Доставка

— Это твоя новая жизнь, Костя, новая жизнь, — сказал он и удалился.

И она началась — моя новая жизнь.

Просыпался я рано, хоть и спал урывками. Чаще всего спать мешал голод. Казалось, желудок прирос к позвоночнику. Спина от металлической сетки на кровате ужасно чесалась и натирала. Этот сумасшедший приходил рано утром. Отвязывал по очереди каждую конечность, чтобы разогнать кровь, приказывал шевелить ей. Приказы я сейчас исполнял беспрекословно. Боль быстро учит.

На пятый день он отрезал мне правое ухо. Просто буднично пришел и начал его отрезать. Я не мог ему помешать, мои крики только позабавили его, я пытался вертеть головой, но это только привело ко второму перелому носа и выбитому зубу.

Все болело нещадно. Жестче всего грыз голод. Я не ел уже десятый день, организм ревел о проблемах. Хорошо хоть воду он мне дал, иначе я бы уже загнулся. У меня начинало складываться ощущение, что меня хотят продержать подольше для издевательств. Паника поднималась при мысли об этом.

В тот день я проснулся от стука в дверь. Неужели?!

Мучитель прошаркал к двери.

— Кто там?

— Полиция, опрос свидетелей, откройте, — раздался голос, и у меня все запело внутри.

Полицейские вошли в квартиру.

— Старший лейтенант Семихин. Мы ищем пропавшего человека, Ямщикова Константина Михайловича. Ваш адрес был указан в графике его доставок. Можно осмотреть квартиру?

— Конечно, осматривайте, он приезжал ко мне.

Я, чувствуя приближающуюся свободу, начал кричать «помогите», «я здесь». Но это не возымело эффекта! Двое полицейских зашли в мою каморку, огляделись вокруг и пошли дальше. Я кричал, умолял. Но меня как будто никто не слышал. Это было кошмарно. И я уже начинал понимать, что меня ждет после их ухода.

Полицейские ушли. Мой мучитель остался вне подозрений. Здесь меня искать не будут. Прошло уже, наверное, пять дней с появления полицейских. Сколько человек способен прожить без еды? Эта мысль часто возникала в голове. Хотя бы водой меня он поливал, и получалось сглотнуть и выпить хоть какое-то количество. После памятного приезда слуг правопорядка он отрезал мне по мизинцу на руках и ногах. Я умолял, я обещал все, что угодно. Безрезультатно. В голове складывается мысль, что, по всей видимости, мне суждено сдохнуть в этой каморке.

Я пытаюсь с ним заговорить, но он либо ухмыляется, либо просто избивает меня. Если так будет продолжаться дальше, я умру.

Голод просто сводит с ума. Он предложил мне еду. МОИ ВАРЕНЫЕ ПАЛЬЦЫ. Я съел. Я был настолько голоден, что съел их.

Он периодически приходит ко мне и режет меня канцелярским ножом — ему это доставляет истинное удовольствие, но он не дает мне умереть от потери крови и тщательно обрабатывает раны, чтобы я не подцепил инфекцию.

Сегодня приснился сон. Я лежал на кровати и смотрел в то зеркало напротив. А в нем на меня смотрел Я. Внимательно, улыбаясь, другой я сидел на табуретке и через зеркало разглядывал меня.

— Нравится так?

— Нет, — прохрипел я.

— Хочешь, по-другому все будет?

— Как по-другому?

— Ты покинешь эту квартиру.

— Живой?

— Да.

— Хочу.

— Так действуй!

Я проснулся. Все оставалось по-прежнему, но в обычные сны я уже не верил, я хватался за любую возможность.

Он пришел, как обычно. Мерзкая тварь! Как же я его ненавижу! Я получил свою дозу издевательств. Горящее от побоев лицо, порезы и кровоподтеки по всему телу. Но не это главное — главное, что он забыл как следует привязать мою руку. Пытаясь отвязаться, я каждую секунду ждал, что он сейчас войдет и изобьет меня до смерти. Наконец-то получилось! Теперь обратной дороги нет. Страх липкой паутиной сковывал руки и ноги, но сильнее страха оказалась злость. Тихо, на подрагивающих ногах, я начал выходить из каморки. Конечности толком не слушались после длительного бездействия. Тем не менее, другого шанса не было. Мне нужно было чем-то вооружиться. Проход на кухню был рядом с его комнатой. Я аккуратно пытался пройти на кухню, как там загорелся свет. Он стоял там и улыбался.

Сначала я чуть не упал и завизжал как собака, но вдруг пришло четкое осознание того, что вне зависимости от моих действий меня убьют. Думаю, только на пороге смерти человек действительно начинает понимать, что такое жизнь. И мне до тошноты захотелось жить, до помутнения в глазах. Я бросился ему навстречу. Мы столкнулись в коридоре, и он оказался сверху. Попытался выдавить мне глаза, но я отбивался как бешеный, кровавая пелена застлала глаза. Резко рванув к нему, я вцепился ему в горло и вырвал кусок мяса. Он начал отползать, пытаясь остановить кровь, но вдруг замер и засмеялся.

— Удачи, с-сук… — начал хрипеть он. Но я не слушал и кинулся к нему, схватил какую-то сковороду со стола и начал бить его по голове, пока она не превратилась в кровавое месиво.