёз.

— За что?!

— А ты не помнишь? Детские обиды долго не забываются, — новый надрез, глубже прежнего, громкий крик и садистская улыбка на лице палача.

— Кстати, я ему ещё пальцы повправлял, а то уж больно кривые были, — негромкий смешок и минутная пауза.

— Но ты не бойся. Мы умрём с тобой вместе! Ты не против, если я сначала поиграю? — Саша подошёл к столу, взял клещи и принялся накаливать их горелкой. Газовое пламя отражалось в мокрых от слёз глазах Жени. Когда железо раскалилось добела, палач отставил баллон и вернулся к своей жертве.

— А почему ты решил умереть со мной?

— Ну, на то есть свои причины. Во-первых, мне поставили такой диагноз, который мне не очень нравится: шизофрения, — Саша со спокойным выражением лица зажал клещами кожу на правой руке. Ночь сотряслась от неистового вопля.

— Не кричи так. Тебя всё равно никто не услышит: этот дом под снос определили. Тут осталось от силы пара жилых квартир… Так вот. Шизофрения. Шиза! Во-вторых, я чувствую, что мне здесь не место. Я должен быть не в этом месте, не в этом времени, не в этой жизни, — второе клеймо на плече, и вновь крик, усладивший слух Саши.

— Может быть, это порождение моей болячки?

— Скорее всего… Но зачем решать всё так радикально? Шизофрения лечится!

— Ха! Плевать я хотел на то, что эти психиатры лепечут! Меня просто запрут в дурку, и дело с концом! — со злости Саша поставил клейма в нескольких местах. Из глаз Жени градом покатились слёзы и, смешиваясь с кровью, капали на пол.

— Всё. Надоело мне. Да и железо остыло. Вон, какие следы бледные остаются… Палач отбросил в сторону клещи и взял в руки деревяшку, валявшуюся в углу.

— А сейчас тебе придётся поспать. Совсем недолго. Я обещаю, — сильный удар по затылку, тело Жени обмякло. Саша разрезал верёвки, сковывавшие пленника, и оттащил его к окну.

— Тяжёлый, зараза… — пробормотал садист, утирая проступивший пот.

Прислонив безвольное тело к батарее, Саша принёс из угла верёвку с леской и клей и принялся отмерять нужную длину.

— Так… Четвёртый этаж… Это метров пять верёвки и три метра лески на каждого, — после коротких манипуляций перед будущим самоубийцей лежали нужные куски верёвок и лесок.

— Ну, что, Женя, будем готовиться к смерти? — спросил палач у бессознательного тела.

— Конечно, будем.

Парень привязал к батарее верёвки и лески. Взяв в руки клей, он смазал им ладони Жени и прислонил к его волосам.