Моя тетя за городом держит конюшню в 25 голов лошадей (для тех, кто не понял, крупный рогатый, копытный скот считают по головам), все лошади чистокровные, буденновской породы.
Добавить в моё избранное
7 мин, 34 сек 4647
До города было 100 километров, и поэтому милиция приехала утром. Я проснулась и увидела под окном суету, там стояли мужчины с нашей конюшни и рассказывали, что случилось вчера поздним вечером. Но моей тети на улице не было. И тогда я спустилась в гостиную, там была тетя, она в спешке собирала все мои вещи. Я выхватила сумку и в истерике сказала, что никуда не поеду, так как волнуюсь за Макса. После долгого скандала с ней я осталась.
Милиция с большой вооруженной группой поисковиков искала Мишу четыре дня. На четвертый день они нашли в канаве его до ужаса растерзанное тело, на нем не было ничего живого. И все предположения сходились только к одному: это мог сделать только зверь. Но вот только хищных животных здесь никогда и не водилось. И меня натолкнуло на мысль: «Тогда почему этот зверь не напал на меня, когда я была с Максом наедине?» — спросила я саму себя.
Настал вечер, и все были вымотаны и сидели дома. Но вот только какой-то черт меня надоумил сходить ночью в конюшню. Накинув куртку, я направилась к Максу, но остановилась на середине пути от того, как увидела, что Линда и Джек снова спрятались с писком в будку. Все повторилось, как рассказывал Александр Петрович в первую ночь в конюшне. И вдруг за моей спиной промелькнула тень, я стояла лицом к конюшне и побоялась возвращаться в дом. Я, напуганная, побежала к Максу, включила свет и закрыла дверь изнутри на засов. Подошла к Максу и обняла его за морду, но он дернул головой и пристально уставился на дверь. Это напугало меня еще больше. Я словно окаменела от страха.
Осмотрев все стойла, я заметила, что нет белой лошади, да-да, той самой, на которой был Миша перед смертью. И вдруг в дверь начал кто-то ломиться, у меня по лицу побежали слезы, я не знала, что делать. Как вдруг Макс встал на дыбы, угрожающе заржал и начал махать ногами. И все прекратилось, больше в дверь не ломились. Я осталась здесь до утра, так как не осмеливалась выйти на улицу.
Спустя месяц все уже забылось. Мишу похоронили, точнее, то, что от него осталось, но белую лошадь мы так и не нашли. Да и я уже не боялась за Макса с тетей.
Тетю срочно вызвали в ближайшее селение в 40-45 километров от конюшни, и я осталась дома одна с Александром Петровичем. Он спал, а я возилась на улице с Максом. И вдруг в поле я заметила белую лошадь, ту пропавшую кобылу. Но она не торопилась идти домой, а спокойно себе паслась в метрах пяти от той лесной тропинки. Ну я и на радостях поскакала на Максе за ней, чтобы привести ее домой. Я хотела подойти к ней, и мне показалось странным, что она никак не реагировала на меня, не посмотрела, не понюхала, а просто ела траву. Макса я привязала за пенек, чтоб не удрал в случае чего.
Боковым зрением я увидела на тропинке человека, резко обернула и посмотрела. Я узнала его, это был Миша. Я сильно напугалась. Он улыбнулся и сказал: «Не бойся, вот он я, я совершенно живой!» Я подбежала, его обняла с радостью и тут же потащила его домой. Но он остановился и позвал меня посмотреть что-то интересное, как сказал он. Он взял меня за руку и хотел повести в лес. Я была шокирована, у него были руки такие холодный, словно лед. Меня это насторожило, я сказала, что хочу оповестить тетю об уходе с конюшни. Но он разозлился, его глаза почернели, и голос изменился, словно он не говорил, а рычал. Я закричала от ужаса и рванула до Макса, что было мочи, мгновенно я очутилась в седле. Но Миша в мгновении ока появился возле коня и схватил его за узду. Макс встал на дыбы, но Миша его не отпускал.
В итоге, нам удалось вырваться, и мы «долетели» до дома. Я с криком побежала к Александру Петровичу и начала ему все рассказывать. Но он не верил, он утверждал что Миху похоронили. В спешке приехала тетя, спустя время я успокоилась. Она тут же разослала объявление о продаже лошадей.
Их всех купили сразу же, так как они все были хорошего происхождения, а мои родители позволили забрать Макса домой. С тех пор ни я, ни тетя, ни Александр Петрович не появлялись там, так как тетя сожгла конюшню и дом, чтобы больше туда никто не приезжал.
Милиция с большой вооруженной группой поисковиков искала Мишу четыре дня. На четвертый день они нашли в канаве его до ужаса растерзанное тело, на нем не было ничего живого. И все предположения сходились только к одному: это мог сделать только зверь. Но вот только хищных животных здесь никогда и не водилось. И меня натолкнуло на мысль: «Тогда почему этот зверь не напал на меня, когда я была с Максом наедине?» — спросила я саму себя.
Настал вечер, и все были вымотаны и сидели дома. Но вот только какой-то черт меня надоумил сходить ночью в конюшню. Накинув куртку, я направилась к Максу, но остановилась на середине пути от того, как увидела, что Линда и Джек снова спрятались с писком в будку. Все повторилось, как рассказывал Александр Петрович в первую ночь в конюшне. И вдруг за моей спиной промелькнула тень, я стояла лицом к конюшне и побоялась возвращаться в дом. Я, напуганная, побежала к Максу, включила свет и закрыла дверь изнутри на засов. Подошла к Максу и обняла его за морду, но он дернул головой и пристально уставился на дверь. Это напугало меня еще больше. Я словно окаменела от страха.
Осмотрев все стойла, я заметила, что нет белой лошади, да-да, той самой, на которой был Миша перед смертью. И вдруг в дверь начал кто-то ломиться, у меня по лицу побежали слезы, я не знала, что делать. Как вдруг Макс встал на дыбы, угрожающе заржал и начал махать ногами. И все прекратилось, больше в дверь не ломились. Я осталась здесь до утра, так как не осмеливалась выйти на улицу.
Спустя месяц все уже забылось. Мишу похоронили, точнее, то, что от него осталось, но белую лошадь мы так и не нашли. Да и я уже не боялась за Макса с тетей.
Тетю срочно вызвали в ближайшее селение в 40-45 километров от конюшни, и я осталась дома одна с Александром Петровичем. Он спал, а я возилась на улице с Максом. И вдруг в поле я заметила белую лошадь, ту пропавшую кобылу. Но она не торопилась идти домой, а спокойно себе паслась в метрах пяти от той лесной тропинки. Ну я и на радостях поскакала на Максе за ней, чтобы привести ее домой. Я хотела подойти к ней, и мне показалось странным, что она никак не реагировала на меня, не посмотрела, не понюхала, а просто ела траву. Макса я привязала за пенек, чтоб не удрал в случае чего.
Боковым зрением я увидела на тропинке человека, резко обернула и посмотрела. Я узнала его, это был Миша. Я сильно напугалась. Он улыбнулся и сказал: «Не бойся, вот он я, я совершенно живой!» Я подбежала, его обняла с радостью и тут же потащила его домой. Но он остановился и позвал меня посмотреть что-то интересное, как сказал он. Он взял меня за руку и хотел повести в лес. Я была шокирована, у него были руки такие холодный, словно лед. Меня это насторожило, я сказала, что хочу оповестить тетю об уходе с конюшни. Но он разозлился, его глаза почернели, и голос изменился, словно он не говорил, а рычал. Я закричала от ужаса и рванула до Макса, что было мочи, мгновенно я очутилась в седле. Но Миша в мгновении ока появился возле коня и схватил его за узду. Макс встал на дыбы, но Миша его не отпускал.
В итоге, нам удалось вырваться, и мы «долетели» до дома. Я с криком побежала к Александру Петровичу и начала ему все рассказывать. Но он не верил, он утверждал что Миху похоронили. В спешке приехала тетя, спустя время я успокоилась. Она тут же разослала объявление о продаже лошадей.
Их всех купили сразу же, так как они все были хорошего происхождения, а мои родители позволили забрать Макса домой. С тех пор ни я, ни тетя, ни Александр Петрович не появлялись там, так как тетя сожгла конюшню и дом, чтобы больше туда никто не приезжал.
Страница 2 из 2
