Мои родители были военные, поэтому мы часто переезжали. Это был ещё один небольшой городок, поблизости маленькая школа всего два этажа, туда меня и зачислили. В школе я проводила всё свое время, дома было скучно. Классный руководитель Андрей Петрович, поругивал меня за это и постоянно отправлял домой, по его мнению, — нечего ребёнку допоздна шататься в коридорах школы. И почему я его не послушала…
Добавить в моё избранное
6 мин, 15 сек 15579
Это был обычный день, мне не хотелось идти домой. Перекусив слегка, я застряла в кабинете рисования, занимаясь с двумя девочками, которым тоже не хотелось идти домой. Мы читали комиксы, рисовали кукол. Потом они устали и ушли домой. Уже порядком стемнела, а я нашла где-то толстый учебник по истории, уселась читать и увлеклась. Что не услышала, как охранник обходил школу и конечно он меня не заметил. Поставив сигнализацию, охранник закрыл школу и ушел. А я осталось одна в закрытой школе, благо, что ещё знала, где включать лампы в школьных коридорах. И я везде включила свет. Чтобы привлечь внимание, если меня кинуться искать. От нечего делать стала рассматривать стенд с нашими учителями. Красивые солидные учителя, и под каждой фотографией небольшая биография. В середине стенда история школы, наша школа была основана 20 лет тому назад и ей первой в городе присуждено звание гимназии. Читая биографии учителей, я заметила одну странность, если школа была основана 20 лет тому назад, то почему у всех учителей, даже у директора стаж работы в этих стенах не более 7 лет, куда подевались все старожилы? И потом я стала капаться в своем сознании и чем глубже я капалась, тем больше находила странности. Почему никто из учителей никогда не задерживается допоздна? Где бы я не училась, всегда находились такие учителя, которые до темноты сидели в кабинетах и проверяли тетради, заполняли отчеты, но только не здесь.
— «Что же здесь не так?» И только сказав про себя эту фразу, тут же услышала, как на втором этаже хлопнула дверь. А потом шаги, кто — то шел. Я сжалась вся, но стала себя успокаивать тем, что, наверно кто-то ещё остался закрытый в школе вместе со мной.
И действительно по лестнице вниз стала спускаться она. Девочка почти моя сверстница лет 11 примерно, у ней была какая-то деревянная походка, абсолютна ноль женственности. Одежда была старомодная и к тому же очень не по размеру и бедная. Девочка сильно сутулилась, её почти белые бесцветные тонкие волосы были собраны в маленький хвостик, она была такой худой и неприметной во всём, что заметны были только её большие серые глаза. Увидев её я напряглась ещё сильнее, в нашей школе такая не училась. Она спустилась, вниз абсолютна не обращая на меня внимания. Девочка стала дергать все двери, но они были закрыты. Она же продолжала обходить их всех и дергать. А я сидела на подоконнике, сжавшись, чтобы девочка меня не заметила, где-то внутри меня поселился лихорадочный страх. Но она меня заметила. Девочка подошла ко мне своей деревянной походкой. Её взгляд был абсолютно без всяких эмоций, словно у робота, да и двигалась она, как робот. В этом почти неживом взгляде улавливалось, что-то нечеловеческое, неживое. Мне было очень страшно. Она подошла ко мне ещё ближе и посмотрела с интересом, а потом заговорила:
— Привет, где Нестор Петрович, мне нужно сдать ему зачет?
— Я не знаю кто это такой.
— Как не знаешь? Это учитель истории.
— У нас Лизавета Антоновна ведет историю, я не знаю никакого Нестора.
— Странно, ладно. А Жанну Сергеевну видела, мы должны с ней готовится по алгебре.
— И Жанну я не знаю, у нас другой учитель.
Девочка смотрела на меня деревянным взглядом и спрашивала каких-то левых учителей. А меня уже всю трясло, от этой непонятной и пугающей девочке. Переспросив всех, она поняла, что я никого не знаю из её учителей и задумалась.
— Как же так, куда они все подевались? Я же готовилась.
— Может быть, ты ошиблась школой?
Допустила я, и тут же пожалела. Мое предположение о её ошибки взбудоражила девочку. Она расширила свои и без того большие глаза, начала топтать ногами и громко говорить.
— Я не ошиблась, я редко ошибаюсь, потому что не люблю ошибаться. Ошибаться нельзя это плохо — это очень плохо.
Я от страха отпрянула назад. А девочка вдруг схватила меня за руки и стиснув их стала трясти меня и кричать:
— Я не ошибаюсь, не ошибаюсь, меня же за это убьют, найди моих учителей! Найди моих учителей! Мне нужно чтобы они меня проверили!
Я поняла, почему девочка такая странная, она — сумасшедшая. Мысль, о том, что я осталась одна в закрытой школе наедине с сумасшедшей, вызвала у меня истерику. Я кое-как вырвалась и побежала на второй этаж. Девочка пошла за мной своей деревянной походкой, где бы я не пряталась, она находила меня. Словно зверь, чуя меня, шла и приговаривала:
— Где мои учителя? Найди их, я не ошибаюсь, за ошибку меня убьют, убьют, убьют… Я убегала от неё всю ночь от одного угла до другого. А она шла за мной, покачиваясь, после зачем-то, высунув язык, вращая безумными глазами. Это было ужасное нечеловеческое неживое зрелище. Я тряслась в истерике, рыдая в ужасе, боясь, что она загонит меня в тупик схватит, сожрет и расчленит или ещё что — нибудь сотворит очень страшное. В лихорадочной истерике я наконец-то увидела забытый в углу стул, решение пришло мгновенно, изо всех сил я бросила его в окно.
— «Что же здесь не так?» И только сказав про себя эту фразу, тут же услышала, как на втором этаже хлопнула дверь. А потом шаги, кто — то шел. Я сжалась вся, но стала себя успокаивать тем, что, наверно кто-то ещё остался закрытый в школе вместе со мной.
И действительно по лестнице вниз стала спускаться она. Девочка почти моя сверстница лет 11 примерно, у ней была какая-то деревянная походка, абсолютна ноль женственности. Одежда была старомодная и к тому же очень не по размеру и бедная. Девочка сильно сутулилась, её почти белые бесцветные тонкие волосы были собраны в маленький хвостик, она была такой худой и неприметной во всём, что заметны были только её большие серые глаза. Увидев её я напряглась ещё сильнее, в нашей школе такая не училась. Она спустилась, вниз абсолютна не обращая на меня внимания. Девочка стала дергать все двери, но они были закрыты. Она же продолжала обходить их всех и дергать. А я сидела на подоконнике, сжавшись, чтобы девочка меня не заметила, где-то внутри меня поселился лихорадочный страх. Но она меня заметила. Девочка подошла ко мне своей деревянной походкой. Её взгляд был абсолютно без всяких эмоций, словно у робота, да и двигалась она, как робот. В этом почти неживом взгляде улавливалось, что-то нечеловеческое, неживое. Мне было очень страшно. Она подошла ко мне ещё ближе и посмотрела с интересом, а потом заговорила:
— Привет, где Нестор Петрович, мне нужно сдать ему зачет?
— Я не знаю кто это такой.
— Как не знаешь? Это учитель истории.
— У нас Лизавета Антоновна ведет историю, я не знаю никакого Нестора.
— Странно, ладно. А Жанну Сергеевну видела, мы должны с ней готовится по алгебре.
— И Жанну я не знаю, у нас другой учитель.
Девочка смотрела на меня деревянным взглядом и спрашивала каких-то левых учителей. А меня уже всю трясло, от этой непонятной и пугающей девочке. Переспросив всех, она поняла, что я никого не знаю из её учителей и задумалась.
— Как же так, куда они все подевались? Я же готовилась.
— Может быть, ты ошиблась школой?
Допустила я, и тут же пожалела. Мое предположение о её ошибки взбудоражила девочку. Она расширила свои и без того большие глаза, начала топтать ногами и громко говорить.
— Я не ошиблась, я редко ошибаюсь, потому что не люблю ошибаться. Ошибаться нельзя это плохо — это очень плохо.
Я от страха отпрянула назад. А девочка вдруг схватила меня за руки и стиснув их стала трясти меня и кричать:
— Я не ошибаюсь, не ошибаюсь, меня же за это убьют, найди моих учителей! Найди моих учителей! Мне нужно чтобы они меня проверили!
Я поняла, почему девочка такая странная, она — сумасшедшая. Мысль, о том, что я осталась одна в закрытой школе наедине с сумасшедшей, вызвала у меня истерику. Я кое-как вырвалась и побежала на второй этаж. Девочка пошла за мной своей деревянной походкой, где бы я не пряталась, она находила меня. Словно зверь, чуя меня, шла и приговаривала:
— Где мои учителя? Найди их, я не ошибаюсь, за ошибку меня убьют, убьют, убьют… Я убегала от неё всю ночь от одного угла до другого. А она шла за мной, покачиваясь, после зачем-то, высунув язык, вращая безумными глазами. Это было ужасное нечеловеческое неживое зрелище. Я тряслась в истерике, рыдая в ужасе, боясь, что она загонит меня в тупик схватит, сожрет и расчленит или ещё что — нибудь сотворит очень страшное. В лихорадочной истерике я наконец-то увидела забытый в углу стул, решение пришло мгновенно, изо всех сил я бросила его в окно.
Страница 1 из 2
