То, что показывают в кино — ерунда. После выстрела в голову, во лбу не остается одна маленькая, сочащаяся кровью точечка. Голову разрывает.
Добавить в моё избранное
9 мин, 44 сек 1999
Она склонилась над Олечкой, запустила руку прямо ей в брюхо, вытянула оттуда здоровый кусок плоти и принялась его жевать.
В этот момент мне стало плохо. Слезы сами выступили на глазах, крик застрял в горле. Потом она заметила меня. Подняла голову. По ее подбородку стекала бардовая кровь, прямо на платье. Она въедалась в меня своими черными глазами. А потом, она улыбнулась. Эта улыбка… Сотни маленьких, заостренных зубов… Я понял: дальше ждать было нельзя. Я развернулся, и со всего маху побежал вверх, по ступенькам. Спотыкаясь, отбивая ноги, я молился о том, что только бы не упасть, только бы не остаться там, внизу, с этой тварью.
Я смутно помню, что было, когда я выбежал из подвала. Помню, бежал по дороге, пока не добрался до автострады. Помню, весь в грязи, шел в сторону города. В ночи. Помню, постоянно оглядывался назад и вспоминал эту ужасную картину. Она прочно засела в моем мозгу, я уже не понимал, что вокруг реально, а что нет. На рассвете уже, весь без сил, уставший и испуганный я вернулся домой.
Когда я зашел, жена еще спала. Рядом с ней, улыбаясь во сне, лежал Саша. Но, мне, если честно, было уже плевать на это.
Дома мне нужна была всего одна вещь.
— Пожалуйста, нет! Я хочу жить! — плакал Саша. Из разбитого носа текла кровь, но он не обращал на это внимания. Он смотрел на меня глазами, полными слез.
Я стоял у себя на кухне, направив пистолет на бывшего друга.
— Если бы ты только приехал… — прошептал я ему.
— Я могу все объяснить! Друг, дружище, сколько всего мы… — тараторил он.
Забившись в угол, плакала моя жена.
— Заткнись — отрезал я.
Все произошло мгновенно. Хлоп! Мой бывший друг лежит на полу. От его головы не осталось почти ничего. Жена истерично орет. Но какое мне до этого дело? Я не смог сохранить ее. Мою дочь.
Но я сделал то, что хотел. То, о чем думал всю ночь, пока шел, ковылял по этой пыльной дороге. Теперь, можно было успокоиться.
Я поднес пистолет к своей голове и спустил курок. Новость о сошедшем с ума муже, убившего своего ребенка и лучшего друга на следующий день гремела по всем каналам. Но о ней быстро забыли, как забывают обо всех, кто никогда не был нам знаком.
На похоронах этого сумасшедшего не было много людей. Только несколько родных, и одна маленькая, никому не знакомая девочка. Она стояла в сторонке, пока читали речь, а потом подошла, положила в гроб игрушку. Плюшевого медведя, старого, в заплатках и с глазами — пуговками и больше ее никто не видел.
В этот момент мне стало плохо. Слезы сами выступили на глазах, крик застрял в горле. Потом она заметила меня. Подняла голову. По ее подбородку стекала бардовая кровь, прямо на платье. Она въедалась в меня своими черными глазами. А потом, она улыбнулась. Эта улыбка… Сотни маленьких, заостренных зубов… Я понял: дальше ждать было нельзя. Я развернулся, и со всего маху побежал вверх, по ступенькам. Спотыкаясь, отбивая ноги, я молился о том, что только бы не упасть, только бы не остаться там, внизу, с этой тварью.
Я смутно помню, что было, когда я выбежал из подвала. Помню, бежал по дороге, пока не добрался до автострады. Помню, весь в грязи, шел в сторону города. В ночи. Помню, постоянно оглядывался назад и вспоминал эту ужасную картину. Она прочно засела в моем мозгу, я уже не понимал, что вокруг реально, а что нет. На рассвете уже, весь без сил, уставший и испуганный я вернулся домой.
Когда я зашел, жена еще спала. Рядом с ней, улыбаясь во сне, лежал Саша. Но, мне, если честно, было уже плевать на это.
Дома мне нужна была всего одна вещь.
— Пожалуйста, нет! Я хочу жить! — плакал Саша. Из разбитого носа текла кровь, но он не обращал на это внимания. Он смотрел на меня глазами, полными слез.
Я стоял у себя на кухне, направив пистолет на бывшего друга.
— Если бы ты только приехал… — прошептал я ему.
— Я могу все объяснить! Друг, дружище, сколько всего мы… — тараторил он.
Забившись в угол, плакала моя жена.
— Заткнись — отрезал я.
Все произошло мгновенно. Хлоп! Мой бывший друг лежит на полу. От его головы не осталось почти ничего. Жена истерично орет. Но какое мне до этого дело? Я не смог сохранить ее. Мою дочь.
Но я сделал то, что хотел. То, о чем думал всю ночь, пока шел, ковылял по этой пыльной дороге. Теперь, можно было успокоиться.
Я поднес пистолет к своей голове и спустил курок. Новость о сошедшем с ума муже, убившего своего ребенка и лучшего друга на следующий день гремела по всем каналам. Но о ней быстро забыли, как забывают обо всех, кто никогда не был нам знаком.
На похоронах этого сумасшедшего не было много людей. Только несколько родных, и одна маленькая, никому не знакомая девочка. Она стояла в сторонке, пока читали речь, а потом подошла, положила в гроб игрушку. Плюшевого медведя, старого, в заплатках и с глазами — пуговками и больше ее никто не видел.
Страница 3 из 3
