Все началось несколько дней назад. Я, оставив дома жену (пусть порадует себя шоппингом, да и по приезду хоть будет что покушать), взяв свою маленькую двенадцатилетнюю дочурку Олечку, собрал вещи, сел в машину и отправился за город, на дачу, немного отдохнуть от работы, порыбачить и провести с ребенком немного времени. Жена жаловалась, что из-за работы я совсем с ней не общаюсь, да и я это понимал. Ну ничего, эти выходные я проведу с ней, да и немного свежего воздуха никому не помешает…
Добавить в моё избранное
8 мин, 58 сек 19319
Когда мы уже стали грузить вещи обратно в машину, то мне как-то стало легче. Сев за руль, я даже позволил себе улыбнуться. Какая глупость: маленькие девочки, страхи. Тьфу на них.
Вот только радоваться мне пришлось не долго. Машина упорно не заводилась. Когда я открыл капот, наверное, сотня, а может и больше матерных слов застряли у меня в горле — вся проводка в машине была оборвана.
— Саня, дружище, мне нужна твоя помощь! — я набрал своего лучшего друга.
— Что такое? — ответил он.
— Забери меня, пожалуйста, с дачи. У меня сломалась машина, я сам не могу отсюда уехать.
— Блин, я же занят… — Ну, пожалуйста, я здесь с дочкой, был бы один — не просил, но ребенок же!
— Хорошо, жди меня — ответил он, и положил трубку.
Мы с дочкой зашли обратно в дом, она легла на кровать, потихоньку закрыла глаза и уснула.
Прошло два часа. Начало темнеть. Я зажег в доме свечи, и лег рядом с дочкой. Пролежав так еще минут тридцать, я начал засыпать.
Детский смех. Я резко открыл глаза. Полная темнота. Казалось, что я задремал всего на пару минут, но не горела уже ни одна свеча. Я взглянул в окно. Ничего. Только свет луны слабо выдергивает из темноты силуэты деревьев да кустов.
Стоп! А где Олечка? Я лихорадочно стал оглядываться вокруг, всматриваясь в темноту. Где? Где она? Куда делась моя дочка?!
Я вскочил, взял в руки первую попавшуюся свечу и зажег ее. В спальне не было никого. Я собрался, и медленно вышел из спальни. Я сильно напрягал глаза, что бы что-то разглядеть в тусклом свете свечи. Тени дрожали вокруг, и постоянно складывалось такое ощущение, что кто-то находится совсем рядом, бегает туда-сюда. Причудливые танцы теней заставляли чувствовать меня не в своей тарелке. Стулья, стол, древний, видавший годы шкаф… Я обходил каждый сантиметр дома. Старался ступать тихо, как кот. Постоянно прислушивался, заглядывал в каждый угол. Мне было страшно. Меня не покидало ощущение того, что кто-то следит за мной, за каждым моим шагом. Что вот-вот, сейчас, из той щели в стене высунется черный, ужасающий глаз, как только я повернусь спиной. Казалось, что пугающе тихо, что-то заползло под диван. Но там было пусто. В доме никого не было. Я вышел на улицу и стал ходить вокруг дома.
— Оля! Олечка! Доченька! Где ты? — кричал я хриплым, пересохшим от волнения голосом. Никто не отзывался. Я обошел дом несколько раз, спотыкаясь и чуть ли не падая в темноте, цепляясь за кусты и ветки. Даже тут, ощущение того, что кто-то есть рядом, не уходило. Что-то шевелилось в кустах, какие-то силуэты мелькали между деревьями, но Олечки нигде не было.
— Саня, твою мать, ты где?! — Позвонил я другу еще раз, уже зайдя в дом.
— А, что такое? — Довольно бодрым голосом ответил он.
— Ты обещал приехать! Забрать нас! — заорал я.
— Да сплю я, отстань.
— Сказал он и бросил трубку. Я пытался звонить ему еще несколько раз, но видимо он отключил телефон.
Я мысленно выругался. В любом случае, мне было не до него. Где же моя дочка? В этот момент, откуда-то снизу раздался странный шум. Как будто что-то хрустнуло. Точно, подвал!
Я снова вышел на улицу, в темноте нашел вход в подвал, и очистив старые дверцы от мусора и травы, потянул их на себя. Из подвала прямо тянуло холодом и запахом плесени. Я начал спускаться по скрипучим, крутым ступенькам вниз. Господи, как же там было темно. Пламя свечки дрожало и почти не давало света. Но этого хватило для того, чтобы разглядеть ту картину, которая никогда не покинет меня и не перестанет стоять перед глазами.
На полу, в луже крови, лежала моя дочка. Живот у нее был распорот, все внутренности были вывалены наружу, перемешаны с грязью, пылью и паутиной. Симпатичное личико застыло в гримасе ужаса, а мои любимые голубые глазки вылезли из орбит. Ошметки ее органов валялись вокруг, а рядом с ней, на коленях, сидела та самая девочка, которая вчера смотрела на меня из окна. Она склонилась над Олечкой, запустила руку прямо ей в брюхо, вытянула оттуда здоровый кусок плоти и принялась его жевать.
В этот момент мне стало плохо. Слезы сами выступили на глазах, крик застрял в горле. Потом она заметила меня. Подняла голову. По ее подбородку стекала бардовая кровь, прямо на платье. Она въедалась в меня своими черными глазами. А потом, она улыбнулась. Эта улыбка… Сотни маленьких, заостренных зубов… Я понял: дальше ждать было нельзя. Я развернулся, и со всего маху побежал вверх, по ступенькам. Спотыкаясь, отбивая ноги, я молился о том, что только бы не упасть, только бы не остаться там, внизу, с этой тварью.
Я смутно помню, что было, когда я выбежал из подвала. Помню, бежал по дороге, пока не добрался до автострады. Помню, весь в грязи, шел в сторону города. В ночи. Помню, постоянно оглядывался назад и вспоминал эту ужасную картину. Она прочно засела в моем мозгу, я уже не понимал, что вокруг реально, а что нет.
Вот только радоваться мне пришлось не долго. Машина упорно не заводилась. Когда я открыл капот, наверное, сотня, а может и больше матерных слов застряли у меня в горле — вся проводка в машине была оборвана.
— Саня, дружище, мне нужна твоя помощь! — я набрал своего лучшего друга.
— Что такое? — ответил он.
— Забери меня, пожалуйста, с дачи. У меня сломалась машина, я сам не могу отсюда уехать.
— Блин, я же занят… — Ну, пожалуйста, я здесь с дочкой, был бы один — не просил, но ребенок же!
— Хорошо, жди меня — ответил он, и положил трубку.
Мы с дочкой зашли обратно в дом, она легла на кровать, потихоньку закрыла глаза и уснула.
Прошло два часа. Начало темнеть. Я зажег в доме свечи, и лег рядом с дочкой. Пролежав так еще минут тридцать, я начал засыпать.
Детский смех. Я резко открыл глаза. Полная темнота. Казалось, что я задремал всего на пару минут, но не горела уже ни одна свеча. Я взглянул в окно. Ничего. Только свет луны слабо выдергивает из темноты силуэты деревьев да кустов.
Стоп! А где Олечка? Я лихорадочно стал оглядываться вокруг, всматриваясь в темноту. Где? Где она? Куда делась моя дочка?!
Я вскочил, взял в руки первую попавшуюся свечу и зажег ее. В спальне не было никого. Я собрался, и медленно вышел из спальни. Я сильно напрягал глаза, что бы что-то разглядеть в тусклом свете свечи. Тени дрожали вокруг, и постоянно складывалось такое ощущение, что кто-то находится совсем рядом, бегает туда-сюда. Причудливые танцы теней заставляли чувствовать меня не в своей тарелке. Стулья, стол, древний, видавший годы шкаф… Я обходил каждый сантиметр дома. Старался ступать тихо, как кот. Постоянно прислушивался, заглядывал в каждый угол. Мне было страшно. Меня не покидало ощущение того, что кто-то следит за мной, за каждым моим шагом. Что вот-вот, сейчас, из той щели в стене высунется черный, ужасающий глаз, как только я повернусь спиной. Казалось, что пугающе тихо, что-то заползло под диван. Но там было пусто. В доме никого не было. Я вышел на улицу и стал ходить вокруг дома.
— Оля! Олечка! Доченька! Где ты? — кричал я хриплым, пересохшим от волнения голосом. Никто не отзывался. Я обошел дом несколько раз, спотыкаясь и чуть ли не падая в темноте, цепляясь за кусты и ветки. Даже тут, ощущение того, что кто-то есть рядом, не уходило. Что-то шевелилось в кустах, какие-то силуэты мелькали между деревьями, но Олечки нигде не было.
— Саня, твою мать, ты где?! — Позвонил я другу еще раз, уже зайдя в дом.
— А, что такое? — Довольно бодрым голосом ответил он.
— Ты обещал приехать! Забрать нас! — заорал я.
— Да сплю я, отстань.
— Сказал он и бросил трубку. Я пытался звонить ему еще несколько раз, но видимо он отключил телефон.
Я мысленно выругался. В любом случае, мне было не до него. Где же моя дочка? В этот момент, откуда-то снизу раздался странный шум. Как будто что-то хрустнуло. Точно, подвал!
Я снова вышел на улицу, в темноте нашел вход в подвал, и очистив старые дверцы от мусора и травы, потянул их на себя. Из подвала прямо тянуло холодом и запахом плесени. Я начал спускаться по скрипучим, крутым ступенькам вниз. Господи, как же там было темно. Пламя свечки дрожало и почти не давало света. Но этого хватило для того, чтобы разглядеть ту картину, которая никогда не покинет меня и не перестанет стоять перед глазами.
На полу, в луже крови, лежала моя дочка. Живот у нее был распорот, все внутренности были вывалены наружу, перемешаны с грязью, пылью и паутиной. Симпатичное личико застыло в гримасе ужаса, а мои любимые голубые глазки вылезли из орбит. Ошметки ее органов валялись вокруг, а рядом с ней, на коленях, сидела та самая девочка, которая вчера смотрела на меня из окна. Она склонилась над Олечкой, запустила руку прямо ей в брюхо, вытянула оттуда здоровый кусок плоти и принялась его жевать.
В этот момент мне стало плохо. Слезы сами выступили на глазах, крик застрял в горле. Потом она заметила меня. Подняла голову. По ее подбородку стекала бардовая кровь, прямо на платье. Она въедалась в меня своими черными глазами. А потом, она улыбнулась. Эта улыбка… Сотни маленьких, заостренных зубов… Я понял: дальше ждать было нельзя. Я развернулся, и со всего маху побежал вверх, по ступенькам. Спотыкаясь, отбивая ноги, я молился о том, что только бы не упасть, только бы не остаться там, внизу, с этой тварью.
Я смутно помню, что было, когда я выбежал из подвала. Помню, бежал по дороге, пока не добрался до автострады. Помню, весь в грязи, шел в сторону города. В ночи. Помню, постоянно оглядывался назад и вспоминал эту ужасную картину. Она прочно засела в моем мозгу, я уже не понимал, что вокруг реально, а что нет.
Страница 2 из 3
