Серые тучи звериными лапами мчатся по чёрному небу, пытаясь затмить мутный свет луны. Стеклянный воздух бьёт по лицу. Дорога узкой белой полоской вдалеке встречается с тьмой и тонет в ней…
Добавить в моё избранное
3 мин, 51 сек 19471
Ноги кое-где проваливаются по самые колени. Слева и справа высокие ели спрятали свой летний образ под шубой белой воды. Мороз прожигает до костей.
Я иду вперёд. Мне спокойно и всё равно. Все мысли гоню прочь, потому что боюсь думать. Понимаю, если дам свободу мыслям, то у меня начнётся паника, так как чёрт его знает, где я нахожусь и куда ведёт эта дорога. Не помню, как сюда попала. Помню, как встала утром, собралась и вышла на улицу, чтобы поехать на работу. Была невыносимая жара, парило. Я вызвала такси, оно быстро подъехало, я села, дальше мы ехали по городу, образовалась пробка, мы остановились и темно.
Очнулась. Холодно. Перед глазами то самое чёрное небо. Я лежала в сугробе на обочине дороги, по которой иду. На мне чужая одежда, вся чёрная: мужская куртка, штаны, валенки и под курткой вроде бы свитер. Накинула капюшон на голову, руки в карманы спрятала, всё равно холодно. Шла очень долго. Тучи рассеялись, ветер стих. Луна залила светом лес, уронив его стену на мой путь. Стало чуть теплее.
Вскоре я увидела фонарь. Обрадовалась сначала, а потом удивилась. Если фонарь, значит, недалеко поселение, но почему фонарь один и проводов не вижу, как он вообще работает? Пока шла, никаких фонарей не встречала, и впереди что-то не видно ни одного. Странно.
Луна хорошо освещала лес. И с той, и с другой стороны этот лес был густ, никаких просветов. Нет признаков жизнедеятельности человека, кроме фонаря. Я, ускорив шаг, пошла дальше. Пройдя метров пятьдесят, я оглянулась, лучше бы я этого не делала. Моё сердце бешено заколотилось. Никакого фонаря не было. Я попыталась себя успокоить, убеждала, что мне всё показалось, и припустила ещё быстрее.
Я уже еле перебирала ноги, когда заметила чернеющий вдалеке домик. Яркий солнечный свет серебрил его белую крышу. Домик был всего один. За ним огромное поле, а с другой стороны прежний непроходимый ельник. Домик окружал хлипкий деревянный заборчик, калитки не было. От дороги до дверей была вытоптана тропинка, а из трубы валил дым столбом. Скрипнула дверь. На крыльцо вышел мужчина не старый, но уже и не молодой, с худым вытянутым лицом, тёмными волосами, носом-клювом, а большие серые глаза серьёзно смотрели на меня. Он был в обычной дворовой одежде: тулупе, ватных штанах и валенках.
— Ты кто будешь? — Спросил незнакомец немного хриплым голосом, по всей видимости, простуженным.
Я с превеликим удовольствием собралась всё объяснить, но меня вдруг осенило, что я не помню, кто я и откуда, помню только вот эти последние события, которые уже описывала.
— Ты чего молчишь? Не бойся, не съем, — мужчина стал подходить ко мне.
— Не знаю, — было всё, что могла я сказать.
— Случилось чего? Заблудилась, что ли? — По моему виду было трудно не понять, что не всё в порядке.
Кое-как я всё рассказала, начиная с того, как проснулась утром дома. Мужчина недоверчиво посмотрел на меня и задумался.
— Получается, что ты прошла по этой дороге, — показал рукой в ту сторону, откуда я пришла, — большую часть ночи и полдня?
— Так, — подтвердила я.
— Странно, — мужчина опять задумался.
— Что ещё странно? — Не поняла я.
— Если идти по этой дороге в ту сторону, откуда ты пришла, то спустя пять километров будет деревня и её нельзя не заметить, так как она начинается у самой дороги. Ты разве не встретила деревню?
— Нет, никакой деревни не видела, — я, правда, не встречала деревню, по ту и другую сторону дороги всегда был лес.
— Бывает, — так просто пояснил мужчина.
— Как это — бывает? Что за деревня? — Запоздалая тревога появилась у меня в груди.
— Болотная. Ты забудь, в этой местности бывают странности, столько лет живу, сам их природу не понимаю. Пойдём в дом, поешь, согреешься.
Мужчину зовут Игорем Степановичем. Живёт он близ Болотной с юношества тридцать лет. Про странности мы старались не вспоминать. Игорь Степанович дал мне одежду своей покойной жены. Я привела себя в порядок. Мужчина рассказал, что у него есть взрослая дочь Марина. Она живёт в Москве, у неё свой ресторан, есть семья — муж и сын Женя, подросток. Женя приезжает каждое лето к деду, а Марина реже.
Я прожила полгода у Игоря Степановича, ничего не вспомнила, зато повидала Болотную, которая действительно находится недалеко от хутора мужчины.
В начале лета приехала Марина с сыном. Сын остался на всё лето, а Марина гостила всего неделю. В Москву мы поехали с ней вместе. Сделали новые документы, придумали имя. Она устроила меня работать в свой ресторан. Уже год я живу в Москве и ничего не помню из своей прошлой жизни«.»
Это сокращённый отрывок из дневника Нади. Надя — это выдуманное имя. Она является коллегой по работе и подругой моей старшей сестры. Эта женщина решила записывать свою жизнь в мельчайших подробностях с того момента, с которого позволяет ей память.
Я иду вперёд. Мне спокойно и всё равно. Все мысли гоню прочь, потому что боюсь думать. Понимаю, если дам свободу мыслям, то у меня начнётся паника, так как чёрт его знает, где я нахожусь и куда ведёт эта дорога. Не помню, как сюда попала. Помню, как встала утром, собралась и вышла на улицу, чтобы поехать на работу. Была невыносимая жара, парило. Я вызвала такси, оно быстро подъехало, я села, дальше мы ехали по городу, образовалась пробка, мы остановились и темно.
Очнулась. Холодно. Перед глазами то самое чёрное небо. Я лежала в сугробе на обочине дороги, по которой иду. На мне чужая одежда, вся чёрная: мужская куртка, штаны, валенки и под курткой вроде бы свитер. Накинула капюшон на голову, руки в карманы спрятала, всё равно холодно. Шла очень долго. Тучи рассеялись, ветер стих. Луна залила светом лес, уронив его стену на мой путь. Стало чуть теплее.
Вскоре я увидела фонарь. Обрадовалась сначала, а потом удивилась. Если фонарь, значит, недалеко поселение, но почему фонарь один и проводов не вижу, как он вообще работает? Пока шла, никаких фонарей не встречала, и впереди что-то не видно ни одного. Странно.
Луна хорошо освещала лес. И с той, и с другой стороны этот лес был густ, никаких просветов. Нет признаков жизнедеятельности человека, кроме фонаря. Я, ускорив шаг, пошла дальше. Пройдя метров пятьдесят, я оглянулась, лучше бы я этого не делала. Моё сердце бешено заколотилось. Никакого фонаря не было. Я попыталась себя успокоить, убеждала, что мне всё показалось, и припустила ещё быстрее.
Я уже еле перебирала ноги, когда заметила чернеющий вдалеке домик. Яркий солнечный свет серебрил его белую крышу. Домик был всего один. За ним огромное поле, а с другой стороны прежний непроходимый ельник. Домик окружал хлипкий деревянный заборчик, калитки не было. От дороги до дверей была вытоптана тропинка, а из трубы валил дым столбом. Скрипнула дверь. На крыльцо вышел мужчина не старый, но уже и не молодой, с худым вытянутым лицом, тёмными волосами, носом-клювом, а большие серые глаза серьёзно смотрели на меня. Он был в обычной дворовой одежде: тулупе, ватных штанах и валенках.
— Ты кто будешь? — Спросил незнакомец немного хриплым голосом, по всей видимости, простуженным.
Я с превеликим удовольствием собралась всё объяснить, но меня вдруг осенило, что я не помню, кто я и откуда, помню только вот эти последние события, которые уже описывала.
— Ты чего молчишь? Не бойся, не съем, — мужчина стал подходить ко мне.
— Не знаю, — было всё, что могла я сказать.
— Случилось чего? Заблудилась, что ли? — По моему виду было трудно не понять, что не всё в порядке.
Кое-как я всё рассказала, начиная с того, как проснулась утром дома. Мужчина недоверчиво посмотрел на меня и задумался.
— Получается, что ты прошла по этой дороге, — показал рукой в ту сторону, откуда я пришла, — большую часть ночи и полдня?
— Так, — подтвердила я.
— Странно, — мужчина опять задумался.
— Что ещё странно? — Не поняла я.
— Если идти по этой дороге в ту сторону, откуда ты пришла, то спустя пять километров будет деревня и её нельзя не заметить, так как она начинается у самой дороги. Ты разве не встретила деревню?
— Нет, никакой деревни не видела, — я, правда, не встречала деревню, по ту и другую сторону дороги всегда был лес.
— Бывает, — так просто пояснил мужчина.
— Как это — бывает? Что за деревня? — Запоздалая тревога появилась у меня в груди.
— Болотная. Ты забудь, в этой местности бывают странности, столько лет живу, сам их природу не понимаю. Пойдём в дом, поешь, согреешься.
Мужчину зовут Игорем Степановичем. Живёт он близ Болотной с юношества тридцать лет. Про странности мы старались не вспоминать. Игорь Степанович дал мне одежду своей покойной жены. Я привела себя в порядок. Мужчина рассказал, что у него есть взрослая дочь Марина. Она живёт в Москве, у неё свой ресторан, есть семья — муж и сын Женя, подросток. Женя приезжает каждое лето к деду, а Марина реже.
Я прожила полгода у Игоря Степановича, ничего не вспомнила, зато повидала Болотную, которая действительно находится недалеко от хутора мужчины.
В начале лета приехала Марина с сыном. Сын остался на всё лето, а Марина гостила всего неделю. В Москву мы поехали с ней вместе. Сделали новые документы, придумали имя. Она устроила меня работать в свой ресторан. Уже год я живу в Москве и ничего не помню из своей прошлой жизни«.»
Это сокращённый отрывок из дневника Нади. Надя — это выдуманное имя. Она является коллегой по работе и подругой моей старшей сестры. Эта женщина решила записывать свою жизнь в мельчайших подробностях с того момента, с которого позволяет ей память.
Страница 1 из 2
