Подарок из Африки

— Алло, Макс? — запищала трубка женским голосом.

— Я тебя не разбудила, надеюсь?

— Машкааа, — протянул я. Раздражение как рукой сняло.

— Конечно, я мог бы догадаться, что это ты: никто больше мне в такую рань не звонит, да еще и в мой выходной… — Я знаю, — хихикнула моя сестрица.

— Привет, кстати. Я, понимаешь ли, в городе сейчас, а он спит и ничего не знает. Я к тебе приеду сегодня. У меня столько интересного!

— Мне сейчас гораздо интереснее досмотреть сон, — буркнул я, изображая из себя обиженного.

— Звонишь ни свет, ни заря, чтобы сообщить мне, что ты приехала? Попозже нельзя было позвонить?

— Ну, ты и зануда, — даже через телефон я увидел, как надуваются губки сестры.

— Я сразу брату любимому звонить кинулась, как только самолет приземлился в аэропорту, а ты еще и недоволен чем-то… Впрочем, как всегда. Кстати, тебе от родителей привет.

— Хватит уж тебе, — устыдился я.

— Не обижайся. И им привет. Просто ты прекрасно знаешь, как редко мне удается выспаться нормально… Приезжай, конечно, в любое удобное для тебя время: у меня сегодня и завтра выходные дни.

— Ладно, — обиженно произнесла сестра, хотя я был готов поклясться, что она улыбается.

— Хоть ты этого и не хочешь, часам к девяти, так и быть, заеду. Пока, нытик.

И, прежде чем я успел ответить ей на колкость, она положила трубку. Что поделать! Машка Самсонова любила, чтобы последнее слово всегда оставалось за ней. Я и Маша были детдомовскими, после смерти родителей жили и воспитывались в одном детском доме. Хотя какое там воспитание… Скорее, выживание. Будучи старше сестры на два года, я по мере своих сил старался защитить ее, хрупкую и серенькую, похожую на воробышка. Между нами установилась тесная духовная связь, ведь мы отлично понимали, что мы вдвоем против целого мира и помочь нам некому. Мы мечтали, что в один прекрасный день придут дядя с тетей, которые заберут нас к себе, причем обоих сразу. И оказалось, что Боженька не глух, тем более к мольбам сирот: мы обрели новую семью. Но это было скорее из разряда добрых чудес: когда в детский дом пришла семейная пара, чтобы усыновить мальчика, их выбор пал на меня. Конечно, я был рад, но, увидев большие печальные глаза своей сестры, я сказал им, чтобы они выбрали кого-нибудь другого, так как я не имею права оставить свою сестричку одну. Мне было шесть лет тогда, поэтому взрослые были очень удивлены таким рассуждением малыша. Они отошли в сторону и начали о чем-то горячо спорить, при этом поглядывая то на меня, то на мою сестру. Наконец, они вернулись и сказали то, за что я буду благодарен им всю свою оставшуюся жизнь: «Мы берем вас обоих».

Так мы попали к Самсоновым. Новые папа и мама дали нам свою фамилию и прекрасную любящую семью. Им было уже по сорок лет, когда они нас взяли к себе, и оттого этот поступок их был еще более благороден.

Мы получили хорошее воспитание, достойное образование, наверное, не каждый родной ребенок получает от своей семьи и жизни столько. Но наши родители были добрыми и благородными людьми, и не раз мы благодарили судьбу за то, что она так благосклонно к нам повернулась.

К своим двадцати семи годам я работал в фирме отца начальником отдела рекламы. Конечно, я мог бы попросить его о более хлебном месте, но отец всегда говорил, что добиваться всего надо самому. Но я не сетовал, мне нравилась такая жизнь и моя работа. Сестренка же моя выбрала профессию археолога, и потому очень часто срывалась с места и мчалась на другой конец земного шара в поисках предметов древности.

Я уже несколько лет не жил с родителями, купив себе квартиру в центре города. Маша же жила со стариками в те редкие дни, когда возвращалась в город из своих экспедиций. Вот и сейчас она опять откуда-то примчалась… Услышав настойчивую трель звонка, я пошел открывать дверь. С приходом Маши будто весна ворвалась в серый ноябрьский день: такая она была яркая, свежая и красивая. Я невольно ею залюбовался.

— Чего смотришь, будто в первый раз увидел? — Маша повесила плащ на вешалку.

— Замуж тебе надо, Марусь, — я поцеловал сестру в щеку.

— Вон какая красота пропадает.

— Еще чего, — скривилась Машка.

— Чего я там не видела? Грязные трусы и вонючие носки? Нет, это не для меня. Мне и одной неплохо.

Мы прошли на кухню.

— Ну, как там твоя Африка? — спросил я, разливая чай по чашкам.

— А что Африка? — Машка затолкла в рот пончик.

— Стоит. Ты лучше спроси, что на этот раз мы там нашли? Ты обалдеешь! Целую деревню племени мбути, приблизительным возрастом около пятисот лет!

Я не мог разделить восторга своей сестры по поводу раскопки древней деревни этих… мути, или как там их. Поэтому я только важно покивал, давая понять, что хоть немного понял. Машка увлеченно рассказывала про свои находки, поминутно прихлебывая горячий чай, от чего я волновался, как бы она не обожгла себе нёбо.