Серая нить тоски. Багровая — отчаяние. Черная — леденящий ужас, первобытный страх, рожденный одновременно с темнотой. Ткется полотно вселенского ночного кошмара, вбирая в себя все больше нитей мрачных угрюмых оттенков. Каждому ли из нас предназначен отрез этой таинственной материи? Нет. Есть счастливцы, которые видят светлые умиротворяющие сны. А есть те, к которым приходят вязкие ночные кошмары, стоит им закрыть глаза и забыться, погружая сознание в темную бездну боли и страха.
Добавить в моё избранное
8 мин, 8 сек 7147
Шалфей, валериана, пробиотики для нормального пищеварения: маленькому организму тяжело принимать сильные лекарства и оставаться крепким физически. Пора читать детскую книгу на ночь. Только бы и сегодня сон был спокойным! Малыш слушает сказку, глазки закрываются, нежный румянец проступает на щеках. Ребенок мерно сопит, женщина незаметно для себя погружается в дрему рядом с мальчиком.
Истошный детский вопль разрывает ночную тишину. Женщина подрывается, глаза не могут мгновенно привыкнуть к кромешной тьме. Ночник! Как же она могла забыть включить его! Щелчок и желтый мягкий свет рассеивается по комнате. Мальчик сучит ногами по простыне, забивается в дальний угол кровати, рыдает, судорожно хватая ртом воздух.
На крик прибегает мужчина и молоденькая заспанная медсестра, ищет на тумбе шприц и ампулу.
Женщина сгребает в охапку мальчугана, гладя его по голове, нашептывая ласковые утешительные слова, её ночная рубашка насквозь пропитывается детскими слезами страха и отчаяния.
— Не надо уколов, достаточно! — Женщина делает отстраняющий жест.
— От них только хуже, только хуже! Он засыпает, но мучается во сне, бредит, не может проснуться из-за действия лекарств. С нас хватит, это неверный путь… Ребенок прячет исколотые худенькие ножки под одеяло.
— Но как же… — Медсестра застывает, недоуменно переводя взгляд с женщины на мужчину.
Тот стоит, облокотившись на дверной косяк. Во взгляде явно читается усталость и сомнение.
— Милая, мы взвалили на себя непосильную ношу. Пока не поздно… Мы его еще можем вернуть… в детский дом. Подумай над этим, дорогая, я прошу.
— Он разворачивается и выходит из детской.
— У меня завтра утром важная встреча, я лягу в дальней спальне, чтобы не слышать… чтобы спокойно выспаться.
Женщины ближе к природе и к Богу. Они — созидательницы, творцы новой жизни. В какой-то момент она поняла, что чужих детей не бывает. Этот маленький пятилетний мальчуган — её сынок, её отрада, её ноша и судьба. Она не отдаст его никогда и никому, вырвет из этого адского круга. Если нужно — пойдет с ним по его дороге, держа за руку. И она прощает мужа за сомнение. Её любви хватит на двоих, муж — хороший человек, просто ему также непросто справляться после потери их родного сына. Женщина вытирает слезы на лице и улыбается маленькому человечку в огромной кровати. Её голубые глаза тоже улыбаются, встречаясь взглядом с темными глазами-вишнями. Для них это большой прогресс: дети-аутисты очень тяжело «отдают» свой взгляд. Это их маленькая тайна, их большая победа. Женщина берет на руки малыша и тихо поёт колыбельную, перебирая на его голове взмокшие волосики-перышки. Мальчуган прижимается и затихает. Они отвоевали эту ночь.
Его сон всегда начинался умиротворенно. Солнечная лесная опушка, изумрудная трава и цветы, цветы, покуда хватает взгляда. Стайка бабочек кружит над лепестками, переливаясь на солнце ярко-оранжевым, желтым, синим. Мальчик заворожено следит за маленькими порхающими созданиями, делает шаг, еще шаг, бабочки цветным сверкающим танцем увлекают его в лес, в чащу, ветки становятся колючими, черными, но ребенок не замечает этого. Протягивает руку, чтобы поймать бабочку, но внезапно картинка меняется, насекомые чернеют, с них начинает капать кровь прямо ему на голову, руки, лицо. Вокруг только черные ветви, ноги вязнут в мерзкой жиже, земля превращается в горячие угли, становится больно ступням, черный смог не дает дышать. Он больше не может двигаться, ужас проникает во все его существо, впереди слышен крик, крик боли и отчаяния — на сухом дереве распята женщина, она стонет, руки и ноги скованы ветвями, она трепещет, словно та бабочка в сетях паука. Ребенок беззвучно плачет и задыхается, не в силах противостоять кошмару.
— Ты хочешь спастись? Хочешь, чтобы все это закончилось? Хочешь вернуться на поляну? — в его голове рождается приторно-сладкий голос, задает вопросы. Откуда-то сбоку появляется мохнатое рогатое существо, его зловонное дыхание проникает в носоглотку, от которого мальчика тошнит.
— Хочешь вернуться на поляну и никогда больше не видеть её? — когтистый палец указывается на тщедушное тело женщины.
— Тогда прокляни, прокляни… Мальчик беспомощно моргает, смотрит в сторону, куда указывает существо. Лицо женщины кажется ему смутно знакомым, он слышит её крики и понимает, что знает этот голос. Это та, которая привела его в этот мир. Мама.
Сердце ребенка сжимается от её страданий, он мотает головой, отвергая сделку.
— Нет, нет! — кричит малыш.
— Нет? — удивляется рогатый.
— Она предала тебя, бросила, не пожалела, прокляла маленького и беспомощного. Спаси себя, прокляни её! — Он вкладывает ему в руку раскаленный прут.
— Отомсти!
Мальчонка задыхается от усиливающегося жара и выдыхает:
— Нет…
Истошный детский вопль разрывает ночную тишину. Женщина подрывается, глаза не могут мгновенно привыкнуть к кромешной тьме. Ночник! Как же она могла забыть включить его! Щелчок и желтый мягкий свет рассеивается по комнате. Мальчик сучит ногами по простыне, забивается в дальний угол кровати, рыдает, судорожно хватая ртом воздух.
На крик прибегает мужчина и молоденькая заспанная медсестра, ищет на тумбе шприц и ампулу.
Женщина сгребает в охапку мальчугана, гладя его по голове, нашептывая ласковые утешительные слова, её ночная рубашка насквозь пропитывается детскими слезами страха и отчаяния.
— Не надо уколов, достаточно! — Женщина делает отстраняющий жест.
— От них только хуже, только хуже! Он засыпает, но мучается во сне, бредит, не может проснуться из-за действия лекарств. С нас хватит, это неверный путь… Ребенок прячет исколотые худенькие ножки под одеяло.
— Но как же… — Медсестра застывает, недоуменно переводя взгляд с женщины на мужчину.
Тот стоит, облокотившись на дверной косяк. Во взгляде явно читается усталость и сомнение.
— Милая, мы взвалили на себя непосильную ношу. Пока не поздно… Мы его еще можем вернуть… в детский дом. Подумай над этим, дорогая, я прошу.
— Он разворачивается и выходит из детской.
— У меня завтра утром важная встреча, я лягу в дальней спальне, чтобы не слышать… чтобы спокойно выспаться.
Женщины ближе к природе и к Богу. Они — созидательницы, творцы новой жизни. В какой-то момент она поняла, что чужих детей не бывает. Этот маленький пятилетний мальчуган — её сынок, её отрада, её ноша и судьба. Она не отдаст его никогда и никому, вырвет из этого адского круга. Если нужно — пойдет с ним по его дороге, держа за руку. И она прощает мужа за сомнение. Её любви хватит на двоих, муж — хороший человек, просто ему также непросто справляться после потери их родного сына. Женщина вытирает слезы на лице и улыбается маленькому человечку в огромной кровати. Её голубые глаза тоже улыбаются, встречаясь взглядом с темными глазами-вишнями. Для них это большой прогресс: дети-аутисты очень тяжело «отдают» свой взгляд. Это их маленькая тайна, их большая победа. Женщина берет на руки малыша и тихо поёт колыбельную, перебирая на его голове взмокшие волосики-перышки. Мальчуган прижимается и затихает. Они отвоевали эту ночь.
Его сон всегда начинался умиротворенно. Солнечная лесная опушка, изумрудная трава и цветы, цветы, покуда хватает взгляда. Стайка бабочек кружит над лепестками, переливаясь на солнце ярко-оранжевым, желтым, синим. Мальчик заворожено следит за маленькими порхающими созданиями, делает шаг, еще шаг, бабочки цветным сверкающим танцем увлекают его в лес, в чащу, ветки становятся колючими, черными, но ребенок не замечает этого. Протягивает руку, чтобы поймать бабочку, но внезапно картинка меняется, насекомые чернеют, с них начинает капать кровь прямо ему на голову, руки, лицо. Вокруг только черные ветви, ноги вязнут в мерзкой жиже, земля превращается в горячие угли, становится больно ступням, черный смог не дает дышать. Он больше не может двигаться, ужас проникает во все его существо, впереди слышен крик, крик боли и отчаяния — на сухом дереве распята женщина, она стонет, руки и ноги скованы ветвями, она трепещет, словно та бабочка в сетях паука. Ребенок беззвучно плачет и задыхается, не в силах противостоять кошмару.
— Ты хочешь спастись? Хочешь, чтобы все это закончилось? Хочешь вернуться на поляну? — в его голове рождается приторно-сладкий голос, задает вопросы. Откуда-то сбоку появляется мохнатое рогатое существо, его зловонное дыхание проникает в носоглотку, от которого мальчика тошнит.
— Хочешь вернуться на поляну и никогда больше не видеть её? — когтистый палец указывается на тщедушное тело женщины.
— Тогда прокляни, прокляни… Мальчик беспомощно моргает, смотрит в сторону, куда указывает существо. Лицо женщины кажется ему смутно знакомым, он слышит её крики и понимает, что знает этот голос. Это та, которая привела его в этот мир. Мама.
Сердце ребенка сжимается от её страданий, он мотает головой, отвергая сделку.
— Нет, нет! — кричит малыш.
— Нет? — удивляется рогатый.
— Она предала тебя, бросила, не пожалела, прокляла маленького и беспомощного. Спаси себя, прокляни её! — Он вкладывает ему в руку раскаленный прут.
— Отомсти!
Мальчонка задыхается от усиливающегося жара и выдыхает:
— Нет…
Страница 2 из 3
