Странности, потустороннее, паранормальное и мистика преследовали меня всю мою осознанную жизнь. Это ощущают и люди вокруг меня. Я даже смирилась с этим, почти не шугаюсь и научилась отличать реальность от видений. Поэтому, когда сталкиваясь с такими явлениями, особо истерику не поднимаю. Но страшно всегда. Страшно, потому что со мной контактируют не только неупокоенные души усопших, но и сущности разных рангов и мастей. Вроде бы, в очередной раз увидев одного из них, я должна быть более спокойна (я уже со счета сбилась, сколько я их повидала в жизни), но не могу с этим ничего поделать, впадаю в ступор каждый раз. В следующих публикациях обязательно поделюсь, кто, что и почему. А пока хочу начать свой дебют с относительно «невинного» рассказа…
Добавить в моё избранное
8 мин, 28 сек 19050
Зная странности в моей жизни, подруга посоветовала, чтобы я вечером поговорила с Аллой ещё раз.
Дождались конца рабочего дня. Я позвонила на тот номер и поставила на громкоговоритель:
— Алло, да?
— Алла?
— Да, это я. А кто говорит?
— Простите, я не знаю, как вам объяснить, но прошу, не сочтите за… В общем, ко мне опять поступил звонок с вашего номера, и снова со мной говорил мальчик по имени Антон.
Молчание.
— Пожалуйста, поймите правильно, мне самой неудобно вас тревожить, но… вы свой телефон, может, где-то оставили, или кто-то воспользовался вашим телефоном шутки ради. Но тот мальчик… Антон сказал, что вы его мама, что вы оставили его дома одного. Я просто хочу выяснить… — Девушка… Антон — мой сын… был моим сыном. Его нет, — женщина начала громко дышать, будто ей не хватает воздуха.
Мы с подругой переглянулись. Если я приняла эту новость более или менее спокойно, то у подруги аж губы посинели от страха.
— Я не совсем понимаю.
— Мой сын два года назад умер… выпал из окна, — голос её дрожал.
— Я не знаю, кто с вами говорил, но это точно не мой сын. Имейте совесть, больше не звоните на этот номер!
Положила трубку. Долго сидели молча. Казалось, больше часа мы так просидели. Первой заговорила подруга и сказала, что даже не имеет желания выяснять, что же это было. И посоветовала мне сменить номер. Я давно собиралась сменить номер, так как бывший часто тревожил меня.
На следующий день мы с подругой встретились пораньше, пошли и купили мне новый номер и успокоились.
Прошёл год. На удивление, это был спокойный год. Даже, можно сказать, единственный год, на протяжении которого со мной особо мистических событий не случалось.
Я работала там же, но была в поисках другой работы. Подруга тоже собиралась уйти с этой работы, поэтому во время обеденного перерыва мы вместе рассматривали варианты на сайте трудоустройства.
Зазвонил мой мобильный. Попросила подругу ответить, а сама листала сайт дальше. Она ответила, но там молчали. Она положила трубку, сказала, что на другом конце тихо, а затем отложила телефон. Еще раз позвонили. Она протянула телефон мне и сказала, что это тот же самый номер, мол, сама отвечай. Я взяла трубку, но там тишина. Пару раз спросила, кто это, но в ответ снова тишина. Пожала плечами и положила трубку.
Третий звонок. Мне надоело, я с раздражением повысила тон:
— Да говори уже, тебя не укусят!
— Тётя Алия?
Вмиг у меня заледенели руки, сердце приступило к горлу, а ноги отнялись. Я положила трубку и трясущимися губами шепотом выдала подруге:
— Это опять он… У обеих началась истерика. А телефон зазвонил снова. Я дала отбой. Но звонки повторялись. Решила, что пора кончать эту комедию. Не знаю, кто это так шутит со мной, но это уже выходит за все рамки. Ответила на следующий звонок очень грубым, но всё ещё дрожащим голосом:
— Я не знаю, кто ты, что за шутки у тебя, но… — Тётя Алия, это же я, Антон, — твердил мне знакомый детский голос.
— Нет, ты не Антон! Хватит издеваться! Скажи, кто ты! Иначе, клянусь, я тебя… Меня перебил уже не голос пятилетнего мальчика, а старого хриплого мужчины, у которого как будто был рак гортани, и он каждое слово будто отрыгивает.
— Тебе привет от брата, тварь! Этот одноглазый горит в аду и проклинает тебя! Ты же не успела за ним, ты же не спасла его! Вам никто не поверил!
Я уронила телефон и стояла как вкопанная, с широко раскрытыми глазами. Двигаться, говорить, даже моргнуть не могла. Меня парализовало так, что я на время забыла дышать. Ноги сделались ватными. Подруга подскочила и поймала меня, когда я чуть не упала.
Никто, НИКТО из моего окружения не знал и не мог знать, что у меня был старший брат. Один глаз он потерял, когда ему было двенадцать лет. Споткнулся, ударился о сервант, разбитое стекло ему в глаз воткнулось. Мне было семь, когда он покончил с собой в возрасте восемнадцать лет. Постоянно твердил, что кто-то его преследует с тех пор, как он остался с одним глазом. Он боялся темноты, его не оставляли дома одного, и он часто просыпался с криками. Говорил, что тот, кто преследует его, пытается убить нас. Если он не убьет себя, то это существо заберет нас. У нас семья скептиков, никто не верил в то, что там, за завесой реальности, существуют иные миры и существа.
Брата пытались лечить, хотя двадцать пять лет назад особой такой техники диагностирования и лечения не было. Поэтому его нарекли сумасшедшим. Но я брату верила, так как сама часто видела в его комнате эту тварь. Обычно оно сидело в углу между шкафом и стеной, на трюмо. Туда свет плохо падал, но в полумраке его силуэт виднелся отчётливо. Весь чёрный, с длинными руками и кривыми ногами, сутулый. Такой худой, что по спине будто каждая фаланга позвонка выступала, как затупленный рог.
Дождались конца рабочего дня. Я позвонила на тот номер и поставила на громкоговоритель:
— Алло, да?
— Алла?
— Да, это я. А кто говорит?
— Простите, я не знаю, как вам объяснить, но прошу, не сочтите за… В общем, ко мне опять поступил звонок с вашего номера, и снова со мной говорил мальчик по имени Антон.
Молчание.
— Пожалуйста, поймите правильно, мне самой неудобно вас тревожить, но… вы свой телефон, может, где-то оставили, или кто-то воспользовался вашим телефоном шутки ради. Но тот мальчик… Антон сказал, что вы его мама, что вы оставили его дома одного. Я просто хочу выяснить… — Девушка… Антон — мой сын… был моим сыном. Его нет, — женщина начала громко дышать, будто ей не хватает воздуха.
Мы с подругой переглянулись. Если я приняла эту новость более или менее спокойно, то у подруги аж губы посинели от страха.
— Я не совсем понимаю.
— Мой сын два года назад умер… выпал из окна, — голос её дрожал.
— Я не знаю, кто с вами говорил, но это точно не мой сын. Имейте совесть, больше не звоните на этот номер!
Положила трубку. Долго сидели молча. Казалось, больше часа мы так просидели. Первой заговорила подруга и сказала, что даже не имеет желания выяснять, что же это было. И посоветовала мне сменить номер. Я давно собиралась сменить номер, так как бывший часто тревожил меня.
На следующий день мы с подругой встретились пораньше, пошли и купили мне новый номер и успокоились.
Прошёл год. На удивление, это был спокойный год. Даже, можно сказать, единственный год, на протяжении которого со мной особо мистических событий не случалось.
Я работала там же, но была в поисках другой работы. Подруга тоже собиралась уйти с этой работы, поэтому во время обеденного перерыва мы вместе рассматривали варианты на сайте трудоустройства.
Зазвонил мой мобильный. Попросила подругу ответить, а сама листала сайт дальше. Она ответила, но там молчали. Она положила трубку, сказала, что на другом конце тихо, а затем отложила телефон. Еще раз позвонили. Она протянула телефон мне и сказала, что это тот же самый номер, мол, сама отвечай. Я взяла трубку, но там тишина. Пару раз спросила, кто это, но в ответ снова тишина. Пожала плечами и положила трубку.
Третий звонок. Мне надоело, я с раздражением повысила тон:
— Да говори уже, тебя не укусят!
— Тётя Алия?
Вмиг у меня заледенели руки, сердце приступило к горлу, а ноги отнялись. Я положила трубку и трясущимися губами шепотом выдала подруге:
— Это опять он… У обеих началась истерика. А телефон зазвонил снова. Я дала отбой. Но звонки повторялись. Решила, что пора кончать эту комедию. Не знаю, кто это так шутит со мной, но это уже выходит за все рамки. Ответила на следующий звонок очень грубым, но всё ещё дрожащим голосом:
— Я не знаю, кто ты, что за шутки у тебя, но… — Тётя Алия, это же я, Антон, — твердил мне знакомый детский голос.
— Нет, ты не Антон! Хватит издеваться! Скажи, кто ты! Иначе, клянусь, я тебя… Меня перебил уже не голос пятилетнего мальчика, а старого хриплого мужчины, у которого как будто был рак гортани, и он каждое слово будто отрыгивает.
— Тебе привет от брата, тварь! Этот одноглазый горит в аду и проклинает тебя! Ты же не успела за ним, ты же не спасла его! Вам никто не поверил!
Я уронила телефон и стояла как вкопанная, с широко раскрытыми глазами. Двигаться, говорить, даже моргнуть не могла. Меня парализовало так, что я на время забыла дышать. Ноги сделались ватными. Подруга подскочила и поймала меня, когда я чуть не упала.
Никто, НИКТО из моего окружения не знал и не мог знать, что у меня был старший брат. Один глаз он потерял, когда ему было двенадцать лет. Споткнулся, ударился о сервант, разбитое стекло ему в глаз воткнулось. Мне было семь, когда он покончил с собой в возрасте восемнадцать лет. Постоянно твердил, что кто-то его преследует с тех пор, как он остался с одним глазом. Он боялся темноты, его не оставляли дома одного, и он часто просыпался с криками. Говорил, что тот, кто преследует его, пытается убить нас. Если он не убьет себя, то это существо заберет нас. У нас семья скептиков, никто не верил в то, что там, за завесой реальности, существуют иные миры и существа.
Брата пытались лечить, хотя двадцать пять лет назад особой такой техники диагностирования и лечения не было. Поэтому его нарекли сумасшедшим. Но я брату верила, так как сама часто видела в его комнате эту тварь. Обычно оно сидело в углу между шкафом и стеной, на трюмо. Туда свет плохо падал, но в полумраке его силуэт виднелся отчётливо. Весь чёрный, с длинными руками и кривыми ногами, сутулый. Такой худой, что по спине будто каждая фаланга позвонка выступала, как затупленный рог.
Страница 2 из 3
