Пророчества

— А я прямо завтра куплю лопату!

— Ты — дурак, — процедила Селестина, принимая из его рук стопку с дижестивом (ай, мой дорогущий коньяк, я так хотела открыть эту бутыль на Новый год).

— Послушай, Николетт, тебе больше нельзя писать страшные истории. Придумывай что-нибудь хорошее. Доброе.

— У моего папы — рак, — категорично ответила я.

— Я не могу писать ничего доброго. Уж, прости.

Нортон залпом выпил коньяк и налил себе добавки. Он тоже переживал за болезнь отца.

— Тогда пиши про людей, которые не существуют, — решительно парировала Селестина.

— В конце концов, зачем тебе персонажи из жизни?

— Я и не беру реальных людей в свои книги, — огрызнулась я.

— Иногда они просто похожи.

— Это все совпадения, — так и не застегнув пуговицу джинсов, Нортон встал и взял с письменного стола ноутбук.

— Давай проверим. Напиши что-нибудь плохое.

— Не вздумай! — закричала Селестина.

Соседи меня убьют. У них же годовалый ребенок, а тут какая-то истеричка орет, как резаная, в час ночи.

— Напиши про нашу двоюродную тетку. Помнишь, мы ездили к ней прошлым летом, когда Селестина была в командировке в Мадриде? — подмигнул Нортон.

Я злобно посмотрела на брата.

«Да ладно тебе», — ответили искорки в его глазах.

— Она старая и стервозная. Идеальный вариант, чтобы проверить теорию.

— Перестань, — Селестина вдруг заплакала.

Я открыла ноутбук. Ей назло.

— Ладно. Пишем.

«Старая карга Бернадетт шла по своему темному особняку, как вдруг услышала странный звук».

— О, да! Пусть она спустится в подвал и провалится под пол! — подпрыгнул от нетерпения братишка.

— Это будет художественно неинтересно, — парировала я.

— Лучше пусть ее убьет сумасшедший двоюродный племянник по имени Нортон.

— А меня за это не посадят?

— Боже, что вы делаете? — Селестина вскочила с кресла и трагически начала заламывать руки.

— Вы хоть понимаете, что это случится? По-настоящему! Какие же вы все-таки… Не договорив, она схватила свою потрепанную сумочку и малиновый шарф. Нортон виновато улыбнулся и последовал за насмерть перепуганной женой. Бредовый диалог имел один явный плюс: гости, наконец, ушли, и я, даже не убирая со стола, со всего маху плюхнулась в объятия фиалкового одеяла и подушки.

Три недели спустя, когда я, одевшись в изляпанную краской робу, малевала выцветший забор, в кармане призывно зазвонил мобильный.

— Нортон уже сказал тебе? — закричала трубка голосом Селестины.

— И тебе здравствуй, — добродушно ответила я, аккуратно положив кисть на баночку с краской.

— Сказал что?

— Ваша тетка! Та самая! Умерла!

И какие же мощные у нее голосовые связки. Чуть громче и можно распрощаться с барабанными перепонками.

— Ты шутишь? — спросила я, поджигая сигарету. В конце концов, я уже два часа не устраивала себе перерывов.

— Я? Шучу? Николетт, ты убила ее. Я предупреждала. Как ты могла пойти на поводу у моего глупого мужа? Зачем предрекла ей смерть?

— Селестина, послушай… — Нет. Это ты меня послушай. Я перечитала все твои рассказы. Скажи мне честно: Леста из твоей последней книги — это я?

— Кто? — я выпустила дым в надоевший мне до чертиков забор и попыталась припомнить всех когда-либо созданных персонажей. Но в голову почему-то лезли дурацкие мысли о том, кто поет песню «Je ne suis pas un héro». Видимо, добротная краска оказалась слегка токсичной.

— Леста из «Коварный супруг». У нее имя почти как у меня.

— Боже, да нет. Она толстенькая брюнетка с жутким характером и склонностью к суициду. Ты там и рядом не стояла, — я раздраженно затушила сигарету и швырнула ее за забор.

Мадам Розкан, прогуливающая свою болонку у моих ворот, укоризненно поджала губы.

— Да, но у нее тоже голубые глаза. Скажи мне честно. О ком ты думала, когда создавала этот типаж?

— Хорошо, — сдалась я под напором ее совершенно женской логики.

— Про мою бывшую коллегу из Le Mag. Ее звали Лесси, и она тоже любила дешевый виски и сигареты Vogue.

— И что с ней стало сейчас? — тихо спросила моя собеседница.

От ее внезапного спокойствия у меня по коже прошел ощутимый холодок, и руки покрылись «гусиными пупырышками».

— Я не знаю, — честно призналась я.

— А ты узнай, — обиженно гаркнула трубка.

— Немедленно узнай!

— Неужели ты думаешь, что… Я вдруг поняла, что разговариваю сама с собой. Селестина отключилась. Я со злостью швырнула мобильник в политую клумбу. Чертов Нортон! Зачем он предложил литературно «убить» тетку?

— Послушай: «Леста взяла в руки сотовый телефон мужа и решительно разблокировала экран. Все три новых сообщения были от его любовницы.