Я спускаюсь по широкой лестнице куда-то глубоко вниз. Ступени каменные, очень узкие, кое-где есть большие щербины. Об этом я узнаю в самый последний момент — когда нога внезапно проваливается в воздухе. По бокам мигают старые флуоресцентные лампы, но по-моему, они освещают лишь сами себя. Мне приходится одной рукой держаться за холодную скользкую стену, чтобы не упасть.
Добавить в моё избранное
4 мин, 45 сек 17345
Меня колотит сильная дрожь. Это все холод и страх. На мне только пальто поверх пижамы. В ступни впиваются мелкие камешки, иногда я чувствую как по пальцам проползло что-то стремительное и многоногое. Тогда я кричу от ужаса, отчаянно размахивая руками на краю ступени, балансирую — лишь бы не упасть. Мне нельзя умирать, только не сейчас.
Я что-то ищу. Кого-то.
Лестница наконец закончилась. Здесь, внизу, освещение получше — я могу разглядеть низкий потолок. Это похоже на тоннель, выход из которого теряется в неизвестности. пахнет сыростью, у меня под ногами влажно чавкает грязь. Я уже не думаю о всех тех мерзких маленьких насекомых, которые могут жить в этих нескончаемых лужах, могут незаметно залезть ко мне под кожу, могут отложить там яйца, могут… Я просто бреду вперед, дрожа и всхлипывая. Мигающие лампы остались далеко позади, меня окружает густая непроницаемая тьма. Я снова веду одной рукой вдоль стены. Я вздрагиваю от каждого шороха, но боюсь остановиться и посмотреть назад. Да и что я смогу там увидеть? Меня бросает в ужас при одной только мысли о том, кто может там скрываться. Находиться в сантиметре от меня, тихо дышать мне в шею, тайно ухмыляться, тянуть когтистые руки… Тогда я со всех ног бросаюсь бежать. Я бегу, задыхаясь от собственных криков, бегу, пока есть силы, бегу до тех пор, пока резь в боку не заставляет меня упасть. Я барахтаюсь в вонючей грязи, вою от страха в полной темноте и ползу, ползу. У меня есть только одна надежда — что я не сбилась с пути, что впереди меня ждет выход из тоннеля, а не подножие лестницы. Мне очень нужно добраться до цели.
Я ищу маленького мальчика. Боже мой, ему всего три.
Внезапно я наталкиваюсь на препятствие и больно ударяюсь плечом. Странно, я до сих способна чувствовать боль. Вспыхивает яркий белый свет и мне кажется, что я сейчас ослепну. Еще нескоро глаза начинают видеть снова, перед ними скачут яркие пятна. Наконец я понимаю, что стою перед металлическими воротами. Никаких замков, ручек, выключателей — просто две створки гладкого металла. Слева от ворот я замечаю огромную клетку, в которой сидит собака. Большой упитанный ротвейлер. На табличке, прикрепленной к клетке, вместо имени — надпись «ХОЧУ ЕСТЬ». Пес, завидя меня, принимается лаять и кидаться на клетку. На меня попадает пена из его пасти. Справа от ворот находится небольшой пластиковый ящик, похожий на сумку-холодильник. Я открываю его — там собачий корм. Четыре или пять крошечных ручек, три ножки, что-то еще… Меня наконец тошнит. Странно, но это моя единственная реакция. Я больше не кричу, не плачу, сейчас я просто робот. Собака лает все неистовее, я снова читаю надпись на ее клетке. Беру содержимое холодильника, просовываю между прутьев клетки. Ротвейлер жрет, хрустя и чавкая, ошметки летят во все стороны. Я равнодушно наблюдаю. Насытившаяся тварь сворачивается на полу и засыпает. Ворота немедленно распахиваются, и я выхожу. Я только что покормила ротвейлера детскими останками. Я попаду в ад. Мне все равно.
Я выбредаю на поляну в лесу. Сейчас ночь, мне светит убывающая луна. На противоположном краю поляны стоит старый двухэтажный дом, окна в нем светятся. Я собираю остатки сил и бегу к нему. Дверь открыта.
Где-то здесь мой сын, его похитили… Да, точно, я ищу своего маленького ребенка. Мне нельзя умирать.
Я бегаю по коридорам этого бесконечного дома, кричу, зову его. Все двери заперты, но я все равно бьюсь в каждую, пока не падаю. Как это возможно, почему этот дом такой огромный, это против всяких правил, это безумие. Лестница, снова лестница, ведет в подвал… Там, внизу, в большой комнате, я наконец вижу моего сына. Он лежит, привязанный к огромной деревянной колоде и плачет, зовет меня. Это не плач, это визг. Мамочка-мамочка-мамочкааааааааааааааа… Его крики разрывают мне сердце. Он весь в крови. А рядом с ним — высокая тощая фигура, в каждой руке он держит по длинной спице. Неужели он хочет воткнуть это в моего ребенка? Похититель медленно поворачивается ко мне, встречается со мной взглядом.
Я вспоминаю все до конца.
Это он, о Господи, это он, он… убил нашу кошку, просто распорол ей живот своими когтями… ее внутренности попали на мою шею… просто прошел сквозь стены… онононон… моего мужа он тоже убил, прямо в нашей постели, муж был первым, я проснулась в луже крови, а потом он убил кошку… а потом… потом… НЕТ!!! Я услышала захлебывающийся плач моего сына… видела, как он стянул его с кроватки… Мой маленький сын ударился головой о пол и закричал еще сильнее. Он… оно… потащило его к выходу за ногу и исчезло… огосподиогосподи… нетнетнетнетнет… Я просыпаюсь, все еще испытывая дикий ужас. Не верится, что это был сон. Одеяло сползло, я замерзла — вот откуда все эти подробности о холоде во сне. Какое облегчение. Я тянусь за мобильником, чтобы посмотреть который час. Два сорок ночи, класс! Еще спать и спать. Я довольно смотрю на спящего рядом мужа. Нет, он не спит. Голубоватый свет от телефона выхватывает из темноты огромные черные пятна на его теле.
Я что-то ищу. Кого-то.
Лестница наконец закончилась. Здесь, внизу, освещение получше — я могу разглядеть низкий потолок. Это похоже на тоннель, выход из которого теряется в неизвестности. пахнет сыростью, у меня под ногами влажно чавкает грязь. Я уже не думаю о всех тех мерзких маленьких насекомых, которые могут жить в этих нескончаемых лужах, могут незаметно залезть ко мне под кожу, могут отложить там яйца, могут… Я просто бреду вперед, дрожа и всхлипывая. Мигающие лампы остались далеко позади, меня окружает густая непроницаемая тьма. Я снова веду одной рукой вдоль стены. Я вздрагиваю от каждого шороха, но боюсь остановиться и посмотреть назад. Да и что я смогу там увидеть? Меня бросает в ужас при одной только мысли о том, кто может там скрываться. Находиться в сантиметре от меня, тихо дышать мне в шею, тайно ухмыляться, тянуть когтистые руки… Тогда я со всех ног бросаюсь бежать. Я бегу, задыхаясь от собственных криков, бегу, пока есть силы, бегу до тех пор, пока резь в боку не заставляет меня упасть. Я барахтаюсь в вонючей грязи, вою от страха в полной темноте и ползу, ползу. У меня есть только одна надежда — что я не сбилась с пути, что впереди меня ждет выход из тоннеля, а не подножие лестницы. Мне очень нужно добраться до цели.
Я ищу маленького мальчика. Боже мой, ему всего три.
Внезапно я наталкиваюсь на препятствие и больно ударяюсь плечом. Странно, я до сих способна чувствовать боль. Вспыхивает яркий белый свет и мне кажется, что я сейчас ослепну. Еще нескоро глаза начинают видеть снова, перед ними скачут яркие пятна. Наконец я понимаю, что стою перед металлическими воротами. Никаких замков, ручек, выключателей — просто две створки гладкого металла. Слева от ворот я замечаю огромную клетку, в которой сидит собака. Большой упитанный ротвейлер. На табличке, прикрепленной к клетке, вместо имени — надпись «ХОЧУ ЕСТЬ». Пес, завидя меня, принимается лаять и кидаться на клетку. На меня попадает пена из его пасти. Справа от ворот находится небольшой пластиковый ящик, похожий на сумку-холодильник. Я открываю его — там собачий корм. Четыре или пять крошечных ручек, три ножки, что-то еще… Меня наконец тошнит. Странно, но это моя единственная реакция. Я больше не кричу, не плачу, сейчас я просто робот. Собака лает все неистовее, я снова читаю надпись на ее клетке. Беру содержимое холодильника, просовываю между прутьев клетки. Ротвейлер жрет, хрустя и чавкая, ошметки летят во все стороны. Я равнодушно наблюдаю. Насытившаяся тварь сворачивается на полу и засыпает. Ворота немедленно распахиваются, и я выхожу. Я только что покормила ротвейлера детскими останками. Я попаду в ад. Мне все равно.
Я выбредаю на поляну в лесу. Сейчас ночь, мне светит убывающая луна. На противоположном краю поляны стоит старый двухэтажный дом, окна в нем светятся. Я собираю остатки сил и бегу к нему. Дверь открыта.
Где-то здесь мой сын, его похитили… Да, точно, я ищу своего маленького ребенка. Мне нельзя умирать.
Я бегаю по коридорам этого бесконечного дома, кричу, зову его. Все двери заперты, но я все равно бьюсь в каждую, пока не падаю. Как это возможно, почему этот дом такой огромный, это против всяких правил, это безумие. Лестница, снова лестница, ведет в подвал… Там, внизу, в большой комнате, я наконец вижу моего сына. Он лежит, привязанный к огромной деревянной колоде и плачет, зовет меня. Это не плач, это визг. Мамочка-мамочка-мамочкааааааааааааааа… Его крики разрывают мне сердце. Он весь в крови. А рядом с ним — высокая тощая фигура, в каждой руке он держит по длинной спице. Неужели он хочет воткнуть это в моего ребенка? Похититель медленно поворачивается ко мне, встречается со мной взглядом.
Я вспоминаю все до конца.
Это он, о Господи, это он, он… убил нашу кошку, просто распорол ей живот своими когтями… ее внутренности попали на мою шею… просто прошел сквозь стены… онононон… моего мужа он тоже убил, прямо в нашей постели, муж был первым, я проснулась в луже крови, а потом он убил кошку… а потом… потом… НЕТ!!! Я услышала захлебывающийся плач моего сына… видела, как он стянул его с кроватки… Мой маленький сын ударился головой о пол и закричал еще сильнее. Он… оно… потащило его к выходу за ногу и исчезло… огосподиогосподи… нетнетнетнетнет… Я просыпаюсь, все еще испытывая дикий ужас. Не верится, что это был сон. Одеяло сползло, я замерзла — вот откуда все эти подробности о холоде во сне. Какое облегчение. Я тянусь за мобильником, чтобы посмотреть который час. Два сорок ночи, класс! Еще спать и спать. Я довольно смотрю на спящего рядом мужа. Нет, он не спит. Голубоватый свет от телефона выхватывает из темноты огромные черные пятна на его теле.
Страница 1 из 2
