В коридорах Дома Познаний было шумно…
Добавить в моё избранное
5 мин, 36 сек 3372
Я, как обычно, пришел в комнату чуть раньше. Разложил свои записи, проверил, все ли на месте, подкрутил усы и уселся ждать.
Спустя несколько Отрезков Времени дверь в комнату распахнулась и, толкаясь и бранясь, стали заходить мои ученики. Шумные, веселые, молодые, яркие.
Я вздохнул. На их фоне я смотрелся анахронизмом со своими вечными коричневыми тонами — сейчас, говорят, в моде розовые, но мне простительно, как-никак, Старший Преподаватель, один из тех, кто Пережил Большой взрыв. В конце концов, старости свойственна некая консервативность.
Слово «консервативность» мне нравилось, и я старался как можно чаще его употреблять.
Подождав, покуда все рассядутся, разложат вещи и затихнут, я начал говорить:
— Добрый день! Сегодня тема нашего занятия — Большой Взрыв. Не стоит говорить, как изменило это событие нашу с вами судьбу и какое огромное влияние оно оказало на всю цивилизацию, в корне сломав былое и породив новое общество. С ним закончилась Эпоха Счастья и началась Эпоха Труда. Мы с вами все родом оттуда, из страшной даты 21/12/2012. Если бы не было Большого Взрыва… Меня прервал тоненький голос с первого ряда.
— Старший Преподаватель, я слышал, что вы лично пережили Большой Взрыв!
По рядам пробежал шепоток: «Да ладно! Не может быть! Сколько же ему лет?!» Я подавил улыбку. Конечно, им, живущим настоящим в 2145 году, сложно поверить, что кто-то может помнить те дела давно минувшего столетия. Поправил Наглазные Стекла, с достоинством ответил:
— Конечно. К сожалению, нас, тех, кто застал это волнующее, страшное и удивительное событие, с каждым годом остается все меньше и меньше.
— Старший Преподаватель, а расскажите нам о том дне! Как оно было — вашими глазами!
— Да, расскажите!
— Пожалуйста!
— А урок мы выучим сами, по учебнику!
— Да, обещаем!
Они загалдели все сразу, как-то одновременно, и я растерялся. С одной стороны, мне не жалко было поделиться воспоминаниями, с другой — это урок, и отступать от программы и терять время на мои личные ощущения в ущерб Познаниям, которые пригодятся этим молодым и активным ребятам, нехорошо.
— Ну пожааалуйста! — нудели они.
И я решился. Все же приятно, когда тобой и твоим опытом интересуются.
— Ну хорошо. Но чур, все дома прочесть и выучить наизусть!
— Хорошо!
— Обещаем!
И я начал свой рассказ.
— В тот день я проснулся, как обычно, у себя дома. Встал, аккуратно, чтобы не разбудить жену, отправился на кухню, напился воды из-под крана. И только начал думать над тем, что бы достать на завтрак, как раздался оглушительный хлопок.
И наступила полная тишина и пустота.
Я не знаю, сколько я валялся без чувств на холодном кухонном полу, но когда пришел в себя, то увидел, что ничего, по сути, не поменялось — все та же квартира (да, тогда мы жили не общинами, а каждый в своей квартире), лишь некоторые мелочи вроде кастрюль попадали с верхних полок.
Порадовавшись, что никакая кухонная штуковина не приземлилась на меня, я встал и, пошатываясь, побрел в спальню, дабы удостовериться, что с супругой и детьми все в порядке.
С ними действительно все было хорошо, и они начали расспрашивать меня, что случилось, но что я мог сказать им?
Все вместе мы прошли в гостиную, где стоял телевизор, но он в кои-то веки не работал и молчаливо глядел на нас черным глянцевым экраном. Что-то было не так, но что?
И тут моя старшая дочь, молчаливо сидевшая на подоконнике, крикнула:
— Папа, я поняла — на улицах больше нет людей.
И тут я понял, что меня беспокоило — тишина.
Абсолютная, совершенная тишина.
Не ходил и не скрипел полами сосед сверху; на улицах не сновали пешеходы и машины, никто не гулял с собаками, не было слышно обрывков фраз и голосов.
Меня охватила паника.
Неужели больше нет людей? Что же мы будем делать дальше? Неужели мы единственные выжившие? Как нам жить дальше?
Успокоившись, и переведя дух, мы решили не паниковать раньше времени и подождать.
Через три дня в квартире закончилась еда, и я решился выйти на улицу.
Улица по-прежнему была пуста. Я шел, чувствуя, что замерзаю, но мне было необходимо найти еду для своей семьи.
— Эй, ты что! Сумасшедший? Замерзнешь! — окликнул меня чей-то голос сзади. Я оглянулся и увидел ее, чуть старше меня, укутанную по самые глаза.
Она провела меня к себе, отсыпала еды и рассказала, что все, кто остался, собираются у нее в квартире, чтобы решить, как жить дальше.
Я вернулся домой за семьей, и мы все вместе пошли к ней.
И стали думать.
Ясно, что жить так, как мы жили, уже не получится. Людей нет, еда подходит к концу. И мы создали Совет Старейших из самых опытных и мудрых. Под их руководством мы дошли до магазина и набрали еды.
Спустя несколько Отрезков Времени дверь в комнату распахнулась и, толкаясь и бранясь, стали заходить мои ученики. Шумные, веселые, молодые, яркие.
Я вздохнул. На их фоне я смотрелся анахронизмом со своими вечными коричневыми тонами — сейчас, говорят, в моде розовые, но мне простительно, как-никак, Старший Преподаватель, один из тех, кто Пережил Большой взрыв. В конце концов, старости свойственна некая консервативность.
Слово «консервативность» мне нравилось, и я старался как можно чаще его употреблять.
Подождав, покуда все рассядутся, разложат вещи и затихнут, я начал говорить:
— Добрый день! Сегодня тема нашего занятия — Большой Взрыв. Не стоит говорить, как изменило это событие нашу с вами судьбу и какое огромное влияние оно оказало на всю цивилизацию, в корне сломав былое и породив новое общество. С ним закончилась Эпоха Счастья и началась Эпоха Труда. Мы с вами все родом оттуда, из страшной даты 21/12/2012. Если бы не было Большого Взрыва… Меня прервал тоненький голос с первого ряда.
— Старший Преподаватель, я слышал, что вы лично пережили Большой Взрыв!
По рядам пробежал шепоток: «Да ладно! Не может быть! Сколько же ему лет?!» Я подавил улыбку. Конечно, им, живущим настоящим в 2145 году, сложно поверить, что кто-то может помнить те дела давно минувшего столетия. Поправил Наглазные Стекла, с достоинством ответил:
— Конечно. К сожалению, нас, тех, кто застал это волнующее, страшное и удивительное событие, с каждым годом остается все меньше и меньше.
— Старший Преподаватель, а расскажите нам о том дне! Как оно было — вашими глазами!
— Да, расскажите!
— Пожалуйста!
— А урок мы выучим сами, по учебнику!
— Да, обещаем!
Они загалдели все сразу, как-то одновременно, и я растерялся. С одной стороны, мне не жалко было поделиться воспоминаниями, с другой — это урок, и отступать от программы и терять время на мои личные ощущения в ущерб Познаниям, которые пригодятся этим молодым и активным ребятам, нехорошо.
— Ну пожааалуйста! — нудели они.
И я решился. Все же приятно, когда тобой и твоим опытом интересуются.
— Ну хорошо. Но чур, все дома прочесть и выучить наизусть!
— Хорошо!
— Обещаем!
И я начал свой рассказ.
— В тот день я проснулся, как обычно, у себя дома. Встал, аккуратно, чтобы не разбудить жену, отправился на кухню, напился воды из-под крана. И только начал думать над тем, что бы достать на завтрак, как раздался оглушительный хлопок.
И наступила полная тишина и пустота.
Я не знаю, сколько я валялся без чувств на холодном кухонном полу, но когда пришел в себя, то увидел, что ничего, по сути, не поменялось — все та же квартира (да, тогда мы жили не общинами, а каждый в своей квартире), лишь некоторые мелочи вроде кастрюль попадали с верхних полок.
Порадовавшись, что никакая кухонная штуковина не приземлилась на меня, я встал и, пошатываясь, побрел в спальню, дабы удостовериться, что с супругой и детьми все в порядке.
С ними действительно все было хорошо, и они начали расспрашивать меня, что случилось, но что я мог сказать им?
Все вместе мы прошли в гостиную, где стоял телевизор, но он в кои-то веки не работал и молчаливо глядел на нас черным глянцевым экраном. Что-то было не так, но что?
И тут моя старшая дочь, молчаливо сидевшая на подоконнике, крикнула:
— Папа, я поняла — на улицах больше нет людей.
И тут я понял, что меня беспокоило — тишина.
Абсолютная, совершенная тишина.
Не ходил и не скрипел полами сосед сверху; на улицах не сновали пешеходы и машины, никто не гулял с собаками, не было слышно обрывков фраз и голосов.
Меня охватила паника.
Неужели больше нет людей? Что же мы будем делать дальше? Неужели мы единственные выжившие? Как нам жить дальше?
Успокоившись, и переведя дух, мы решили не паниковать раньше времени и подождать.
Через три дня в квартире закончилась еда, и я решился выйти на улицу.
Улица по-прежнему была пуста. Я шел, чувствуя, что замерзаю, но мне было необходимо найти еду для своей семьи.
— Эй, ты что! Сумасшедший? Замерзнешь! — окликнул меня чей-то голос сзади. Я оглянулся и увидел ее, чуть старше меня, укутанную по самые глаза.
Она провела меня к себе, отсыпала еды и рассказала, что все, кто остался, собираются у нее в квартире, чтобы решить, как жить дальше.
Я вернулся домой за семьей, и мы все вместе пошли к ней.
И стали думать.
Ясно, что жить так, как мы жили, уже не получится. Людей нет, еда подходит к концу. И мы создали Совет Старейших из самых опытных и мудрых. Под их руководством мы дошли до магазина и набрали еды.
Страница 1 из 2
