Случилось это в начале двухтысячных. После реформ страна постепенно приходила в себя, и позитивные изменения коснулись многих сфер её жизни, включая и инженерную науку…
Добавить в моё избранное
6 мин, 23 сек 4019
В этот год я заканчивал аспирантуру, и для удачной защиты диссертации надо было поставить ещё один эксперимент. К сожалению, подходящей испытательной установки в нашем институте не было, и как оказалось позже, её не было ни в других институтах, ни в промышленных лабораториях, в пределах всей области.
Впрочем, в науке это самое обычное дело: есть всё, кроме того что вам на данный момент нужно! К слову сказать, ничего особо сложного в этом эксперименте не было, и хороший слесарь при наличии соответствующего оборудования сумел бы смастерить эту установку за несколько дней. Но я решил не торопиться с изготовлением того что ни мне, ни скорее всего, никому другому больше не понадобится после завершения эксперимента, и продолжил поиски.
Я был уверен, что в какой-то из лабораторий, такая испытательная машина уже есть. Где-то через две недели, мои поиски увенчались успехом: в маленьком районном центре, на порядочном удалении от столицы, нашелся всеми забытый филиал какого-то НИИ (по-моему, тракторной промышленности), построенный ещё со времен Советского Союза. Кому пришло в голову построить его в этой дыре — оставалось только догадываться!
Договорившись с сотрудниками лаборатории и оформив командировку, я отправился в этот городишко. Ночной поезд вёз меня на север нашей страны, и к утру, когда начало светать, в окна поезда можно было рассмотреть унылый осенний пейзаж российского севера, с его довольно мрачными лесами, лугами, кустарниками и болотами, покрытыми утренним туманом. Я подумал, что, наверное, наши далёкие предки, жившие в этих диких местах, верили в леших, кикимор, водяных и прочих мифических существ. Да что там предки! Если бы и я тут пожил, то тоже, наверное, бы начал верить во всякую болотную нечисть.
Городишко, куда я приехал, явно не был симпатичной «охотничьей избушкой» в лесу. Грязные улицы, обшарпанные старые дома, и что бросалось в глаза, почти ни одного прохожего. Ровно в девять часов утра, я сидел в офисе маленького научного учреждения, и обсуждал свои планы с коллегами. Сотрудники были рады столичному гостю (посещали их, похоже, не часто) и приём мне был оказан на высшем уровне! Осмотрев лабораторию и решив на следующий же день приступить к работе (за один день, как я и предполагал, можно было закончить эксперимент и вернуться домой), я хотел было отправиться в гостиницу, но один из коллег предложил отметить мой визит не большим застольем.«На сегодня мы всю работу закончили, поэтому можно уйти пораньше» — сказал он.«Идемте все ко мне домой, а под вечер» — обратился он ко мне, — Вы отправитесь спать в«наш отель». Всё равно делать у нас больше нечего.
Мой новый гостеприимный друг жил на самой окраине города, в частном деревянном доме. Застолье было скромным. Холодные закуски, включая салат оливье и вареная картошка. Выпили немного слабого домашнего вина. Не помню точно, сколько времени мы у него пробыли, но как только начало темнеть (а темнело рано), мы решили, что пора расходиться. На мой вопрос, как добраться то гостиницы, хозяин дома улыбнулся и сказал, что это почти рядом. «Идите прямо, метров 500» — указав направление, сказал он — а потом сверните налево. И где-то метров через 200 прямо носом упретесь в Вашу гостиницу«.»
Пройдя 500 метров, свернув налево и продолжив ещё довольно долго «я не уперся носом в гостиницу», а попал через грязный переулок в какой-то мрачный двор, окружённый с четырёх сторон отвратительными пятиэтажками, построенными, ещё со времен Хрущёва. Двор был очень грязен и заброшен. Слева от меня — огромная, почти на полдвора лужа, справа — мусорная куча. На фоне этой кучи, мусорный бак и трансформаторная будка казались спичечными коробками! Но самое удивительное было то, что ни в одном окне не горел свет, хотя на улице было уже довольно темно. Да ведь тут можно запросто сломать ногу, или чего хуже свалиться в канализационный люк, подумал я. И занёс меня черт сюда! Как отсюда теперь выбраться?
Не знаю, сколько времени я простоял в раздумьях, но как-то вдруг очень быстро стемнело. Вокруг меня была полная тьма: ни фонаря, ни света в окнах, ни звезды на небе. Вдруг, в одном из окон на первом этаже зажегся тусклый свет. Окошко было занавешено, но сквозь гардину можно было различить силуэт лица. Гардина медленно приоткрылась, и я увидел пожилое, очень некрасивое лицо женщины. Длинный нос как у птицы, и огромные выпученные глаза. Заметив, что я на неё смотрю, женщина быстро задернула гардину и потушила свет. Через минуту, свет зажегся в другом окне, на втором этаже. Свет мерцал, и когда я присмотрелся, то оказалось что свет исходит от огней на новогодней елке. Надо же такое! В октябре то месяце! Тут одно из двух, подумал я, либо у жильцов крыша поехала, либо им лень убрать елку после нового года и они пользуются ей как ночным торшером. Вскоре погас свет и в этом окне, зато на небе, выйдя из-за туч, появился месяц.
Вдруг я услышал слабый звон. Такой звук, обычно, исходит от звонка велосипеда.
Впрочем, в науке это самое обычное дело: есть всё, кроме того что вам на данный момент нужно! К слову сказать, ничего особо сложного в этом эксперименте не было, и хороший слесарь при наличии соответствующего оборудования сумел бы смастерить эту установку за несколько дней. Но я решил не торопиться с изготовлением того что ни мне, ни скорее всего, никому другому больше не понадобится после завершения эксперимента, и продолжил поиски.
Я был уверен, что в какой-то из лабораторий, такая испытательная машина уже есть. Где-то через две недели, мои поиски увенчались успехом: в маленьком районном центре, на порядочном удалении от столицы, нашелся всеми забытый филиал какого-то НИИ (по-моему, тракторной промышленности), построенный ещё со времен Советского Союза. Кому пришло в голову построить его в этой дыре — оставалось только догадываться!
Договорившись с сотрудниками лаборатории и оформив командировку, я отправился в этот городишко. Ночной поезд вёз меня на север нашей страны, и к утру, когда начало светать, в окна поезда можно было рассмотреть унылый осенний пейзаж российского севера, с его довольно мрачными лесами, лугами, кустарниками и болотами, покрытыми утренним туманом. Я подумал, что, наверное, наши далёкие предки, жившие в этих диких местах, верили в леших, кикимор, водяных и прочих мифических существ. Да что там предки! Если бы и я тут пожил, то тоже, наверное, бы начал верить во всякую болотную нечисть.
Городишко, куда я приехал, явно не был симпатичной «охотничьей избушкой» в лесу. Грязные улицы, обшарпанные старые дома, и что бросалось в глаза, почти ни одного прохожего. Ровно в девять часов утра, я сидел в офисе маленького научного учреждения, и обсуждал свои планы с коллегами. Сотрудники были рады столичному гостю (посещали их, похоже, не часто) и приём мне был оказан на высшем уровне! Осмотрев лабораторию и решив на следующий же день приступить к работе (за один день, как я и предполагал, можно было закончить эксперимент и вернуться домой), я хотел было отправиться в гостиницу, но один из коллег предложил отметить мой визит не большим застольем.«На сегодня мы всю работу закончили, поэтому можно уйти пораньше» — сказал он.«Идемте все ко мне домой, а под вечер» — обратился он ко мне, — Вы отправитесь спать в«наш отель». Всё равно делать у нас больше нечего.
Мой новый гостеприимный друг жил на самой окраине города, в частном деревянном доме. Застолье было скромным. Холодные закуски, включая салат оливье и вареная картошка. Выпили немного слабого домашнего вина. Не помню точно, сколько времени мы у него пробыли, но как только начало темнеть (а темнело рано), мы решили, что пора расходиться. На мой вопрос, как добраться то гостиницы, хозяин дома улыбнулся и сказал, что это почти рядом. «Идите прямо, метров 500» — указав направление, сказал он — а потом сверните налево. И где-то метров через 200 прямо носом упретесь в Вашу гостиницу«.»
Пройдя 500 метров, свернув налево и продолжив ещё довольно долго «я не уперся носом в гостиницу», а попал через грязный переулок в какой-то мрачный двор, окружённый с четырёх сторон отвратительными пятиэтажками, построенными, ещё со времен Хрущёва. Двор был очень грязен и заброшен. Слева от меня — огромная, почти на полдвора лужа, справа — мусорная куча. На фоне этой кучи, мусорный бак и трансформаторная будка казались спичечными коробками! Но самое удивительное было то, что ни в одном окне не горел свет, хотя на улице было уже довольно темно. Да ведь тут можно запросто сломать ногу, или чего хуже свалиться в канализационный люк, подумал я. И занёс меня черт сюда! Как отсюда теперь выбраться?
Не знаю, сколько времени я простоял в раздумьях, но как-то вдруг очень быстро стемнело. Вокруг меня была полная тьма: ни фонаря, ни света в окнах, ни звезды на небе. Вдруг, в одном из окон на первом этаже зажегся тусклый свет. Окошко было занавешено, но сквозь гардину можно было различить силуэт лица. Гардина медленно приоткрылась, и я увидел пожилое, очень некрасивое лицо женщины. Длинный нос как у птицы, и огромные выпученные глаза. Заметив, что я на неё смотрю, женщина быстро задернула гардину и потушила свет. Через минуту, свет зажегся в другом окне, на втором этаже. Свет мерцал, и когда я присмотрелся, то оказалось что свет исходит от огней на новогодней елке. Надо же такое! В октябре то месяце! Тут одно из двух, подумал я, либо у жильцов крыша поехала, либо им лень убрать елку после нового года и они пользуются ей как ночным торшером. Вскоре погас свет и в этом окне, зато на небе, выйдя из-за туч, появился месяц.
Вдруг я услышал слабый звон. Такой звук, обычно, исходит от звонка велосипеда.
Страница 1 из 2
