Можете считать это предсмертной запиской. Потому что я вряд ли выживу после того, что я собираюсь сделать. Не хочется говорить стандартное «мне никто не поверит» — это и так понятно. Но кое-что другое стандартное сказать нужно, потому что я пишу этот текст как раз с этой целью.
Добавить в моё избранное
8 мин, 46 сек 13139
Пожалуйста! Поверьте в это хотя бы на один процент. Просто в крошечную возможность того, что это возможно. Только для того, чтобы предупредить вас об одной незначительной мелочи.
Я люблю, когда еду в поезде, смотреть в окно. Даже ночью. И я знаю, что вы тоже любите. Но умоляю вас, после того, как машинист включит в вагонах свет, и на железной дороге наступит вечер, просто ложитесь спать.
Я часто езжу на электричках. Сам живу в Виннице, и по работе мне постоянно приходится кататься по окрестностям. За месяц могу быть по два-три раза в каждой соседней области, а в Винницкой иногда навещаю четыре, или даже пять населённых пунктов за один рабочий день. Наш край — это огромное количество мелких городов, и почти каждый из них — железнодорожная узловая станция. Бердичев, Шепетовка, Погребище, Балта, Казатин, Умань, Подольск, Жмеринка — несколько десятков сонных городков, которые с утра до ночи видят, как на вокзале прибывают и отправляются поезда. Почти каждый день и каждую ночь в окне мимо меня проплывают леса, холмы, поля, реки, города и сёла, перед которыми мелькают столбы с натянутыми на них проводами, трансформаторы и семафоры, а рядом бегут рельсы соседней колеи.
Иногда я думаю, если бы это не случилось ещё тогда, в самый первый раз, может быть, ничего остального не произошло бы? Может, я жил бы дальше, как обычный человек, и не знал бы, какие вещи происходят самыми тёмными ночами на тех безлюдных станциях, названия которых никто не помнит? Думаю, вряд ли. Оно всё равно нашло бы меня.
Я проснулся, когда поезд подъезжал к какой-то станции. Ночь была абсолютно чёрная, я даже не мог разглядеть, что находится за перроном — может, лес, может, гора? На пустой платформе кроме лавочки и фонаря над ней не было ничего. Где-то сзади висела табличка с названием (я не разглядел, на чём она держалась) — «Тихие Воды». Перед лавочкой кто-то стоял. Спиной к поезду.
Электричка остановилась, и открылась дверь. Но человек не развернулся и не пошёл к вагону — он вообще совершенно не двигался. Только стоял с поднятой головой и смотрел на табличку. Даже пальцы не шевелились.
Прошла минута. Дверь вагона закрылась, поезд тронулся. И тут человек начал медленно поворачивать голову.
Он двигался дёргано, как будто несмазанная машина. Волосы были ужасно растрёпанными, а рот и глаза — широко открытыми, как будто он со всей силы что-то кричал. Электричка набирала скорость, и как раз перед тем, как пропасть из виду, его взгляд встретился с моим. Сон улетучился сразу. Конечно, я подумал, что это бред, что такого не бывает, мне просто померещилось. Только потом мне пришлось признать, что это была правда — я действительно видел то, что видел.
Тогда, немного отойдя от шока, первым делом я подошёл к стене вагона, где висела карта маршрута. Она подтвердила то, что я знал и так — никакой станции «Тихие Воды» не существовало. Все остальные люди в вагоне спали — пять, или шесть человек. Я же, перепуганный, достал дрожащими руками бутылку воды и всосал в себя залпом, наверное, литр. Потом сел туда, где и раньше, и попытался успокоить себя — всё это мне показалось, там было темно, и детали вполне могли померещиться. Но, вспоминая то, что я увидел, руки снова начинали дрожать.
Потому что лицо человека на станции было моим. На перроне стоял я.
К утру я убедил себя, что там был какой-то сумасшедший. Может, похожий на меня, может, не очень. А может, мне это просто привиделось спросоня. Я вернулся к своему обычному ритму жизни. Вокзалы, вагоны, прокуренные тамбуры, проводницы в обтягивающих юбочках, туалеты, такие зарыганые, что они могли бы стоять в тюрьме строгого режима. За окном — деревья, столбы, провода. Из одного города в другой, а потом — в следующий. И постоянный монотонный стук колёс.
В следующий раз, когда я проезжал там, где была станция — это было где-то на запад от Хмельницкого — я не заметил ничего. Чёрный Остров, Грузевичи, Войтовцы. Я доехал до Тернополя, и Тихих Вод не было нигде.
Тот случай потихоньку забылся. Вот только где-то на заднем фоне сознания засел тихий, незаметный страх. Я стал садиться подальше от окон, реже в них смотрел. И каждый раз, когда электричка тормозила на подъезде к станции, я чувствовал холодок в сердце. Калиновка. Бар. Вапнярка. Почти месяц я верил, что сам себе это выдумал. То, что случилось потом, мне не хочется даже вспоминать.
Я вышел в туалет, а когда вернулся, так и застыл перед окном. Поезд стоял на станции «Тихие Воды». Всё было так же, как и раньше — лавочка под фонарём, табличка с названием, которая, казалось, висела в темноте ни на чём.
Только теперь на перроне никого не было. Я стоял совершенно неподвижно целую минуту, но то существо с моим лицом не появилось. Передо мной была только пустая лавочка. Двери в тамбуре захлопнулись, и электричка очень медленно тронулась. Лавочка и фонарь уплыли вправо, я сел на своё место. И увидел из окна своё лицо.
Я люблю, когда еду в поезде, смотреть в окно. Даже ночью. И я знаю, что вы тоже любите. Но умоляю вас, после того, как машинист включит в вагонах свет, и на железной дороге наступит вечер, просто ложитесь спать.
Я часто езжу на электричках. Сам живу в Виннице, и по работе мне постоянно приходится кататься по окрестностям. За месяц могу быть по два-три раза в каждой соседней области, а в Винницкой иногда навещаю четыре, или даже пять населённых пунктов за один рабочий день. Наш край — это огромное количество мелких городов, и почти каждый из них — железнодорожная узловая станция. Бердичев, Шепетовка, Погребище, Балта, Казатин, Умань, Подольск, Жмеринка — несколько десятков сонных городков, которые с утра до ночи видят, как на вокзале прибывают и отправляются поезда. Почти каждый день и каждую ночь в окне мимо меня проплывают леса, холмы, поля, реки, города и сёла, перед которыми мелькают столбы с натянутыми на них проводами, трансформаторы и семафоры, а рядом бегут рельсы соседней колеи.
Иногда я думаю, если бы это не случилось ещё тогда, в самый первый раз, может быть, ничего остального не произошло бы? Может, я жил бы дальше, как обычный человек, и не знал бы, какие вещи происходят самыми тёмными ночами на тех безлюдных станциях, названия которых никто не помнит? Думаю, вряд ли. Оно всё равно нашло бы меня.
Я проснулся, когда поезд подъезжал к какой-то станции. Ночь была абсолютно чёрная, я даже не мог разглядеть, что находится за перроном — может, лес, может, гора? На пустой платформе кроме лавочки и фонаря над ней не было ничего. Где-то сзади висела табличка с названием (я не разглядел, на чём она держалась) — «Тихие Воды». Перед лавочкой кто-то стоял. Спиной к поезду.
Электричка остановилась, и открылась дверь. Но человек не развернулся и не пошёл к вагону — он вообще совершенно не двигался. Только стоял с поднятой головой и смотрел на табличку. Даже пальцы не шевелились.
Прошла минута. Дверь вагона закрылась, поезд тронулся. И тут человек начал медленно поворачивать голову.
Он двигался дёргано, как будто несмазанная машина. Волосы были ужасно растрёпанными, а рот и глаза — широко открытыми, как будто он со всей силы что-то кричал. Электричка набирала скорость, и как раз перед тем, как пропасть из виду, его взгляд встретился с моим. Сон улетучился сразу. Конечно, я подумал, что это бред, что такого не бывает, мне просто померещилось. Только потом мне пришлось признать, что это была правда — я действительно видел то, что видел.
Тогда, немного отойдя от шока, первым делом я подошёл к стене вагона, где висела карта маршрута. Она подтвердила то, что я знал и так — никакой станции «Тихие Воды» не существовало. Все остальные люди в вагоне спали — пять, или шесть человек. Я же, перепуганный, достал дрожащими руками бутылку воды и всосал в себя залпом, наверное, литр. Потом сел туда, где и раньше, и попытался успокоить себя — всё это мне показалось, там было темно, и детали вполне могли померещиться. Но, вспоминая то, что я увидел, руки снова начинали дрожать.
Потому что лицо человека на станции было моим. На перроне стоял я.
К утру я убедил себя, что там был какой-то сумасшедший. Может, похожий на меня, может, не очень. А может, мне это просто привиделось спросоня. Я вернулся к своему обычному ритму жизни. Вокзалы, вагоны, прокуренные тамбуры, проводницы в обтягивающих юбочках, туалеты, такие зарыганые, что они могли бы стоять в тюрьме строгого режима. За окном — деревья, столбы, провода. Из одного города в другой, а потом — в следующий. И постоянный монотонный стук колёс.
В следующий раз, когда я проезжал там, где была станция — это было где-то на запад от Хмельницкого — я не заметил ничего. Чёрный Остров, Грузевичи, Войтовцы. Я доехал до Тернополя, и Тихих Вод не было нигде.
Тот случай потихоньку забылся. Вот только где-то на заднем фоне сознания засел тихий, незаметный страх. Я стал садиться подальше от окон, реже в них смотрел. И каждый раз, когда электричка тормозила на подъезде к станции, я чувствовал холодок в сердце. Калиновка. Бар. Вапнярка. Почти месяц я верил, что сам себе это выдумал. То, что случилось потом, мне не хочется даже вспоминать.
Я вышел в туалет, а когда вернулся, так и застыл перед окном. Поезд стоял на станции «Тихие Воды». Всё было так же, как и раньше — лавочка под фонарём, табличка с названием, которая, казалось, висела в темноте ни на чём.
Только теперь на перроне никого не было. Я стоял совершенно неподвижно целую минуту, но то существо с моим лицом не появилось. Передо мной была только пустая лавочка. Двери в тамбуре захлопнулись, и электричка очень медленно тронулась. Лавочка и фонарь уплыли вправо, я сел на своё место. И увидел из окна своё лицо.
Страница 1 из 3
